Галина Ивановна, не надо нам вашего варенья. Сахара там больше, чем пользы. Мы Тимошу сладкое почти не даём, а то опять высыпание начнётся. Пожалуйста, заберите обратно.
Инга стояла в дверях, скрестив руки, даже не пригласила в квартиру, хотя Галина Ивановна приехала с другого конца Москвы и тащила тяжёлую сумку с гостинцами через хмурую сырость. Мелкий осенний дождь уже пропитал пальто, ноги мерзли в сапогах, но холоднее был её тон.
Инга, да это же малина, свою варила, с дачи, растерянно оправдывалась Галина Ивановна, переступая с ноги на ногу. Я не сахару, а витаминов побольше. Зимой если заболеет…
Заболеет купим в аптеке всё нужное, отрезала Инга, поправляя аккуратно уложенную причёску. Галина Ивановна, мы договаривались: вы сначала звоните, а не приходите как снег на голову. У Тимофея режим, он сейчас спит. Ваш звонок чуть его не разбудил.
Я звонила Паше, ваш муж сказал, вы дома…
Паша всегда всё путает. Извините, сейчас не до гостей. Через тридцать минут учёба онлайн, нужно готовиться. Всего доброго.
Дверь сухо щёлкнула прямо перед носом. Галина Ивановна ещё постояла, глядя на пятнистый глазок в дорогой двери, и ком внутри жёг горло. Банка варенья глухо звякнула в сумке, будто напоминая не нужна она никому.
Спустившись по лестнице, бабушка не дождалась лифта. Нужно было успокоиться, отдышаться. Обида разъедала грудь. Она ведь не чужая, она бабушка. Тимофей уже давно ходит в садик, а видит она его только пару раз в год, под присмотром Инги. Все время инструкции: не говорите так, не давайте это, не целуйте микробы. Сын Павел всегда делал вид, что не замечает тихий он, конфликтов избегает. Проще согласиться с женой, чем разбираться.
Подруга звонила опять не приедут, у Инги планы, в загородный пансион едут, там развитие для детей. Галина Ивановна только грустно глядела на стол с пирогами, отвечала: «Главное, чтобы вам хорошо».
Её словно выкинули из жизни. Подруги во дворе хвастались: внуки в цирке, фотографии, зоопарки, а у неё показать нечего. В соцсетях Инга её заблокировала после комментария под фото: «А Тимоша без шапки, не застудится?» потом был скандал: «Вы нарушаете мои границы!»
Дни медленно тянулись, вязание, телевизор, редкие прогулки. Одиночество пряталось по углам комнаты, смотрело с фотографий на старом серванте.
Прошло три месяца. В разгар февраля с его ветрами и снегом Галина Ивановна смотрела за окном, как метель кружится под фонарём. Вдруг телефон затрещал так неожиданно, что она уронила клубок шерсти.
Имя сына высветилось на экране. Обычно он по воскресеньям звонил, а тут вторник.
Алло, Пашенька, что-то случилось?
Где-то шум, голоса, писк аппаратов.
Мам… дрожал голос. Мам, приедь, пожалуйста, срочно.
Господи, что? С Тимошей беда?
Тимоша дома, всё нормально. Ингу «Скорая» забрала. Острый аппендицит, осложнение, вроде перитонит. Операция вот-вот.
Ох, боже… Конечно, сынок. Тимоша один?
Спит, я закрыл квартиру. Может проснуться, испугаться. Я жду врача, не могу уехать. Тёща… Анна Петровна не берёт трубку, улетела в Сочи на йогу, связи нет.
Галина Ивановна замялась на секунду, вспомнила тот вечный скандал, закрытые двери, гостинцы, взгляд сватья «даже не бабушка», внуки её мало интересовали. Но мысль, что Тимоша проснётся в тёмной квартире один, перекрыла всё.
Диктуй код от домофона, если забыла, и где ключ?
У консьержа. Мам, спасибо. И только… аккуратно, Инга не любит, когда трогают вещи.
Павел! вдруг бабушка крикнула, как не орала с его юности. У тебя жена в операционной, а ты про вещи речь ведёшь? Уже еду.
Такси мчало по заснеженной Москве. Галина Ивановна теребила сумку, сердце тревожно билось. Она ехала не в гости всё спасать.
Консьерж встречала недовольно, но ключ выдала. В квартире стерильная тишина только гул холодильника и ночник в прихожей.
В комнате Тимоша спал, раскинувшись, одеяло на полу. Совсем беззащитный. Галина Ивановна поправила одеяло, погладила по щеке, мальчик только вздохнул и повернулся.
На кухне всюду идеальный порядок, даже пугающе чисто, на холодильнике полное расписание дня: «Подъём 7, завтрак каша безлактозная, занятия…». Ни конфет, ни печенья. Семена, присыпки, банки всё по-современному.
«Бедный ребёнок», прошептала Галина Ивановна, устраиваясь на стуле, ждать звонка сына.
Павел позвонил под утро:
Всё хорошо, прооперировали, чуть позже бы не успели бы. Ей лежать долго, реабилитация.
Иди, сынок, домой, отдохни.
Мам, работу не могу бросить, проект сдаём, ипотеку платить не отпустят. Сможешь… остаться с Тимошей пару дней, пока няню не найдём? Старая неделю назад ушла, Инга всё выбирала, но не успела.
