Родственники обиделись: не пустил их пожить ко мне на время ремонта
Ну, Игорь, ну как же так? Это же буквально месяц, максимум полтора. У тебя трёшка простаивает, ты в одной комнате, кот во второй, а зал вообще пустует! Куда нам с Олегом и Тимошкой деваться? Не на вокзал же идти с чемоданами… Мы же семья, а не чужие какие-то.
Елена, моя двоюродная сестра, говорила это, набивая рот кусочками моего фирменного пирога «Наполеон». Крошки сыпались на свежую скатерть, но она, разгоряченная идеей, даже не замечала. Напротив сидел её муж Олег всё время уткнутый в смартфон, кивал в такт её словам как заводная игрушка. Их сын Тимошка, десятилетний сорванец, носился по коридору и пытался поймать моего кота Мурзика, который, бедняга, больше двадцати минут прятался, стараясь максимально сливаться с обоями.
Я медленно поставил чашку на блюдце, стараясь, чтобы фарфор не выдал моего раздражения. Семейное чаепитие в субботу молниеносно обернулось рейдерским захватом моей квартиры.
Лена, давай по порядку, начал я твердо, но без резкости. Вы затеяли генеральный ремонт в своей двушке хорошо. Но на каком основании собрались жить именно у меня?
Да где же ещё? удивилась сестра, округлив глаза, густо подведённые карандашом. Снимать сейчас космос сколько стоит, видел цены на Авито? Однушка у нас в районе сорок тысяч! А у нас ещё рабочим платить, материалы покупать, плитку такую выбрала итальянскую, закачаешься. Денег едва хватает. А у тебя санаторий. Места много, уборка регулярная, всё чисто, тишина… Мы ведь мешать не будем: Олег на работе, Тимошка в школе, я весь день на разъездах, занимаюсь ремонтом. Только на ночлег и перекус приходить будем.
Она говорила так, словно всё уже решено на семейном совете, и я должен только выдать им ключи.
Я взглянул на свою кухню: белоснежные фасады, тщательно отдраенные, стеклянный стол ни единого пятна. Тишина, которую нарушает только кот Мурзик да холодильник. Представил, как всё это захватывает семейство Лениной.
Тимошка чудо-гиперактивный ребенок, которому слово «нет» не объяснили даже в роддоме. Олег поклонник футбольных трансляций под пиво, любит шумные обсуждения и сигареты на балконе, а я терпеть табак не могу. И сама Елена: уверенная в собственной правоте, которая начнёт переставлять мои баночки в ванной и подучивать, как борщ варить.
Лена, я вас не пущу, твёрдо сказал я, смотря ей в глаза.
Повисла неловкая пауза. Олег оторвался от телефона, а Тимошка в коридоре одержимо визжал видно, коту удалось улизнуть под диван.
В смысле не пустишь?! переспросила сестра, улыбка исчезла, щёки залились недовольством. У тебя что, жена появилась и ты скрываешь?
Никого нет, равнодушно ответил я. Живу один и мне это нравится. Работаю из дома, мне важна тишина. Три человека пусть даже родные это балаган. Извини, но нет.
Елена отодвинула тарелку, красные пятна проступили на лице.
Игорь, ты серьёзно? Мы не на год просимся! На месяц-два, пока бетон сохнет. Мы ведь почти родные: наши матери вместе росли! Тётя Надя, моя мама, тебе помогала, когда ты студентом был картошку таскала, варенье, пироги… А ты теперь так?
Ждал этот аргумент «пироги и варенье». Да, тётя Надя помогала, иногда передавала банки с соленьями лет двадцать назад, но потом я всё лето отрабатывал на их даче: сорняки моя обязанность. Пока Елена нежилась на лежаке, сославшись на «сложное здоровье».
Лена, я благодарен тёте Наде за всё. Но помощь банкой варенья и превращение моей квартиры в общежитие вещи разного масштаба. Могу помочь с поиском квартиры, даже одолжу немного на аренду, если совсем туго. Но жить у меня вы не будете.
Олег, слышал?! повернулась сестра к мужу, ища поддержки. Жалко ему родные метры! Одолжить готов, чтоб мы потом возвращали? Нет, спасибо! У нас деньги есть, просто хотели сэкономить сделать всё нормально, а не «абы как». А ты хочешь, чтобы мы ютиться в клоповнике или последние рубли тратить, лишь бы твою тишину не нарушать?
Игорь, ну правда, вступил Олег, голос скрипучий, неприятный. Мы тихие, Тимошка пацан спокойный. Продукты бы покупали, за коммуналку скидывались… Чего ты? Веселей бы тебе было, а то один, как филин…
Мне и так не скучно, Олег. А Тимошка чуть коту хвост не оторвал слышал, как Мурзик шипел?
