Прожитые дни не вернёшь
Сегодня целый день не могу прийти в себя. Сижу на кухне у себя дома в Москве, кружка чая давно остыла, а тепла всё равно нет кажется, сама промёрзла насквозь и изнутри. Всё думаю про утренний разговор с папой, не отпускает. Как будто бы снова и снова вижу его согнутую спину, как он молча уходит после нашей ссоры.
Я тогда с упрёком и слезами сказала ему:
Ну как ты мог, папа? и тут же выбежала из комнаты, хлопнув дверью.
Через несколько минут зашёл Славик, мой муж, тихонько, заботливо:
Мишенька уже спит, всё хорошо.
Кивнула и дала волю слезам, не могу унять себя:
Слав, как он мог?.. Я не понимаю.
Славик, как всегда, крепко приобнял, погладил по плечу:
Дин, твой отец любит тебя очень. Он маму твою потерял, боится тебя потерять, ты для него всё Ведь больше никого у него нет.
Я знаю, что всю жизнь папа Степан Иванович ставил меня на первое место. Ради меня откладывал дела, ходил на родительские собрания, работал вечерами, чтобы на лето отвезти меня на Чёрное море. Мои одноклассницы в школе завидовали один папа, а ездили вместе в отпуск, как семья.
Когда училась на журфаке, девчонки удивлялись:
Дина, как твой отец выбирает такие хорошие духи и помаду? Ему бы косметологом быть!
А ещё по праздникам с папой пекли торт. Мне казалось, он умеет всё. Но мамы мне всё равно не хватало, сколько бы он ни старался.
С детства помню тот день, когда мне было всего шесть. Мама держала меня на руках и плакала:
Прости, доченька, прости меня, моя хорошая
Я не понимала, почему она плачет, а чемодан стоит в коридоре. Потом поставила меня, вытерла слёзы и ушла, хлопнув дверью.
Я кричала:
Мама! Я с тобой хочу!
Но она ушла, и я больше её не видела. Папа уводил меня погулять, отвлекал потом каждый хлопок двери заставлял меня бежать в коридор, а мама не возвращалась.
Потом, через пару лет, в нашей жизни появилась тётя Ира. Папа тихо представил:
Диночка, вот тётя Ира, она будет жить с нами. А ещё принесла тебе куклу.
Я взяла коробку, взглянула на куклу и подумала:
«Мне не нужна кукла. Мне нужна мама».
С Ирой мы не ужились, часто слышала, как они ругались.
Терпения надо огромного, чтобы с тобой да с твоей дочкой жить, говорила Ира.
Папа однажды предложил ей уйти. Я была за пусть будет только папа.
Нам вдвоём лучше, думала я.
Дни шли, и папа всё больше отдавал себя мне: тратил рубли на подарки, одежду, шоколад. Больше не приводил женщин. А я всё вспоминала маму и даже просила отца найти её. Но однажды он обожжённо ответил:
Дина, хватит. Нас мама бросила. Ушла к другому. Мы ей не нужны.
Я долго плакала тайком.
Если бы я была нужна маме, она бы меня нашла Но так и не нашла.
Папа больше не женился. Мама Наталья, была его школьной любовью. После развода он сделал всё, чтобы я осталась с ним.
Я выросла, и никогда не забывала походы с папой в московский зоопарк, как выбирали щенка, которого назвали Дружок, походы в кино на советские мультики. Помню, как папа волновался, когда я влюбилась.
Пап, кажется, я влюбилась Славик хороший парень, вместе в МГУ учимся.
Главное, не ошибись в выборе, сказал папа.
Я видела, как он ждал меня возле окна, когда я возвращалась со свиданий не хотел мешать.
Перед выпускным сказала:
Пап, Слава предложил мне выйти замуж. Я согласилась! Он меня любит, и я его.
Я не против. Славик парень надёжный, папа сразу принял его.
Потом родился Мишутка, папа был счастлив, часто навещал нас, обнимал внука.
Сегодня воскресенье, типичный московский выходной. Мы с семьёй приехали к папе. Посидели за столом, потом Славик ушёл гулять во двор с сыном. Я помогла папе кофе попить, посуду помыть.
Неожиданно папа задумался, часто замолкал. Он рассказал, что мама тогда ушла к вдовцу с дочерью, уехала по воле сердца на Север. Присылала письма, просила, чтобы он напоминал мне о ней потом пришло последнее:
«Я очень больна, лежу в больнице. Стёпа, привези ко мне Диночку, хочу попрощаться».
Папа ответил лишь одно письмо:
«Ты уже всё решила. Не хочу, чтобы Дина страдала вновь. Ты её не увидишь».
И после этого мама умерла. Папа только сегодня рассказал мне эту правду.
Понимаю, дочь, может, жестоко Я боялся за тебя. Думал, что так будет лучше
А я, потрясённая, едва могла говорить:
Папа Но я всю жизнь думала, что мама меня бросила Почему ты решил за меня?! Я не хочу тебя видеть
Я сорвалась, схватила пальто и вылетела из квартиры, хлопнув дверью, как когда-то много лет назад ушла мама.
Папа так и остался за столом, голова в руках. Он страдал, но не мог больше жить с этим секретом. Я знаю, что ему тяжело, но теперь в душе облегчение: всё сказано. Да, мне больно, всё перевернулось, но может быть, так справедливо?
Папа всю жизнь был для меня и матерью, и отцом. Но в тот раз не прав не дал попрощаться.
Образ мамы остался зыбким и далёким, почти не помню лица. А папа рядом, всего полчаса на метро по московским улочкам.
Думаю, почему папа всё-таки решился рассказать? Не смог эту тайну носить дальше. Доверился мне, потому что больше никого у него нет. И теперь, наверное, сидит, выпил пустырник, мучается, а я его сильно ранила.
Слава, позвала мужа, я больше так не могу. Я поеду к папе, вызови, пожалуйста, такси.
Конечно, Дина. Ты всё правильно решила. За Мишуткой присмотрю.
Я приехала к папе, мы разговаривали всю ночь, выговорились обо всём. Стало легче, ушли недомолвки и обиды. Уснула в кресле, а папа тихонько накрыл меня пледом как в детствеУтро застало нас вместе за кухонным столом, где когда-то пекли сладкие торты. Папа неловко крутил чашку, я смотрела на его пальцы, такие знакомые с детства. Он вздохнул и прошептал:
Прости меня, доченька. Я правда хотел защитить тебя…
Я впервые увидела, как он стар, как у него дрожат руки; поняла теперь это я должна его защищать. Я подошла, обняла крепко, как обнимают только тех, кого частично теряли и вновь находят.
Сквозь окно струился солнечный свет, делая всё вокруг почти праздничным. Я улыбнулась сквозь слёзы и проговорила:
У нас всё впереди, папа. Давай печь торт как раньше. Для Мишутки. Для нас. Для тех дней, что ещё можно прожить вместе.
Папа тихо засмеялся впервые за долгое время и пошёл доставать продукты. На миг его глаза были полны прежней, спокойной любви. Я почувствовала: если прошлое нельзя вернуть, то настоящее ещё можно построить заново, от сердца.
А за окном московская весна вступала в свои права, будто всё начиналось сначала: для нас, для семьи, для новых надежд.