Галина Ивановна усмехнулась: «Требования, ну да».
Иди работай, Павел, справимся.
Утром Тимоша проснулся, увидев бабушку, растерянно сел:
Мама где?
Врачей лечится, папа на работе, я с тобой посижу. Помнишь меня? Я бабушка Галя.
Мама говорила, что ты неправильно кормишь и мультики старые включаешь.
Галина Ивановна сглотнула обиду:
Может, и старые, зато интересные. А есть сегодня будешь то, что мама разрешила. Идём умываться.
Первый день был трудным, малыш капризничал, искал планшет, которого не нашла даже бабушка (Инга, должно быть, спрятала). По расписанию сварить «безлактозную кашу» оказалось задачей из разряда нерешаемых. В итоге овсянка на воде с яблоком.
Вкусно? удивилась бабушка.
Угу. Мама такую не варит, у неё совсем каша клейкая, сказал мальчик.
Лёд начал потихоньку таять.
К вечеру Павел не вернулся завал на работе. Просил остаться, и так несколько дней подряд. Анна Петровна объявилась спустя три дня с курорта:
Галочка, ты там справляешься? У меня тут энергетика, не могу прервать практику. Сиди, у тебя времени много. Я Инге посылаю лучи на расстоянии!
Посылай, Анечка, только лучами сыт не будешь.
Потихоньку квартира ожила крепость из подушек, куриный бульон с домашней лапшой, которую Галина Ивановна замесила из найденной муки, Тимоша стал смеяться, играть, слушать старые сказки «Крокодил Гена» вместо карточек. Вечером малыш спросил:
Бабушка, ты уедешь, когда мама вернётся?
У меня ведь свой дом.
Не уезжай. Ты добрая. И пахнешь булочками.
Бабушка отвернулась, чтобы смахнуть слезу. Ради такого стоило терпеть всё.
Через десять дней Ингу выписали, похудевшую, с трудом ходящую. Павел помог раздеться, Галина Ивановна встретила с чистым передником. Запах ватрушек наполнил квартиру, игрушки на полу.
Бабушка напряглась, ожидая привычного скандала: «Глютен! Бардак! Нарушение режима!»
Мама! Тимоша, забыв про осторожность, кинулся к Инге. Мам, смотри, мы крепость построили! Бабушка учила пуговицы пришивать!
Инга поморщилась от боли, но руку положила на голову сына и медленно посмотрела на свекровь не было ни холода, ни надменности.
Галина Ивановна… вы суп варили?
Конечно варила! Куриный, настоящий, ребёнку силы нужны. И ватрушки из свежего творога.
Павел нервно переводил взгляд ждал бури.
Можно мне? тихо спросила Инга. Супа хоть попробовать В больнице водой только кормили, а тут как у мамы…
Конечно, сейчас накрою. Бульончик силы даёт.
Инга ела жадно, забыв про режимы, диеты и свои строгие правила. Тимоша уплетал ватрушку, перемазавшись творогом.
Мама моя звонила? спросила Инга.
Звонила, сказала, чакры открывает, приедет через неделю.
Инга горько усмехнулась:
Чакры
Смотрела внимательно на Галина Ивановну, словно впервые. Тихо сказала:
Спасибо вам. Не думала, что придёте после того случая с вареньем.
Я же не к тебе ехала, буркнула бабушка, убирая посуду. К внуку и сыну. Родные ведь.
Родные эхом повторила Инга. Я, наверное, перегнула палку дочиталась этих советов в интернете, где всем рекомендуют обороняться от свекрови. Испугалась потерять авторитет.
Глупости ты всё это, Инга. Никто у матери не отнимет авторитет, если она любит своё дитя. Бабушка это другое. Это тепло, сказки, пироги. Это память о детстве, нельзя ребёнка лишать этого.
Я вижу, сказала она, глядя на улыбающегося Тимошу. Он спокойным стал. Обычно истерики, капризы, а тут
Ребёнку не только педагогика нужна, но и обычное человеческое тепло. Детство пусть помнит.
Инга не спорила. Не было сил, да и доказательств больше не осталось. В больничной палате поняла, как устала быть матерью-роботом, и как страшно остаться одной.
Останетесь? Пока швы не сниму? Не справлюсь одна
Останусь, а куда мне деваться. Только варенье моё, гулять позволим по лужам, а не чинно шагать.
Хорошо, улыбнулась Инга. И варенье своё приносите, может и мне можно с чаем
Жизнь изменилась не идеально, но честно. Были разногласия, Инга морщилась на шерстяные носки, но холод ушёл появилась семья, настоящая. Галина Ивановна пробыла у них две недели, выходила невестку, наладила кухню, подарила Тимоше сказки и игры.
Когда пришло время уезжать, малыш висел у бабушки на шее:
Я приеду в субботу, пообещала она. Или к тебе сын привезёт.
Инга кивнула:
Привезёт. И напишите, что вам к даче нужно купить весной Павел всё привезёт. Рассаду перевезём.
Вышла Галина Ивановна из подъезда дождя нет, солнце еле выглянуло. Сумка была лёгкой, ведь гостинцы остались дома сына, как положено. Теперь ей не было тесно на сердце. Она нужна. А варенье сварит летом заново клубничное. Тимоша говорит, йогурт с клубникой любит. Значит, порадует внука по-настоящему, как положено в русской семье.