Елена вскочила, стукнувшись о стол.
Тебе кот дороже племянника! Всё понятно с тобой! Ворчливый одиночка с котом, классика! Олег, пошли! Тимоша, собирайся сваливаем отсюда!
Собирались они нарочно громко: сумка летала по прихожей, Олег с трудом натягивал ботинки, бормоча себе под нос, Тимоша ныл. Я стоял у двери, молча наблюдая, зная: выйду навстречу сдамся навсегда. А ремонт, как водится, порой затягивается…
Дверь хлопнула. Я сел, достал Мурзика из-под кровати у того глаза в пять рублей.
Выходи, пушистый, тихо сказал я. Оборону выдержали. Вроде ушли.
Но ошибся: отступили лишь, чтобы привести подкрепление.
В воскресенье, когда решил наконец поспать, телефон зазвонил в девять. На экране «Тётя Надя».
Я выдохнул, готовясь к артобстрелу.
Игорёк, здравствуй, сама доброта и стальная нотка в голосе. Как спал? А вот Леночка всю ночь рыдала. Давление подскочило, чуть скорую не вызвали…
Здравствуйте, тётя Надя. А что случилось? спросил я, притворяясь невеждой.
Как что?! Обидел ты сестру, выгнал, не дал приюта. К тебе же с открытой душой приходили. У них ремонт грандиозный детскую хотят Тимошке, чтобы мальчику условия создать. А ты…
Никого не выгонял, перебил я. Они у себя дома. Ремонт ещё не начат. Я не приют, я отказал в проживании в моей квартире. Это разные вещи. Я работаю дома, мне нужна тишина. Всё остальное коммуналка, не жизнь.
Вот нежный стал, Игорёк! тётка всплеснула руками, даже через телефон представил этот жест. Мы впятером в одной комнате ютились, и ничего! А ты в трёх комнатах один царствуешь, помощь родне никак! Эгоист, в маму пошёл, она тоже вечно сама по себе. Бог велит делиться!
Тётя Надя, не надо тут и богом припугивать. Я предложил Лене помочь с квартирой. Они хотят комфорт и чтоб бесплатно, за мой счёт. Я не готов жертвовать работой ради их плитки. Если дорого снимать пусть делают ремонт по комнатам. Люди живут и ремонтируют, ничего.
В комнату значит пыль! Ребёнку вредно! Как тебе не стыдно! Нет у тебя ни совести, ни жалости. Смотри: жизнь бумеранг. Сегодня нам спиной, завтра тебе никто воды не подаст.
Принял к сведению, тётя Надя. До свидания.
Отключил, заблокировал номер. В груди было паршиво, но знал: если сдамся начнётся настоящий ад. Почему-то у нас в семье всё считают: раз у тебя нет жены и своих детей, значит, ты общественный фонд пользуйся на здоровье.
Прошёл день в тревоге. Ни на чем не мог сосредоточиться. Интуиция подсказывала: этим дело не кончится.
Неделя спустя я решил, что больше никто не появится, а в семейном чате меня, наверное, уже вычеркнули меня это, если честно, устраивало. Но в пятницу вечером, возвращаясь из магазина, увидел возле подъезда «Газель». Грузчики выгружали коробки на асфальт, а всеми распоряжалась, как на рынке, Елена.
Я остолбенел.
Лена? окликнул я. Что происходит?
Сестра обернулась, глаза решимость, даже не скрытая радость.
О, Игорь, ты вовремя! Вещи привезли. Мебель оставили на складе, а коробки с одеждой, посудой и Тимошкиными игрушками решили отнести к тебе. Сейчас сами поднимемся.
Куда это вы собрались? сумка с продуктами в руке давила всё сильнее.
К тебе. Ключи от своей квартиры сегодня с утра отдали рабочим, строители уже стены ломают. Нам реально негде ночевать. Открывай, хозяин!
Наглость сестры была безгранична. Она рассчитывала, что при соседях и грузчиках я не осмею устроить сцену.
Лена, русским языком: нет. Доставляйте вещи обратно.
Грузчики, двое крепких парней, замерли ждут команды.
Игорь, хватит упираться! шепнула Лена, подходя почти вплотную; сладкие духи аж до слёз. На улице нам ночевать? Ты не откроешь?
Не открою. Ты знала мой ответ. Решила надавить. Это твои риски не мои. Есть деньги на итальянскую плитку найдёте и на гостиницу.
Ты гад, Игорь, просто гад!
Может быть. Но двери не открою.
Я прошёл мимо, вставил ключ в домофон.
Ребята! кричит Лена грузчикам. Несите к лифту, он сейчас откроет! Это брат мой, у нас так смеха ради!
