Ну что ты, Ольга Николаевна, кокетничаешь, как тульский пряник? Не чужие же дети, родня сплошная. Я тебе внуков не в тюрьму сдаю, а на природу. У тебя в частном доме просторно так, ягодник теперь расцвел, клубника поспела. А у меня в квартире душно, кондиционер сломался, соседи долбят своими ремонтами без передышки перфоратор с утра до вечера тарахтит. Детям в таком шуме вредно, да и воздуха мало.
Слушая Марину Евгеньевну, родную сестру мужа, Ольга Николаевна чувствовала знакомый приступ головной боли. Голос золовки, властный и нетерпимый, звучал так, будто возражения тут не предусмотрены. Марина привыкла считать, что все вокруг ей обязаны еще со времен института, а особенно Ольгу с Виктором, которые всегда были на расстоянии вытянутой руки.
Ольга Николаевна, зажав телефон плечом к уху, привычно раскатывала тесто для вареников на вишнях. Стол был в муке, от неё шел легкий запах домашней еды.
Марина, но ведь у детей есть родители. Твоя Ирина с мужем сейчас дома зять вроде в отпуске. Могли бы сами заняться или к тебе приехать.
Ольга, ты как будто не с нашего двора! фыркнула Марина. Ирочка с мужем заслужили отдохнуть у них путёвка в Сочи! На недельку всего, не копейки чужой тратят. Молодёжь должна развлекаться! А я, прости, работаю, отчетности навалились, не разогнуться даже, не то что за пацанами смотреть! Им ведь по пять лет, энергию девать куда за двоих нужен глаз да глаз. А ты на пенсии, дома сидишь разве тебе трудно? Два борща сварить или четыре какая разница?
Ольга Николаевна отложила скалку и устало выдохнула. В Маринином мире никакой пенсии нет, а только бесплатная рабочая сила под боком.
Марина, у меня планы надо бы в прихожей обои переклеить, со спиной не всё гладко lately, не до беготни.
Обои не убежат, а спина переживёт, отрубила золовка. Ты не будь эгоисткой, Ольга Николаевна. Витя мне обещал, что поможете. Я вещи уже собрала, через час буду. Целую.
Гудки в трубке прозвучали приговором. Ольга Николаевна медленно опустилась на стул, стряхивая муку с ладоней. «Витя обещал» ну да. Виктор Борисович добр душой, но перед сестрой всегда теряет волю. Марина с младенчества умела крутить им, как хотела.
Дверь в кухню тихо скрипнула вошел Виктор, виновато озираясь.
Оль, ты чего такая мрачная? Варениками пахнет, как в детстве
С вишней, сказала Ольга Николаевна. Только теперь, видно, есть их будем на ходу Марина звонила, везет нам «весёлые дни»: двоих на неделю.
Виктор порылся в затылке, отвёл глаза.
Ну, она расстроена была, жаловалась Ира уехала, у Марины завал на работе. Оль, радость же. Племянники наши! Никитка и Сашка Неделя пролетит, не заметишь.
Радость? Ольга Николаевна посмотрела мужу прямо в глаза. Витя, ты помнишь прошлый раз? Они разбили мне любимую вазу, затоптали пионы, а Марина, за ними приезжая, брякнула, что у нас грязно, детям пришлось по носкам бегать по «развалюхе». Хотя я всю ночь старалась отполировать и дом, и двор.
Ну, она с языком, это да характер. Но племянники ведь! Своя кровь.
Кровь своя, а уважения ни гроша. Я против не детей, а метода: не просьба, а приказ. Для неё я бесплатная обслуживающая бабушка: «Оля, подай, Оля, убери, Оля, чего борщ такой жидкий?» Мне бы покоя. Вить, мне уже пятьдесят восемь. Хочу спокойно жить.
Потерпи, Олюш, вздохнул Виктор. Неделя переживём. Я помогу, честно. С работы пораньше уйду.
Ольга знала цену обещаниям мужа. «Срочное дело», байки с приятелями, гараж Всё съедает время, а груз ляжет на неё одну. Марина хоть и «работает», контролирует по телефону чуть не каждый час.
Через час у ворот затормозила машина. Марина вышла из такси, как царица, за ней высыпались близнецы Никита и Саша, сразу принялись носиться по двору визжа. Таксист вывалил сумки с унылым видом.
Пополнение! громко оповестила Марина, входя в калитку, даже толком не поздоровавшись. Окинула Ольгу Николаевну взглядом. В фартуке хозяйствуешь, Оля? Хотела бы ты построже выглядеть при «гостях».
