Личный дневник. Январь
Невероятно, но вот и прошли двадцать пять лет совместной жизни. А я все же решился… ушел. Город наш типичная российская провинция, где каждый знает друг друга не первое десятилетие. Школьные встречи здесь не события, а скорее привычные застолья раз в пару месяцев кто-то позвонит, и собираемся на даче, за шашлыком или просто в кафе на углу.
На этот раз всё вышло иначе. Юля моя жена, а также самая бойкая из местных женщин решила организовать встречу одноклассников в нашем лучшем ресторане на главной улице. Цены там такие, что даже новые русские жмурились бы.
Нам нужно показать, что мы не хуже других, что тоже чего-то добились, уверяла она меня.
Я улыбался какое уж там успешные. С завода я ушел еще осенью: двадцать два года на одном месте, где был уважаем за сварку мне платили хорошо, зарплата была больше, чем у всяких начальников по бумажкам… А сейчас, вот, объявления в интернете и редкие звонки. Варю только кофе утром, и то не всегда.
Вечеринка началась скучно. Мы сели в дальний угол зала, еще не до конца освоившись с пафосом вокруг. Я успел пригубить бокал красного Кабарне, отечественное, между прочим как тут же явился Юра, мой бывший одноклассник. Юра редкий экземпляр, всегда при деле, с юмором и вечной добротой.
Макс, давно не виделись целый месяц, шутливо откликнулся он. Юль, выглядишь прекрасно, как всегда. Макса не замучила, надеюсь?
Макс работает? Да где там! Юля сделала вид, что говорит легко, но голос её звенел на весь зал. В наше время главное быть грузом на женских плечах. Я тружусь на фабрике за копейки, а муж отдыхает дома.
Как холодной водой окатили. Меня буквально пронзило зачем она всё это рассказывает чужим? Пытался возразить, но Юля не сомневалась:
Не скрывай, Макс, все же знают: я вкалываю, да еще и за двоих. Всё для семьи, а муж пыль с дивана не стряхивает.
Юра, заметив, что разговор неприятный, поспешно удалился. Остальные тоже услышали. Я обжёгся не только вино вся вечеринка в одно мгновение обернулась в насмешку.
Юля, зачем ты меня так опозорила?! прошипел я, когда мы выбежали на улицу.
Я сказала правду, бросила она. Может, хватит уже сочинять свои оправдания?
За эти годы я делал всё, чтобы у нас всё было! Отдых, учёба для детей А теперь, что, вышло, всё забылось?
Такси везло нас по тёмным улицам родного Подольска, а внутри всё кипело.
Я же всю жизнь для семьи работал! не выдержал я. Просто ушёл бы сейчас бы сидел в общаге или снимал комнату у бабушки.
Юля только раздражённо вздохнула. У неё были свои обиды: вынужденная работа, усталость, злость на меня.
Доехали в молчании. Дома устало прошёл мимо неё, лег на диван и отвернулся лицом к стене. Юля пыталась говорить, но у меня уже не было сил что-то объяснять.
Ночью, когда я остался один, долго размышлял: были ведь другие времена? Вспоминал, как молодым брал шабашки, копил на Жигули, чинил сам, чтобы лишний рубль не потратить лишний раз… Всё ради семьи.
А сейчас месяц без хороших заказов, и ты уже лишний, ненужный.
Следующие дни были похожи друг на друга. Юля работала, я искал заказы. Душа тревожилась прошло ли всё, что было между нами?
Случай помог мне: ближе к обеду позвонил незнакомец позвали сварить каркас на стройке. Заказ оказался удачный, после этого посыпались звонки кто забор просил сварить, кто ворота, а кто-то котёл починить. Через пару недель я стал работать, как в лучшие времена. Нет начальства, деньги свои, заказы постоянные.
Опять стал прежним, признала Юля, когда я поздно пришёл домой.
Есть работа, ответил я, устало налил морс.
Значит, мне теперь можно уволиться? Я ведь только ради нас вкалываю, заявила она.
Увольняться или нет решай сама, сказал я. Но теперь у нас раздельный бюджет. Я сам за себя. Ты тоже. Ты ведь сама хотела быть самостоятельной?
Юля сперва не верила. Потом ругалась, пыталась убедить. Но я уже решил: хватит.
На следующий день Юля собрала несколько сумок, забрала свои вещи и уехала к маме. Оставила записку на кухне: Я пока поживу у мамы. Подумай над своим поведением.
Я не спешил её возвращать. Сердце болело, конечно. Даже Новый год впервые праздновал в одиночестве, не решился позвонить. Ждал только звонка от дочерей.
Катя старшая первая позвонила:
Пап, с Новым годом! Как ты?
В порядке, Катюш, ответил я.
Я бы приехала, но экзамены Ты с мамой не собираешься мириться?
Не знаю, Катя. Похоже, всё к разводу идёт.
Я боялся, что дочь меня осудит. Но она сказала удивительное:
Мы же видим, кто за семью отвечал. Мы тебя поддержим, пап. Мы тебя любим.
Я едва не заплакал.
Аня, младшая, сказала проще:
Пап, главное чтобы ты был счастлив. Мама, может, и грубит, но не всё всегда справедливо.
Развод оформили быстро. Дом оставил Юле, забрал лишь свой инструмент и арендовал квартиру рядом с мастерской.
Одноклассники шутили мол, ушёл, бросил жену, не работал, заставил её на фабрике трудиться на копеечную зарплату. Все видели только финал, никто не интересовался, что было раньше, как всё строилось годами.
В душе пустота. Но появилась лёгкость. Катя и Аня приезжают чаще, иногда помогают по работе, иногда просто разговариваем за чаем на кухне.
Иногда думаю, может, когда-нибудь мы с Юлей всё же поговорим не как чужие. Но пока учусь жить заново. Зарабатываю сам, деньги свои, голова болит только за мастерскую и за детей. И, несмотря ни на что, впервые за много лет чувствую, что живу для себя.
