Остров надежды.
Я лежал на скрипучем крыльце старого дачного дома в Подмосковье, щурясь в тусклое осеннее солнце. Моя рыжая шерсть, будто зрелый апельсин, побелела от пыли и долгих дней на улицах, но всё ещё светилась теплом. Присев рядом, дрожал крошечный котёнок с угольночёрной шубкой и крикомухом, которое выглядело, как будто его сломали. Мы познакомились недавно, а я уже ощущал, что этот маленький стал частью моей одинокой жизни.
Котёнок, которого я назвал Чёрный, появился в нашей деревушке две недели назад. Я тогда грыз кость у мусорного бака, когда из кустов донёсся слабый писк. Изпод веток, пошатываясь, выбрался крошка грязный, с дрожащими лапками и глазами, полными страха. Ухо торчало вбок, бок был поцарапан. Я задержался, глядя на него.
Откуда ты, малый? пробормотал я, принюхиваясь. Кто тебя так обидел?
Чёрный лишь пискнул в ответ, весь дрожа. Я вздохнул. Этот взгляд я знал слишком хорошо взгляд брошенного, никому не нужного. Показав путь к крыльцу, я произнёс:
Идём со мной, кость поделим. Не объешься, но хватит.
Так Чёрный остался со мной. Я делил с ним скудную добычу корку хлеба, кусочек колбасы, которую старушка Катя бросала с балкона. Чёрный молчал, лишь смотрел на меня с тихой благодарностью, а я не стал задавать вопросов. У каждого бродяги своя беда.
Но однажды утром Чёрный не встал. Я нашёл его свернувшимся в углу крыльца, дрожащим от боли. Лапка отёкша, ухо опухло, дыхание стало хриплым. Я лёг рядом и заплакал без слёз, как делают животные, когда слова бессильны. Я не знал, как помочь, мог лишь быть рядом и смотреть, как жизнь ускользает из крошечного тела.
Вокруг раскинулась богатая деревня: заборы потуже, машины блестят, окна в дорогих коттеджах светятся. Из одного дома слышится балалайка, из другого звон бокалов. Но никто не останавливается, никто не смотрит. Люди идут мимо, заняты своими делами, в их мире нет места двум котам, которых бросило время. Я смотрел на этот холодный мир, и в груди росло чувство гнева. За что? Чёрный никому не вредил, он просто хотел жить.
Вдруг раздались лёгкие шаги и звонкий голос девочки. Я поднял уши. По улице шли женщина и её дочь девочка лет десяти, по имени Аглая. Девочка держала корзинку с яблоками, женщина чтото говорила, оглядываясь. Они подошли к нашему крыльцу.
Мама, котики! воскликнула Аглая, заметив меня. Какой яркий, словно солнце! А второй ой, ему плохо!
Я насторожился, но не убежал. В голосе Аглады звучало тепло, а в глазах тревога. Женщина села, посмотрела на Чёрного и нахмурилась.
Бедняга, прошептала она, голос дрогнул. Такой маленький, а уже столько страданий.
Она достала телефон, пальцы слегка дрожали. Я не понял слов, но почувствовал, как воздух стал живым, тёплым. Аглая присела рядом, осторожно протянула руку к Чёрному.
Не бойся, малыш, мы поможем, сказала она, голос её полон жалости.
Через час к нашему крыльцу подъехал старый фургон с наклейкой в виде кошачьей лапы. Из него вышли парень в потёртой куртке и девушка с растрёпанными волосами. Они принесли переноску и мягкое одеяло. Парень бережно поднял Чёрного, завернул его и чтото сказал девушке. Та кивнула и посмотрела на меня.
Ты его охранял? улыбнулась она. Хороший кот.
Я мяукнул, будто соглашаясь, и сердце моё затрепетало. Я видел, как Чёрного уносят в фургон, и впервые за годы поверил, что малышу дадут шанс. Люди уехали, а я остался на крыльце, глядя в пустую дорогу.
Через две недели я сидел у забора, грыз корку, когда услышал знакомый гудок мотора. Фургон вернулся. Из него вышли тот же парень с девушкой, а за ними женщина с Агладой. Девочка держала Чёрного уже здорового, с зажившей лапой, блестящей чёрной шерстью и тем же крикомухом, который теперь выглядел почти уютно.
Мы его вылечили! радостно воскликнула Аглая, опуская котёнка на землю. И решили забрать домой. А тебя, рыжий, тоже возьмём. Будете жить вместе!
Я замер. Чёрный боднул меня мордочкой, Аглая светилась счастьем, женщина протянула руку. Моё сердце забилось не от страха, а от радости, которой я давно не знал. Я шагнул вперёд и потерся о её ладонь.
Женщина улыбнулась и, глядя на Чёрного, сказала:
Знаешь, он, кажется, мейнкунам, только изза ушка его, видать, отказали. А нам он лучший.
В тот вечер крыльцо опустело. Я и Чёрный уехали в новый дом, где нас ждали тепло, еда и любовь. Деревня с её богатыми коттеджами и холодными сердцами осталась позади. А впереди был наш остров надежды маленький, но настоящий, созданный теми, кто умеет видеть и чувствовать.