Без «надо»
Андрей повернул ключ в двери, вошёл в квартиру и увидел на кухонном столе три тарелки с засохшей гречкой, перевёрнутую банку из-под ряженки и раскрытую тетрадь в клетку. Школьный рюкзак Даниила валялся в самом проходе, а Софья сидела, развалившись на диване, уткнувшись в смартфон.
Андрей поставил сумку у входа, снял ботинки. Хотел сказать пару слов про посуду, но усталость сдавила горло, и вместо этого он просто подошёл, поднял одну тарелку и понёс её к мойке.
Пап, я сейчас сама помою, буркнула Софья, не отрываясь от экрана.
Угу.
Он пустил воду, подставил тарелку, наблюдая, как гречка вспухает и уходит в слив. Остановился, как будто задумался, глядя на мокрую чашку.
Соня, где Даниил?
В своей комнате, математику мучает.
А ты?
Я всё сделала.
Андрей вытер руки о кухонное полотенце, заглянул в комнату сына. Даниил лежал на ковре, подперев подбородок кулаком, на листке полтора решённых задания.
Привет, Даня.
Привет.
Как дела?
Нормально.
Домашку делаешь?
Делаю…
Андрей уселся на край кровати. Сын посмотрел на него боком, потом снова уткнулся в тетрадь.
Пап, что-то случилось?
Да нет… Просто устал немного.
Он и правда не знал, что с ним творится. С утра звонила мама, просила приехать помогать разбирать антресоль, на работе планёрка затянулась до вечера, в метро в час пик, как сельди в бочке… Теперь он сидит в комнате у Даниила и чувствует, что не хочет говорить ни про посуду, ни про уроки, ни про правильный распорядок. Не хочет быть просто «домашней функцией», которая с порога включается.
Знаешь, может, соберёмся на кухне? Все вместе.
Зачем?
Просто поговорить.
Даниил сдвинул брови.
Опять насчёт двойки по русскому?
Нет, просто поболтать.
Пап, я не доделал задачи…
Делаешь потом. Они никуда не убегут. Поговорим пять минут.
Он вышел и позвал Соню. Она бросила взгляд хмуро, но послушалась.
Серьёзно?
Серьёзно.
Телефон кинула на диван и пошла за ним. Даниил выбрался из комнаты, будто не решаясь войти на кухню.
Андрей уселся, убрал в сторону тетрадь. Соня напротив, Даня на краю стула.
Что-то случилось? спросила дочь.
Нет. Всё мирно.
Тогда зачем собрал?
Андрей посмотрел на них, встретился с встревоженным взглядом сына тот точно ждал неприятностей.
Просто хочется поговорить честно. Не про «надо учиться», «помыть посуду», про прочее «надо». А как есть.
То есть можно посуду не мыть? неуверенно уточнил Даня.
Потом помоем, речь сейчас о другом.
Софья скрестила руки:
Ты сегодня какой-то… странный.
Странный, согласился Андрей. Просто устал изображать, что всё хорошо.
Они замолчали. Он пытался подобрать слова, но в голове была белая пустота.
Я не знаю, как объяснить, начал наконец. Всё время как будто делаем вид: я прихожу, вы тоже, я делаю вид, что всё нормально, вы притворяетесь, что в порядке. Болтаем про школу, про перекусить а настоящего разговора нет.
Пап, ты грузишь нас, тихо вымолвила Соня. Почему?
Не знаю. Может, потому что мне самому тяжело, и я боюсь, вдруг вам тоже, а я ничего не заметил, увлёкся работой и тревогой.
Даниил нахмурился:
У меня нормально!
Точно? Андрей пристально посмотрел на сына. Но почему две недели уже заснуть не можешь до полуночи?
Даня замялся, посмотрел на стол.
Я слышу, как ты ворочаешься, сказал Андрей тихо. И наутро как будто всю ночь не спал.
Просто не хочется.
Даня.
Ну и что?
Скажи, как оно на самом деле.
Он передёрнул плечами, отвернулся.
В школе всё окей. Домашку делаю. Чего ещё?
Я не про уроки, пояснил Андрей.
Соня вмешалась:
Пап, зачем на него давишь?
Я не давлю, я хочу понять.
А он не хочет говорить, его право.
Он посмотрел на дочь.
Хорошо. А ты расскажи, как у тебя?
Она криво улыбнулась.
У меня всё по плану учёба, подруги, всё отлично.
Соня
Она на миг замолчала, посмотрела в окно.
Что?
За месяц почти не выходишь. Дважды тебя звали гулять не пошла.
Просто не захотелось.
Почему не захотелось?