Молодые люди, повернулся я. Я собственник квартиры. Никого не приглашал, вещи принимать не буду. В случае попытки входа полицию вызову, камеры в доме, консьерж. Вам это надо?
Нам, хозяйка, лишние разборки не нужны, ответил старший, легко сплюнув. Мы доставили до адреса. Женщина не пускает, наши задачи выполнены. Гони деньги, у нас следующий рейс.
Вы что? возмущается Лена. Вы обязаны занести!
Обязаны довезти. Довезли. В квартиру вас не пускают. Деньги, пожалуйста.
Всё это время я уже забежал в подъезд, захлопнул дверь и метнулся к лифту. Руки дрожали.
Дома заперся на все замки, высунулся за штору. Внизу грузчики поставили коробки у лавочки, забрали деньги и поехали. Лена осталась в одиночестве с Тимошкой на ворохе коробок. Олега не видно.
Мелькнуло: «Ну как же так, семья…». Потом вспомнил «санаторий», «гад», «ключи отдали». Это целенаправленное давление. Её попытка поставить меня перед фактом.
Телефон взорвался: Лена, Олег, тётя Надя, даже другие родственники кого только в атаку не кинули.
Выключил звук.
Через десять минут звонок в домофон: не подошёл. Потом в дверь кто-то из соседей отпустил в подъезд. Стучат в дверь: руками, ногами.
Игорь! Открой! Будь ты проклят! Тимошка замёрз! Вещи разберут! Игорь!!!
Я сидел на кухне, обхватив кота, Мурзик жался к ногам. Жутко, но понимал: открою останутся навсегда.
МЧС вызову! Скажу, что тебе плохо! Выломаю дверь!
Лена, уходи, ответил через дверь. Я вызвал полицию, сказал, что хулиганство и попытки вскрытия квартиры. Наряд уже едет.
Блuff, но сработал: стихли шаги вниз, вероятно, пошла караулить коробки.
Вызвал 112, тут же сбросил.
Через полчаса выглянул: у двора пришла машина Олега старенький универсал. Вдвоём торопливо грузят коробки, Тимошка зажат вещами. Потом уехали.
Дома наступила тишина не та, любимая, а выжженная после битвы.
Налил себе вина, хотя обычно никогда не пью один. Лихорадка сомнений: может, я действительно чудовище?
В чате грязный потоп: «Иуда», «предатель», «зажрался». Двоюродная тётя из Перми написала огромный пост: «Семья это святое, бог накажет тебя одиночеством!» (детей я и так не планировал). Вышел из чата оборвал последние нити.
В понедельник пошёл в офис. Коллега Ирина заметила моё состояние, выслушала.
Игорь, ты герой, сказала, размешивая кофе. Я бы сломалась. У меня золовка тоже на недельку осталась три месяца прожила, разбила мой телевизор, а потом ушла с золотыми серьгами «на память». Ты всё правильно сделал. Они бы тебя съели.
Стало легче.
Вечером неожиданная «проверка».
На подъезде встретил соседку бабу Маню с пятого этажа, знатную сплетницу.
Ой, Игорёк, чего шуму-то в пятницу было? хитро спрашивает.
Хотели жить у меня, я отказал, признался.
И правильно! кивает. Лену твою знаю, пару раз слышала, как ребёнка гоняла на детской площадке. А мужик её вообще мутный… А знаешь, они ж месяц назад жили у свекрови, у матери Олега.
Правда? удивился я. Они говорили, только сейчас ремонт начали.
Да какой ремонт! махнула рукой. У меня подруга в их доме, всё видела: свекровь выгнала их те квартиру испортили, коммуналку ни копейки, всё из холодильника таскали, старухе ещё и скандалы учинили. Та не выдержала, вызвала участкового, выставила за дверь. Вот они к тебе и прибежали, про ремонт сочинили. Нет никакого ремонта: квартиру, скорее всего, сдали квартирантам. Халяву искали.
Пазл сложился. Вся агрессия, напор стандартная схема паразита.
Вернулся домой с чувством невероятного облегчения. Я не выгонял нуждающихся, не отказывал семье я не дал себя обмануть.
Сел на любимый диван, заварил чай с мятой, книга на коленях, Мурзик мурлыкает. В квартире чисто, покой. Да, часть родни потеряна но, глядя назад, это было не потеря, а избавление.
Елена ещё несколько раз пыталась пробиться через фейки в соцсетях блокировал. Через полгода узнал: сняли убитую двушку на окраине, теперь ругаются с хозяевами выселяют за неуплату.
Я сделал выводы. Поменял замки на всякий случай. Осознал простую истину: «нет» это вполне полное предложение. И объясняться за него не обязан, особенно в своём доме.
