Помню, как в осенний сентябрь я, Злата, собиралась в путь под серая облака над Оренбургом, где уже пахло приближающейся холодной зимой. Желтеющие клены кружились вокруг, а в воздухе витал аромат сырой земли. Я спешно складывала вещи в чемодан, ведь меня ждала дальнейшая дорога в Иркутскую область, к маме, внезапно тяжело заболевавшей.
Сначала казалось, что это простуда, но тревога в груди росла, пока врачи не поставили страшный диагноз. Константин, мой муж, остался в Москве, потому что не смог меня сопровожать. Поэтому я приняла единственное правильное решение: взять сына, Петра, и немедленно лететь к маме. Так началась наша изнурительная борьба за каждую минуту драгоценного времени.
Три первых месяца пролетели в бесконечных визитах к врачам, сдаче анализов и поиске компетентного специалиста. Когда удавалось найти свободный день, я возвращалась в дом, но ощущала, будто часть меня осталась в Сибири. Дом был чист и уютен, муж старался поддерживать привычный уклад, но мой ум всё время блуждал в холодных просторах.
Как только мама немного стабилизировалась, снова пришлось собирать вещи. Петра, уже уставшего от перелётов и больничного шума, но послушного, вёз со мной. Самолёты, врачи, надежда, то загорающая, то гаснущая. К марту наступило небольшое облегчение: маме стало чуть лучше, и я смогла ненадолго вернуться в Москву.
В этот короткий период затишья, как назойливый сорняк, всплыло правду: Костя, наш сын, упал телефон в ванну. Я вспомнила лайфхак из женского журнала положить гаджет в банку с рисом.
Я достала смартфон, включила его, и на экране всплыло входящее сообщение. Константин мирно дремал на диване.
Костя, смотри, телефон ожил, сказала я, протягивая устройство.
Он лениво взял его, пролистал уведомления и вдруг замер.
Что это? я наклонилась ближе, заметив его напряжённую позу «я влюбляюсь в тебя всё сильнее». Что это значит?
Константин быстро откашлялся, пытаясь выглядеть невозмутимым, но руки дрогнули.
Златка, ты всё поняла неправильно, начал он, это шутка коллеги, так мы иногда подшучиваем
Шутка? скрестила я руки, чувствуя, как внутри холодет, хотя в квартире было тепло, вы действительно так дурачитесь?
Честно, это пустяки, ничего личного, отвечал он, глаза избегая моих.
Я парировала его, разглядывая лицо в поисках лжи.
Ты уверен? Обычно такие сообщения не пишет «просто коллега». спросила я.
На сто процентов, ты слишком накручиваешь себя изза маминой болезни. Давай прогуляемся, на улице солнце, нам нужен воздух.
Он так настойчиво предлагал прогулку, будто хотел сменить тему. Я, уставшая от трёх месяцев постоянного стресса, поверила ему, списав всё на нервы. Мы вышли, но спокойствие продлилось недолго.
Вернувшись, пришло ещё одно сообщение от той же коллеги, более откровенное. Я почувствовала укол ревности, но сначала решила обсудить всё с мужем.
Костя, посмотри, что она прислала теперь. Это уже не шутка.
Он взял телефон, лицо побледнело.
Ошибка, я сейчас ей напишу, чтобы прекратила.
Ты напишешь? Или мне самой ей написать? голос дрогнул.
Я люблю только тебя, Злата, не стоит сейчас устраивать разборки изза ерунды.
Снова самолёт, снова больницы, снова Пётр, единственная константа в этом хаосе. Маме стало чуть легче, я снова выдохнула.
Наступил март. Я успела съездить к маме ещё раз, пытаясь восстановить равновесие, но SMSпереписка, которую я быстро пролистала, не давала мне покоя.
Костя, я хочу знать правду. Не могу жить в твоих неясных объяснениях, сказала я.
Всё объяснил! Это просто неудачная шутка, он отвечал, не понимая, почему я снова поднимаю эту тему.
Потому что мне неспокойно, твёрдо ответила я.
Константин напрягся.
Злата, зачем ты нагнетаешь? Всё и так сложно
Я говорила с твоей коллегой, произнесла я, голос стал холодным, она сама вышла на связь.
Он замер.
Она написала продолжила я, глядя в глаза, «Да, люблю. Да, у нас всё было». Что ты скажешь на это, Костя?
Он молчал, лицо стало пепельным.