Готовлю уж, Марина. В платье в кухне не разгонишься.
Да ладно тебе не придирайся, махнула рукой Марина. Вот листок, расписание: у Никиты аллергия на цитрусовые и шоколад, Саше ничего жареного, суп на втором бульоне, курицу кожу снимать. Два раза в день гулять, мультики только познавательные, сериалы ваши не включай. Планшет я приложила, игры поздравительные скачаны.
Ольга Николаевна взяла листок, будто заразный, двумя пальцами.
А продукты? На неделю?
Марина, поправив яркие очки:
Смешно! У вас огород, куры, молоко сами берёте. Детям что надо? Суп да каша. Я вам радость привезла, а ты о еде. У Вити зарплата хорошая, не потеряете.
Ольга почувствовала знакомую злость внутри. Всё дело не в рублях, хотя пенсия не казённая. Дело в отношении: у Марины деньги есть два магазина держит, а кормить детей оставляет на пенсионерах.
Разберёмся, устало ответила Ольга.
Вот и славно. Такси ждёт. Заберу в субботу вечером. Витя, братик, дайте обниму!
Виктор выскочил сияя. Марина чмокнула его, оглядела двор («Траву бы постричь, неряшливо»), и умчалась по своим делам.
Неделя стала адом.
Никита и Саша не просто энергичные они не знали слова «нельзя». Воспитание Ирины, дочери Марины, строилось на вседозволенности, которую теперь модно величать «свободой личности».
Первый день эксперимент над котом Барсиком. Старенький Барсик спасся на яблоне, там и просидел до ночи, пока Виктор не снял его.
Второй день отказ от супа.
Фу, гадость! возмутился Саша, отодвинув домашнюю лапшу. Мы лучше пиццу!
Баба Оля, дай планшет! требовал Никита.
Сначала обед, потом планшет, твёрдо сказала Ольга Николаевна.
Ты злая! Позвоним бабушке Марине пожалуемся, что голодом моришь! закричал Саша.
И ведь позвонили. Вечером звонок.
Ольга Николаевна, что за бедлам у вас? Ребёнок плачет, ест какую-то бурду, жалуется, что кричите! Вы же педагог, был бы подход!
Марина, устало ответила Ольга. «Бурда» домашняя лапша, «кричу» запретила рисовать фломастерами на обои в зале. Уже нарисовали!
Дети, творчество! Обои старые же, пора менять! Ольга, не зацикливайся. Закажи им пиццу, рубли переведу может быть.
Рубли, разумеется, никто не перевёл.
К среде Ольга Николаевна стала как выжатый лимон: скачет давление, руки трясутся. Виктор приходил поздно, виновато улыбался, трепал племянников по головам и уходил в гараж «чинить насос». Всё легло на Ольгу.
В четверг случился финал. Ольга вышла в огород за огурцами. Вернувшись, увидела в гостиной погром: любимый фикус выращивала десять лет опрокинут, земля по ковру, растение сломано под корень. Мальчики спрятались за диван.
Ольга Николаевна села на стул, закрыла лицо руками. Слёз не было только холодная ярость. На себя, за слабость. На мужа, за беспомощность. На Марину, за наглость.
Она убрала землю, выкинула остатки фикуса. Вечером, когда Виктор вернулся, ужин не накрыла.
Оль, а ужин?
В холодильнике. Пельмени сваришь себе и детям.
А ты?
А я устала. Ложусь спать. Витя, чтобы в субботу утром их здесь не было.
Марина обещала вечером
Утром. Или я сама отвезу их к Марине в магазин, оставлю у кассы.
В субботу Марина приехала ближе к обеду, недовольная у неё маникюр был назначен.
Почему торопитесь? Я вечером же говорила!
У меня тоже дела, сухо ответила Ольга, вынося сумки за порог.
Марина скривилась, но детей забрала.
Спасибо и на том. Ирина в понедельник прилетит, заберёт.
Ольга выдохнула думала, конец. Но это был только начало.
Прошёл месяц. Ольга оклемалась, переклеила обои, вернула душевное равновесие. Снова звонок от Марины, голос сахар, как патока.
Ольга Николаевна, привет!
Привет, Марина.
Вот новости: Ирине предложили работу, но график неудобный, а садик на месяц закрывают. Мы подумали: мальчикам у вас так понравилось! Природа, молоко, свежий воздух Возьмете на месяц? Пока садик в ремонте.
