Врача зовут Ирина. Говорят, она отличный специалист. Нам повезло. Я ни разу не видела её лица – всегда в маске и очках.

Врач Ирина, её репутацию называют безупречной. Нам повезло, но я никогда не видела её лица: маска и очки прячут всё. Инфекционистка, мастер цифр, но не утешитель. Всё, что она говорит, сухие показатели и сухой расчёт.

Лейкоцитов 12, шепчет она.
Хорошо? я спрашиваю.
Ни хуже, ни лучше нормы, отвечает Ирина, родничок уже упал, кожа пересушена.
Опасно? я держу дыхание.
Препарат назначу, он стабилизирует, звучит её голос, будто отголосок лабораторного прибора.

Родители в палатах задают вопросы, как будто отрезанные кусочки кода могут стать орудиями против врача. Ирина выбирает слова так, будто каждый из них адвокат в тайном суде. Всё, что ей нужно, лечить, молча, без лишних слов. Но в этом сне нельзя просто молчать.

Я не понимаю, нравлюсь ли я ей, но вынуждена довериться, ведь жизнь моей дочери в её руках. Ирина не пытается успокоить, не ищет одобрения; её задача побороть инфекцию, а не мой страх.

Сквозь стекло очков я вижу её глаза, словно покрасневшие от слёз, но она уже не говорит. Я вижу лишь прогресс: два дня назад дочь почти без сознания, а сейчас она улыбается, ест яблоко, как будто всё в порядке.

Ирина осматривает Василису, подмигивает ей:
Молодец, Василиса, шепчет она.
Мне ничего не сказано, но я и не спрашиваю.

После обеда привезли в отделение годовалого мальчика, тяжёлого, как будто бы он уже носил на себе груз чужих бед. В инфекционном отделении нет реанимации, и Ирина вынуждена звонить в центральную больницу в Москве. Ответ приходит хмурый: «Нейроинфекция, лечите сами, у нас нет мест».

Рабочий день врача заканчивается в пятнадцать, но у Ирины есть муж, Виталий, и собственные дети. Мальчик чужой, но боль всё равно требует внимания. Ирина остаётся, спорит с центральным пунктом, требует невролога и препарата, ругается с мужем, который зовёт её домой. Медсёстры замолкают, привыкшие к тому, что после трёх часов в больнице начинается веселье.

Мама Пети сидит в соседнем боксе, громко разговаривает по телефону, молясь за сына, перечисляя нужные молитвы, прося батюшку помолиться быстрее, чем простые прихожане. Я слышу, как Ирина вечером входит в палату, диктует маме список препаратов, среди которых «Мексидол».

Мы платим налоги! рыдает мать, лечите ребёнка! Везде поборы! Я вас засужу!

Ирина молчаливо выходит, не отвечая. У моей дочери тоже капают «Мексидол», мы покупали его сами. У меня в сумке лежат лишние ампулы, и я, нарушая запрещённый доступ, ищу Иру в ординаторской.

Она диктует Виталию, своему мужу, список препаратов для Пети.

Виталий, принеси. Мальчишки подождут двадцать минут, звучит её голос, а я вношу в разговор «Мексидол».

Ирина оборачивается, впервые без маски, и её лицо открывается красивая, но уставшая.

Спасибо, произносит она, «Мексидол» уже найден.

Я вкладываю в её халат тысячу рублей.

С ума сошла, она схватывает мою руку, это не вам, а Пете.

Она опускает глаза, шепчет: «Спасибо вам». Я отвечаю «Тебе», и возвращаюсь в свою палату.

Ночью Пете становится хуже, я слышу, как Ирина отдаёт приказы медсёстрам: какая капельница, как сбить жар. Фоном звучит молитва мамы.

Когда моя дочь заболела, вокруг неё собрались тысячи людей: 85% молились, подсказывали нужные слова, советовали исповедоваться, вызывать батюшку, ставить свечу; 5% предлагали альтернативные методы гомеопатию, акупунктуру, рейки; 10% давали контакты хороших врачей, советовали лечиться за границей, будто в России нет медицины.

Утром Пете стало лучше, он спит без температуры, мать тоже засыпает, и я слышу лишь храп, а не молитвы.

Ирина не спит всю ночь. В девять её начинается новая смена, она делает обход. Заходит в палату, где мы с Василисой, и говорит:

Лейкоцитов 9.

Спасибо, отвечаю я. Воспаление уходит.

Я ничего не спрашиваю, лишь сочувствую ей. За очками её глаза всё ещё красные, будто плачут.

В три часа её смена заканчивается, Пете уже лучше, он проснулся веселым, поел. Перед уходом Ирина снова заходит к нему, уговаривает маму дать ему послушать её голос. В тот момент телефон мамы зазвенел, и она воскликнула:

ОТМОЛИЛИ ПЕТЮ, ОТМОЛИЛИ!!!

Я смотрю в окно своей палаты, как Ирина идёт домой тяжёлой походкой уставшего человека. Она хороший инфекционист, хороший человек, будто посланник в этом странном сне. Победа над болезнью Пети досталась её знанием, опытом и антибиотиком.

Она идёт домой без сил и без благодарностей работа такая.

Отмолили

Оцените статью
Врача зовут Ирина. Говорят, она отличный специалист. Нам повезло. Я ни разу не видела её лица – всегда в маске и очках.
Je suis allée faire une surprise à ma fille enceinte… et je l’ai trouvée inconsciente. Son mari était sur un yacht en train de faire l’amour avec une autre femme. Je lui ai envoyé quelques mots, et il est devenu livide sur-le-champ.