— Завидую я тебе, Катя. Честно, завидую.
Катя изумленно подняла брови. Зависть от Ольги показалась ей какой-то обидной шуткой.
— Ты это серьезно? — удивленно спросила Катя, — Ну чему завидовать? Ты в курсе, что у меня с прошлыми отношениями? И с нынешними одним словом Кошмар. С парнями вообще не везет На что тут смотреть с завистью?
Ольга качнула головой, ее светлые волосы перелились серебром от лампы.
— Да не про мужчин. У тебя, Катя, родители замечательные, понимаешь? Настоящие. Не ругаются зря, не напиваются так, что ты потом их домой волочишь А еще вот — квартиру тебе подарили, как ж на такое не позавидовать?
— Оль
Но Ольгу уже не остановить.
— Мои — она замялась, — Мои всю жизнь чуть-чуть расслабиться, потом от работы стресс, а теперь просто остались в запое. Да еще ме-е с меня кредиты, которые они берут, будто положение исправят. Ага, исправят они Я смотрю на твою маму, как она тебе звонит просто спросить, как ты и понимаю, что родилась неудачницей.
Пожалеть бы Ольгу, но слова ее зацепили каким-то неприятным холодом. Ведь дружба предполагает отсутствие зависти.
— С этим ничего не поделать, — вздохнула Катя, — Родителей не выбирают.
У Кати тоже не все было гладко.
Везло ей, если только не в любви.
Первый серьезный парень, Степан, что клялся — мы одно целое, ушел после трех лет, причем некрасиво ушел: женился на другой.
После Степана Катя решила: хватит гоняться за любовью, придет — хорошо. А не придет значит, так надо. Не искала, но появился Павел. Тот сначала обаятельный, а потом показал себя… неряха и эгоист.
Опять дверь не закрыл, в прихожей башмаки валяются: один у кухонного порога, второй возле ванной.
— Привет, — бросила Катя.
Павел взъерошил свои волосы.
— А, наконец-то, — пробурчал, — Кать, мне нужно на карту срочно закинуть. Переведешь? С меня потом причитается!
Катя бросила сумку. Знакомо
— Паш, мы же договаривались. Мне интернет оплачивать, мясо нормальное купить хотела, а не твои дешевые сосиски из пыльной юности.
— Мясо подождет, Катя! Давай, ну две тысячи рублей. Я потом верну!
— Ладно. Но это последние две тысячи до твоего аванса. За интернет сам заплатишь потом.
Вскоре Катя начала подозревать неладное.
Сперва исчезло колечко. Не обручальное, а тоненькое золотое с мутным аметистом. Всегда лежало у нее в шкатулке.
— Оль, не помнишь я когда в последний раз кольцо надевала? спросила Катя вечером, когда они заварили чай.
— Нет, Кать, не припомню Дома нет? Может, где-то потеряла? отозвалась Ольга.
— Видела в прошлые выходные. Павел в шкафу что-то копался, может, задел
— Павел? Ты ему в шкаф разрешаешь? Ольга прищурилась.
— Теперь он тут живет, само собой.
Потом пропал старый, но рабочий мобильник. Катя его как запасной держала для онлайн-заказов или курьеров номер оставить. Лежал в столе.
Катя три раза вывернула ящик.
— Паш, не видел мой старый телефон?
— А зачем он тебе? Павел даже не повернулся, — Ты же не пользуешься им. Наверное, выбросила случайно.
Его спокойствие показалось Кате слишком натянутым.
Потом оказалась, что пропадают деньги. То пару сотен не хватает, то батарейки дорогие исчезли, те, что Катя для кухонных весов купила. Вещи, деньги мелочь, но в сумме неприятно.
— Слушай, Оля, — начала Катя, размешивая кофе, — Ты же знаешь, как легко в суете что-то потерять.
— Знаю, — вздохнула Ольга, — Сама на днях зонтик три дня искала, а он на стуле висел
— Ага. Вот. Ты бы ну, если очень нужны деньги взяла бы у подруги вещь? Недорогую, чтобы вернуть потом вроде как?
Ольга недоверчиво посмотрела.
— Ты о чем, Кать? Ты что-то стащила?
— Не в этом дело. Вдруг, допустим, срочно нужны деньги, а подруга кольцо носит раз-два в год, оставить его на время
Ольга задумалась.
— Теоретически? Нашла бы подработку, продала бы свое. В чужие вещи не полезла бы это кража, хоть на время
— А если это парень? уточнила Катя, наблюдая.
Ольга ответила неуверенно:
— Если парень лезет без спроса он мне не парень. А если ворует вор, вот и всё. У своих воровать это перебор. Кать, у тебя Павел ворует?