Она сжала губы:
Надоели разговоры о мальчиках и прочей чепухе. Всё, можно не обсуждать?
Можно. Просто мне кажется, тебе грустно.
Она мотнула головой:
Я не грустная.
Хорошо.
Пауза. Только тихое гудение холодильника за спиной.
Послушайте, начал он медленно, мне не хочется сейчас вас учить жизни или жаловаться. Просто скажу честно: мне страшно каждый день. Боюсь, что зарплаты не хватит, боюсь, что с бабушкой что-то, а я не замечу, боюсь, что могут сократить на работе. Боюсь, что вы что-то переживаете, а я погружён в свои тревоги и ничего не вижу. Устал делать вид, что всё под контролем.
Софья подняла глаза:
Но ты взрослый. Должен справляться.
Знаю, но не всегда получается.
Даниил выпрямился:
А если не получится, что тогда?
Не знаю, честно пожимает плечами. Придётся просить помощи.
У кого?
У вас иногда.
Даниил напрягся:
Но мы же дети…
Да. Но мы семья. Иногда мне важно услышать от вас правду. Не «всё нормально», а вот как всё по-настоящему.
Соня проводит рукой по столу будто невидимые крошки убирает.
А зачем тебе знать?
Чтобы не быть одному.
Она встретила его взгляд, и Андрей увидел в её глазах что-то тёплое, настоящее.
Мне страшно идти в школу, вдруг признался Даниил шепотом. Там один парень всё время говорит, мол, я тупой. И все смеются.
Андрей почувствовал, как сердце сжал кулак.
Как зовут?
Не скажу. Пойдёшь разбираться, только хуже станет.
Не пойду. Обещаю.
Даниил недоверчиво покосился:
Правда?
Да, правда. Просто знай, ты не один.
Даниил кивнул и опустил голову:
Я не совсем один. Есть ещё Артём, нормальный парень, сидим вместе.
Ладно, хорошо.
Соня вздохнула:
Я не хочу в вуз, сказала она едва слышно. Все спрашивают, куда буду поступать, а я не знаю. И вообще кажется, что ни на что не годна.
Соня, тебе четырнадцать.
И что? Все уже знают, куда идут, а я нет.
Не все, мягко улыбнулся он.
Все, кто мне важен.
Пауза.
Я в твои годы мечтал быть геологом. Потом передумал. Потом ещё раз всё поменял. И сейчас работаю совсем не по специальности.
Не жалеешь?
По-разному бывает. Иногда нормально, иногда тяжело. Но так жизнь устроена она не расписана заранее.
Соня кивнула нерешённо.
Просто все говорят, что определяться надо.
Говорят, согласился Андрей, но это их слова. А ты сама выберешь, когда решишь.
Она впервые улыбнулась искренне:
Сегодня ты какой-то другой.
Устал быть правильным.
Даниил усмехнулся:
А можно тебе спросить?
Конечно.
Ты правда боишься?
Да, всерьёз.
А что делаешь, когда страшно?
Андрей задумался:
Просто встаю с утра и делаю хоть что-нибудь. Иногда не знаю, правильно ли. Но делаю.
Даниил кивнул:
Ясно.
Они сидели молча. Андрей смотрел на детей, понимая: ничего великого не решил, ни тревогу не снял, ни волшебной таблетки не дал. Но что-то изменилось показал им, что не инструмент, а человек, и они тоже ответили честно.
Ладно, сказала Соня, вставая. Пора мыть посуду.
Помогу, откликнулся Даниил.
И я, добавил Андрей.
Они встали, Софья открыла кран, Даниил принёс губку, Андрей взял полотенце. Втроём работали молча, но в этой тишине не было пустоты она стала настоящей, заполненной.
Когда крайняя тарелка оказалась на сушилке, Софья вытерла руки и посмотрела на отца:
Пап, а мы можем ещё так по душам? Когда-нибудь…
Конечно, улыбнулся он. Как захочешь.
Она кивнула и ушла к себе. Даниил задержался, переминался с ноги на ногу:
Спасибо, что не будешь лезть к тому парню.
Если совсем невмоготу станет скажешь?
Скажу.
Ладно, пошли доделывать задачи.
Они ушли в комнату, уселись рядом на ковре. Андрей открыл тетрадь, смотрел на примеры. Даниил придвинулся ближе, и стали решать вместе, неспешно, как по обыкновению. Но теперь Андрей знал: за этими примерами мальчишка, которому страшно, и сам он не просто проверяющий, а такой же, кому страшно и кто всё равно встаёт с утра.
Немного. Но ведь и это начало.