Я давно тебе изменяю, Василиса, выпалил муж. После этих слов его жена ясно дала понять, что такому поведению
Катя — девушка несовременная и жаждущая настоящего брака в эпоху, когда молодые женщины предпочитают не тащить в дом целую свинью, довольствуясь одной «сосиской» (а «сосисок» вокруг немеряно) и где сожительство, гостиницы поминутной аренды и гостевые браки стали нормой; мораль, стыд и порядочность кажутся архаикой, Обломова теперь почти хвалят за стабильный денежный поток, смартфон превращает ленивого в «успешного блогера», а семейная жизнь превратилась в «живите как хотите» на фоне инфантилизма, «мамочкиных сыночков», хронического «ничОгонеробливания» и множественных новых требований каждому из полов — при этом Катя верит в астрологию (она Стрелец) и не теряет надежды на судьбоносную встречу.
Она симпатична, без новомодного тюнинга, умна, с престижным образованием и хорошей работой, но мужчины мимо: Вадик исчез из‑за холодильника, Юрий — как «аналитик» без постоянной работы и с театральной эрудицией, Леня — вертит надписью «зодиЯки» и доводит до скандала у деда с KGB‑шным прошлым, а Петя, казавшийся идеальным, оказывается прижимистым с требованиями прописки, — и после череды курьёзов, разбитых надежд, заявлений в ЗАГС и семейных выяснений Катя, подступив к тридцати, теряет прежнюю горячую охоту к замужеству, но получает повышение, двушку, иномарку и думает, что жизнь удалась — дети подождут, тем более что «сосисок» вокруг полно. Прасковья Михайлова была девушкой не модной, старомодной до просчётов, и всё глубже чувствовала потребность
Sébastien, tu es sérieux ou cest encore une de ces blagues ratées de préNouvel An? sarrêta Clémence
«Tu nas pas les yeux? Rendsmoi ton mari!» sécria ma sœur le jour de son mariage, où mon époux était le
À quatre-vingtdix ans, je naurais jamais pensé devenir lun de ces types qui ouvrent le cœur aux inconnus.
Он появился в дверном проёме тихим июньским вечером, когда солнце ещё висело над крышей соседнего дома в Тюмени.
28апреля 2025г. Сегодня я опять открываю эту потертую тетрадку, чтобы записать то, что будто бы не умещается в голове.
Катя была девушкой несовременной и отчаянно мечтала о ЗАГСе в эпоху, когда вокруг — «сосиски» всех сортов: гостевые браки, почасовые квартиры и смазливые блогеры-Обломовы со смартфонами; она — естественная, без новомодного тюнинга, с высшим престижным образованием, хорошей работой и квартирой, подаренной бабушкой на шестнадцать, — но мужчины прохаживались мимо, попадая то на Вадика, который исчез, когда выяснилось, кто покупает продукты, то на Сергея/Юрия‑аналитика без работы, гордого цитатами Маяковского и привыкшего просить у мамы; Катя, верящая в астрологические прогнозы и сама — Стрелец, переживала первую большую любовь на курсе, затем Леню с его «зодияками» и нескончаемыми «смешками» и оскорбительными шутками в адрес Регины Дубовицкой, когда дед, ветеран КГБ с польскими корнями, в сердцах высказался иза обидной подмены Дзержинского на «Жердинского», и, наконец, Петра‑Деву — аккуратного, бережливого, но прижимистого хозяина однушки, который, переехав к ней и сдав свою квартиру, потребовал прописки и вызвал у Кати холодное сомнение; в бытовых перепалках про «прописку — это ли любовь» и предложении жить по очереди — месяц в её, месяц в его — вспыхивали старые и новые претензии, а гороскопы, «мамочкин сынизм», хроническое ничОгонеробливание кавалеров и барышень, торгашество чувств и шопинг делали семейную жизнь скорее испытанием, чем романом; подруги — одна вышла «на полгода», другая — «на год», третья — «потихоньку», и Катя, перевалившая за тридцать, после повышения, покупки иномарки, смены однушки на двушку и отпуска приходит к выводу, что жизнь удалась и дети «для себя» ещё ждут (детородный возраст теперь до шестидесяти), но вопрос остаётся: стоит ли жертвовать спокойной самостоятельностью ради сомнительных «союзов» в мире, где замена морали на удобство и шуточную эрудицию оборачивается потерей надежды на настоящую семью? Василиса была девушкой, далёкой от модных течений, и очень хотела замуж. Ведь нынче многие девушки как-то
«Tu es aveugle, non ? Rendsmoi ton mari !» hurle ma sœur lors de son propre mariage, où mon époux est
Capucine Dupont a toujours senti quelle nappartient pas à cet endroit. Dès son enfance, elle voit des
