Je me souviens du temps où je nétais que la bonne à la maison, gratuite pour toute la famille, jusquau
Всё в порядке, Марина, и Алёна вела себя замечательно. Мы чутьчуть подстриглись. Как дела, зайка?
Дрожа в подвенечном наряде, она затаила дыхание ведь в глазах гостей оставалась гостьей не своей свадьбы
Paris, le 21 mars 2024 Depuis quelque temps, jobserve autour de moi que les divorces après vingt ans
Personne ne semblait se préoccuper de ce qui métait arrivé, ni de qui veillait sur mon fils, ni de ce
«Bonjour, Éléonore», le matin qui changea tout Le réveil fut brutal, le thé du matin nen était jamais sorti.
Où est ta maman ? Elle ma dit de lattendre ici, mais elle nest pas encore revenue. Il y avait foule à la gare.
Ирина была известна своей жесткой манерой общения. Сколько бы коллег ни знали её, она всегда говорила
ТЫ ПРИХОДИ…
На пути к монастырю Ярину настигло недомогание
У Ярины внезапно подкосились ноги, в глазах помутнело — а впереди была еще крутая тропинка к старому монастырю, подняться не хватало сил.
Ярина отошла с дорожки, села, потом легла прямо на траву у обочины. Подруга Оля подложила под голову свой рюкзак, тревожно поглядывая то на нее, то на вершину.
Мимо, кидая заинтересованные взгляды на Ярину, устремлялись паломники — терпеливо поднимались к древнему храму среди гор.
Кто-то добрый предложил таблетку. Ярина покорно сунула ее под язык, даже не поинтересовавшись, что это.
Становилось вроде легче.
Но карабкаться к вершине уже не хотелось совсем.
Ярина с Олей спустились вниз, к шумной горной речке, и, идя вдоль берега, вернулись обратно в гостиницу.
Ярина, не переодеваясь, упала на постель.
Душу терзала неясная грусть: «Почему Господь не впустил меня в Свой храм? Как будто сам преградил дорогу, остановил — посторонись, Ярина, пусть безгрешные поднимаются ко Мне, а ты, грешная, полежи на травке, подумай о своей жизни…»
— Ярина, может чаю? — Оля с тревогой всматривалась в затихшую подругу.
— Спасибо, Ольга, попозже… — устало выдохнула Ярина и прикрыла глаза.
«Вот Оля — типичная грешница. Мужья, любовники, детей нет — и ведь ни капли не жалеет. Но в храм идет… видно, в рай все ж мечтает попасть. Прожить с огоньком, а в конце жизни покаяться… Но ведь можно и не успеть.
Жалко Ольгу. Добрая, верная, но хулиганка с характером — только ей кто-то поперек, сразу развернется и уйдет.
А ведь бывает — плачет ночью в подушку. Сорок четыре года, а собственной гавани нет, качает ее по волнам жизни…
А ей хочется бешеной, яркой любви.
Меня постоянно укоряет за семейную жизнь: один муж, двое детей, кухня, быт — скукота!
«Оглянись, Ярина, вокруг мужчины! Испытай, что такое страсть! Отпусти себя, а если что — муж тебя всегда простит.
Ну, разгуляйся, пока молодая!»
Ох, а я и не хочу уже!
Когда-то был у меня Женя… Любила его, как сумасшедшая.
Долго тянулся наш роман, муж молчал, но все понимал.
Я даже собиралась уйти…
Женя вскружил мне голову: встречи с ним были сладкой дрожью.
Но я смогла уйти. Любя.
Вернулась к Игорю. Иногда думаю, зачем? Ведь с Женей было настоящее, хоть и короткое, счастье…
Но к мужу чувства ушли. Осталась лишь жалость — сам виноват, погубил мою любовь.
Я тогда запуталась совсем… Оле о любовнике так и не рассказала — она по-прежнему считает меня святой. А Господь-то меня не впустил в храм…
Отметил меня.
Ох, сложно забыть Женю… С ним мы были словно родные души, понимали друг друга без слов…
Такое бывает раз в жизни.
Хочешь повторения, Ярина? ХОЧУ!
…
– Оля, давай всё-таки чаю, – весело сказала Ярина и обняла подругу.
И вдруг отчетливо услышала в голове: «Разберись в себе, деточка. Омой душу. Я люблю тебя. Ты себя полюби. И приходи…» ТЫ ПРИХОДИ По пути к монастырю мне стало нехорошо. У меня, у Ярославы, ноги подкашивались, в глазах все плыло.
ТЫ ЗАХОДИ… По дороге к церкви Ярине стало нехорошо. У Ярины дрожат ноги, перед глазами темнеет.