Сказание о любви: История одной свадьбы в изумительном русском стиле

Папа, пришла открытка, но с полугодовой задержкой. Нас с мамой приглашают на свадьбу. Владимир и Элина какието.
Дай посмотреть, отец раскрыл конверт, долго вчитывался в имена, подписи. Вернул, а, не успели, так не успели.
Папа, тут же в Тюмень вас приглашали, в Тюмень! Кто это такие? На бумаге написано: «перелёт и проживание за наш счёт в рублях». Папа, расскажи, а!
Отец пожимал плечами, потом, не долго молча, сказал:
Приглашала семья невесты.
И что?
Это было в 85м году, под Новый год. В тот вечер аномалия случилась всю область покрыла бесконечная шапка снега. Выходишь на улицу заборов не видно, лишь крыши торчат, будто иглы. По радио объявили ЧС, корм для скота сбрасывали с вертолётов, чтобы голод не был. Дороги расчистили войска, но их усилий тоже не хватало.
Я тогда возглавлял инфекционное отделение; помню, собирались поздравлять пациентов. Стою у зеркала, прикрепляю ватную бороду, медсёстры и санитарки готовят салаты. Вдруг за окном с грохотом и скрипом остановился огромный грузовик, будто из сна.
Да, конечно, помню, сказал он.
Мы выглянули в окно, оттуда к нам вышли двое. Через минуту они пришли в мой кабинет. Молодая семья из Сибири, жившая и работавшая на отдалённой станции, в пятидесяти километрах от районного центра. Стоят у двери, уставшие, седые от дороги. Я приглашаю их сесть, они всё же остаются стоять.
Начал говорить муж:
Алексей, сказал он, дочь умерла. Полгода ей, две недели был понос, неделю назад дыхание прекратилось. Всё. Нам нужна справка о смерти, на священную землю её привезём, похороним.
Тут я заметил, что в его руках небольшой жёлтый чемодан. Положил его на стол, открыл, а внутри лежал новорождённый. Маленькая девочка, синяя как лёд.
Что же вы, начал ругаться, держали её до последнего? Почему сразу не привезли?
Хотели, Алексей! Не могли прорваться сквозь сугробы. Нашли большую машину, приехали.
Отец замолчал, достал форму и стал записывать, автоматически прислушивая к детскому телу стетоскопом.
Я тогда ничего не надёвался, говорил он, это необходимая процедура, их ведь много. Но я услышал шум, не привычный стук сердца, а как будто ветра завывание.
«Тише!» крикнул, прижима́я мембрану плотнее. Через две минуты в стетоскопе снова раздалось неясное «шуууух».
Как помню, продолжил он, бросил со стола всё, что было, и тот же чемодан. Положил ребёнка, позвал главную медсёстру, та бросилась за реанимационным набором. Через минуту вкорпелили в вены дозу лекарства и начали одновременно массаж сердца. Было так много, что я не успел всё понять. Дитя начало розоветь, а потом вдруг закричало громко, так, что всё отделение охватил крик.
Я в шоке огляделся: мать без сознания скользнула по стене, отец бледный держался за стол. Вызвал скорую, санавиацию. Девочку увезли вертолётом вместе с родителями. Они потом часто к нам приезжали, привозили подарки.
Дядя Роман? спросил я.
Да! Роман, точно. Вот эта Элина его дочь. Запомни, они помнят
Я часто возвращаюсь к этой истории, когда пытаюсь сравнить своё дело с тем, что делал в молодые годы мой отец. И всё же не могу приблизиться к его результатам. А при этом отец всегда скромно улыбается:
Да таких было много.