Уходи, голос дрожал от сдерживаемых эмоций, собирай вещи и уходи.
Нет, прошептал он, ты ошибаешься! У меня ничего не было с ней, она сама всё придумала!
Я тебе не верю! я бросила телефон, показывая скриншот переписки, где «любовница» признавала всё, вот твоя «шутка»!
Он опустил голову. Молчание тянулось вечность. Затем он поднял взгляд, в котором смешались вина и отчаяние.
Хорошо, я оступился. Я люблю только тебя, Злата, это правда.
Оступился? горько рассмеялась я, три года лжи в глаза! Как можно так относиться к человеку!
Это не лжё, я действительно тебя люблю! Просто тебя часто не было рядом
Не было рядом? Так поступают только трусы! крикнула я, отступая, ты трус!
Но я же не ушёл, Злата, я не бросил тебя! попытался он схватить мою руку, мы вместе
Я отдернула руку. Мне было всё равно, ушёл он или нет. Сейчас это было несущественно перед болью, которую он причинил.
Не бросил меня? горько уточнила я, ты метался между нами, но не бросил…
Я не мог! Я люблю тебя!
Любишь? качнула головой, нет, ты оставался лишь тогда, когда удобно. Мне уже не до твоих мотивов. Мне нужно уезжать, маме стало хуже.
Снова самолёт, снова Сибирь, снова врачи, снова бой. Но уже я несла не только тяжесть маминой болезни, но и груз предательства.
В августе мама ушла. До Нового года я жила, словно в полусне, механически выполняя рутину. Дом, когдато крепость, стал чужим. Пётр был моим якорем, единственной причиной не раствориться в бесконечной серости.
Когда первые месяцы отчаяния прошли, я «пробуждалась», но полностью не оправилась. Каждый взгляд на Константина жжё
т. Я не могла смотреть на него, слышать его голос, но держалась за сына.
Константин, осознав свою вину, стал пытаться наладить отношения, просил прощения, молил меня забыть и жить дальше.
Злата, прошу, давай попробуем ещё раз. Я совершил страшную ошибку, но не ушёл, когда ты уехала к маме. Разве это не доказательство моей любви?
Мой мозг вновь крутил слова из смс, которые я увидела, когда чистила телефон.
Ты же знаешь, ты моё всё, писал он любовнице.
А её ответ, который я запомнила, звучал так:
Я всё правильно сообщила твоей жене? Ктото же должен был её подтолкнуть. Любая бы ушла, а твоя Тряпка!
Я смотрела на Петра, играющего в конструктор, и понял, что он не заслуживает жить в доме, где мать страдает от лжи отца.
Константин вошёл с двумя чашками травяного чая.
Пей, пожалуйста.
Я подняла чашку, но не сделала глотка.
Я не могу, Костя
Мы же договорились, время лечит. Дай нам время. Я готов на всё, чтобы ты меня простила.
Время? горько улыбнулась я, время показало, что ты умеешь врать мастерски. Ты остался, потому что ушёл бы неудобно, а не из любви. Её слова доказывают это. Она писала: «Я правильно всё сообщила».
Это была глупость! Я её запретил, сказал, что всё кончено!
Ты не запретил, Костя. Ты просто выбрал, что удобнее сказать в тот момент, чтобы я не сорвалась.
Я глубоко вдохнула.
Я не могу простить. Не сейчас. Может, никогда. Но я должна жить, и Пётр тоже. Мы будем жить порознь. Я отвезу его к сестре на пару недель, а сама поживу у подруги, пока пойму, чего хочу дальше.
Константин побледнел, поняв, что это не просто пауза, а реальный шанс потерять всё.
Злата, не делай этого. Пожалуйста. Я готов к психологу, готов бросить работу, лишь бы ты не уходила.
Я не ухожу от тебя, Костя. Я ухожу от лжи, тихо сказала я, я сейчас не могу тебя любить, а жить во лжи больше не могу. Мы поговорим, когда я вернусь, если вернусь
Но я не вернулась. Два месяца мы жили порознь, а затем я приняла решение: семья не будет сохранена, даже ради сына. Костя сменил работу, оборвал связь с любовницей, но в памяти осталась та молодая девушка, и я не могла с этим смириться. И так, спустя годы, я всё ещё вспоминаю те осенние дни, когда путь в Сибирь стал началом долгой, горькой истории о доверии, предательстве и поиске собственного счастья.