Ольга оцепенела. Месяц!
Нет, Марина, не возьму, твёрдо сказала она.
В трубке тишина. Голос стал ледяным.
Что значит «нет»?
То и значит. У меня здоровье не то, планы свои.
Какие у пенсионерки планы? Сериалы смотреть? Ольга, не наглеешь? Мы же родственники! Это же внуки!
Внуки твои, Марина. И дети Ирины. Я им двоюродная бабушка, а у меня собственных пока нет сын не женился. Вот будут свои буду нянчить. А твоих нет, больше не выдержу.
Вот как ты заговорила! завопила Марина. Вите пожалуюсь! Он хозяин в доме!
Жалуйся кому угодно. Решение окончательное.
Ольга отключила трубку. Руки дрожали, но на душе легко и спокойно впервые дала отпор.
Вечером пришёл Виктор. Вид унылый.
Ольга Марина жалуется, говорит, ты выгнала её.
Я только отказала. Витя, я их на месяц не возьму. Здоровья не хватит и морально ни сил, ни желания. Марина считает меня бесплатной горничной. Даже спасибо не сказала только критику молотит.
Ну она же
Нет, Витя, хватит. Хочешь быть хорошим братом бери отпуск, сам сиди. Готовь, стирай, убирай, слушай истерики. Я уеду к сестре в Воронеж или в санаторий.
Виктор опешил.
Как же уедешь? А я?
Вот и выбирай: либо со мной, либо с той, кто не уважает.
Два дня в доме напряжённая тишина. Марина звонила каждые две-три, то ругалась, то жалобно плакала, то кусала. Ольга ездила по вещам и не брала трубку. Виктор мрачнел, понимая, что жена пошла до конца.
И тут развязка.
Суббота. Ольга обрезает розы в палисаднике, калитка открыта. Подъехала Марина, решительная, тащит мальчиков. Решила оставит, никуда не денутся!
Ольга выпрямилась, секатор держит.
Привет, тетя Оля! закричали мальчики, рванувшись к дому.
Стоп! рявкнула Марина. Ольга, принимай гостей! Мы не спрашивать приехали у нас выхода нет. Ира на работе, у меня поставка товара.
Марина толкнула калитку. Ольга не двинулась, закрывая проход.
Марина, я сказала «нет». Разворачивайся и увози детей.
Ты с ума сошла! Я их тут оставлю и уеду! Что сделаешь? На улицу выгонять будешь? Соседи засмеют!
Вызову полицию и опеку, ровно ответила Ольга, держа телефон. Скажу, что неизвестная женщина подкинула мне детей и убежала. Оформлю заявление, что ты нарушаешь родительские права.
Марина онемела не ожидала такого. Ольга, всегда тихая, теперь смотрела жёстко и уверенно.
Ты блефуешь, зашипела Марина.
Проверь, Ольга показала телефон. Номер участкового у меня записан. Пётр Иванович мужчина суровый, разбираться станет по закону.
На крыльце появился Виктор, слышал всё через окно. Марина метнулась к нему:
Витя, скажи своей жене! Она полицией пугает! Сестру родную!
Виктор посмотрел на жену, увидел в ней решимость.
Он спустился и встал рядом, руку положил на плечо.
Увози детей, тихо сказал он.
Вот вы как! Подкаблучник! Предатель! завопила Марина. Мамы нашей на вас нет!
Мама не в силах, Марина. А семья у меня здесь. Оля устала. Мы не можем взять детей. Хочешь найми няню.
Да чтобы ноги моей тут не было! выкрикнула Марина, увозя плачущих мальчиков, хлопнув дверью.
Ольга и Виктор стояли в тишине. Потом Ольга оперлась мужу на плечо.
Спасибо, Вить.
Прости меня, Оль. Глупо вышло. Я хотел мира, а только тебя обижал. Пусть наймёт няню не обеднеет. А ты у меня одна.
Вечером пили чай на веранде. Тишина. Никто не требует планшет, не ломает цветы. Телефон тишина, Марину Ольга добавила в чёрный список.
Через неделю узнали: Марина наняла студентку, платит копейки, та бегает за детьми, а Марина всем рассказывает, что «родня бросила». Ольгу это не трогало.
Кресло, вязание детских носков сын наконец сообщил, что ждут малыша с невесткой. Улыбка на лице своих нянчить будет с радостью, по любви, а не по приказу.
Границы построены крепкие. Их никто не разрушит.