Катя призналась в подозрениях.
— Спроси напрямую, — посоветовала Ольга, — по реакции поймешь.
— Вот так и спросить?
— А что теряешь-то? Если честный обидится и объяснит. Если нет ты же сама чувствуешь.
Наверное, так и надо. Катя сделала всё мягко, старалась не обидеть Павла, но он вспылил:
— Ты в своем уме? Какие вещи? Ты что, киношницу включила? Ты теряешь, я виноват? он не признался, а только топал, выкрикивал, вытряхивал напоказ свои сумки. Не признал.
В тот же вечер Павел ушел бухать с приятелем, жаловаться на Катю. Утром Катя решила поговорить с Ольгой.
Позвонила ей в обед.
— Оля, привет. Могу зайти? Нужно выговориться про Павла
— Кать, не могу, — перебила Ольга, — Дела у меня. Вечером
— Ну хоть на минутку!
— На минутку ладно.
Катя на ровном месте обидела парня. Вернется ли он? Стоит ли прощать? Ольга слушала, иногда кивала, но взгляд был рассеян. Когда Катя закончила ждала сочувствия.
— И ушёл! Понимаешь?
Ольга, торопясь куда-то, мельком взглянула на часы с серебряным браслетом, как недавно пропавший у Кати.
— Серьёзно? ахнула Катя, — Это мой?
— Что мой? отшатнулась Ольга.
— Скажешь, что сестра подарила? Позавидовала, а вещи таскаешь. Валеру обвиняла, а сама И не постеснялась надела браслет!
Ольга глядела сперва на Катю, потом на браслет
— Это не твой — выдавила она, — Кать, мы же с детсадика вместе. Это не твой браслет! Мне его подарили. Могу показать!
— Не надо доказывать. Оставь себе. Может, хоть это утешит раз ты такая неудачница.
Неделя прошла в глухой тишине. Павел не вернулся. Катя унижалась, искала его, едва могла смотреть в глаза.
Однажды утром, когда Павел бултыхался в ванной, Катя собралась делать уборку в гостиной. На балконе решила вынести его старую холщовую сумку месяц не выносил. Потянула боковой карман треснул.
На пол сыпанулось содержимое: какие-то чеки, медиаторы и россыпь мелких вещей, принятых сначала за хлам.
Но это был не мусор.
Там оказались её серьги с топазами, которые Катя считала навсегда потерянными. И браслет. Тот самый, за который обвинила Ольгу.
— Павел
— Я объясню, — он уже стоял позади.
— Что объяснишь? Украл не успел продать?
— Я бы вернул
Павел был выставлен в тот же день. Но Катю мучило другое Ольга не отвечала на звонки, а ведь ей нужно извиниться.
— Знаю, что не хочешь меня видеть, сказала Катя, приехав к ней домой, Но я должна. Это был Павел Я у него сумку перебрала, браслет нашла, колечко он продал давно Сама не верю, что смогла решить, будто тебе подарили точно такой же.
— Ну, могла бы мне поверить. А не в совпадение. Павлу поверила. Мне нет. Я чем хуже? Бедная значит, ворую? Не нужна мне такая подруга, Катя. На меня завтра заявление напишешь? Иди домойКатя долго стояла у порога, не решаясь уйти. Она смотрела, как Ольга нервно поправляет волосы, будто ставит между ними последнее препятствие. За окном капал мелкий дождь, в воздухе пахло возвращением и потерями.
Я не напишу заявление, Оль, тихо сказала Катя. Я уже всё потеряла, кроме тебя. Наверное, только сейчас увидела, кто мне по-настоящему важен. Прости меня. Я стала подозрительной, как мои вещи, каждый раз перечитывала подругу, взвешивала её на весах собственной тревоги
Ольга отступила, сильная и уставшая, но Катя увидела: у неё дрожат губы.
Ты всё равно мне завидуешь, прошептала она.
Может быть Но, наверное, самое ценное это вытереть чужие слёзы, даже если свои уже засохли, сказала Катя, и обе засмеялись через слёзы.
Ольга подошла и накатала Кате сообщением на телефоне: «Завидую, что можешь так извиняться. Я нет». Потом вдруг обняла её, и Катя почувствовала: между ними снова появилось то невозможное, что бывает у тех, кто уже успел простить.
Дождь снаружи стал громче, но внутри стало чуть теплее. Катя ушла, оставив невидимое окно открытым для тех времени, когда опять понадобится прийти, чтобы не потерять себя.
В этот вечер Катя снова надела свои серьги они всё еще были слегка поцарапаны, но теперь ей казалось, что в них отражается не только свет, но и память: о том, что доверие нельзя купить, а настоящих людей терять нельзя.