16 марта
Сегодняшний вечер опять прошёл неспокойно всё крутится вокруг одной проблемы, с которой, кажется, так до конца и не справиться. Нужно записать всё по порядку, вдруг потом сама в себе разберусь.
Когда я въезжала на новую квартиру в Москве, комната мне показалась маленькой, но светлой окна выходили во двор, подоконник широкий, мебель хоть и советская, зато добротная. Хозяйка, Валентина Петровна, встретила меня сурово, но честно: «Я человек строгий, сказала она, Чистоту люблю, порядок особенно. Тишину уважаю. Если что не так говорите сразу, не терпите.» Мне тогда всё равно было главное, чтобы никто по ночам под дверью не орал, как на прошлой квартире, где соседи постоянно шумели и пили до утра. Тут всё казалось чуть ли не раем.
Первые недели прошли спокойно. Валентина Петровна оказалась просто замкнутой, не злой. Чаще молчала, а глаза у неё усталые, с какой-то глубокой обидой на весь мир внутри. Я старалась не лезть готовила завтрак, пока она ещё спала, по дому ходила неслышно, телевизор почти не включала. Словно мышка жила.
А потом в жизни появилась Лада. Просто появилась. Серая тощая кошка с зелёными, внимательными глазами. Я стала её замечать у подъезда сидит, жалобно мяукает, смотрит так, что сердце жалостью сжимается: «Возьми меня хоть ты…»
Не выдержала. Подобрала, принесла в комнату. Корм в пакете оставался кусочек колбасы, воду в миску. Постелила в картонную коробку старое полотенце. Лада тут же свернулась клубком, тихонечко замурлыкала… И мне вдруг стало чуть легче дышать. Такой, пусть даже холодный, но уют впервые за эти долгие месяцы одиночества.
Спрятать кошку представлялось нетрудным делом Валентина Петровна ко мне почти не заходила, а Лада вела себя на удивление тихо прыгать и скакать не спешила, не портила мебель, по углам не носилась. Только урчала и тёрлась о ладонь по утрам. Я стала жить чуть смелее, словно в комнате поселилась ещё одна душа.
Но однажды, когда я вечером возвращалась с рынка, вдруг услышала резкий голос хозяйки:
Галина Павловна!
Замерла. Она стояла в коридоре, сжала в руке комок серой шерсти, на лице злобная тревога.
Это что у вас? Кошка?!
Валентина Петровна, я…
Кошка, значит! Я их терпеть не могу! Везде грязь! Шерсть по всей квартире! Запахи!
Лада очень чистая, честное слово…
Чтобы духу кошки не было! Или освобождайте квартиру! прорычала хозяйка и хлопнула дверью.
Я рухнула на диван. Лада осторожно подошла, уткнулась в ноги, жалобно заглянула в глаза.
Что нам делать, Ладуся? Куда нам теперь?
Слёзы катились по щекам сами собой. Опять начинать всё с нуля, искать место, тащить вещи? Нет уже сил.
И тогда решила пока из дома силой не выгонят, не уйду. А кошку буду прятать, как смогу.
Следующие недели стали похожи на нелепый шпионский роман: Ладу приходилось прятать в платяной шкаф при каждом шорохе, кормить быстро рано утром или поздно вечером, лоток от глаз прятать за старым чемоданом. Кошка словно понимала, что играть нельзя, молчала, тихонько сидела на подоконнике.
Порой казалось, она даже дышит аккуратнее, чтобы не выдать себя.
Ты у меня умница, шептала ей вечером, гладя серую спинку. Потерпи чуть-чуть.
Но дни шли тяжело. Хозяйка ходила по квартире, будто обиженная на весь свет, чуть ли не нюхала воздух, поглядывала по углам. Однажды остановилась у двери и долго стояла, не шевелясь. Я, затаив дыхание, сидела, прижав к себе Ладу. Сердце стучало так, что, казалось, его услышит даже сосед напротив.
Хозяйка всё так же молчала за ужином, только однажды сказала:
Думаете, я не догадалась? Не выгнали свою кошку, спрятали где-то. Придумали хитрость!
Валентина Петровна…
Не знала бы лучше! Я вас предупредила по-человечески! Но раз уж вы такая… Ладно, чтобы ни шерсти, ни запаха! И когда мой внук приедет чтобы духу не было!
Слово «внук» меня удивило.
Наутро Валентина Петровна сама рассказала о нём, как-то устало «Илюша приезжает, двенадцать лет ему. Родители его всё заняты, вот отправляют ко мне. Приезжает, неделю торчит с телефоном, даже не разговаривает, и уезжает. Каждый год одно и то же…» В голосе чувствовалась настоящая, глубокая обида.
Но вы же бабушка, сказала я. Он ведь любит вас!
Кого он тут любит? Только бы интернет работал.
А потом добавила: «Кошку прячьте».
Когда пятница настала, Илья приехал к вечеру: высокий, худощавый, угловатый, с наушниками, мрачный. Поздоровался, ушёл к себе за телефон.
Валентина Петровна накрывала стол, уговаривала внука поесть. Тот отмахивался, не слушал. Вечером Лада тихо смотрела в окно, а у меня на душе тяжесть ледяная, жалко хозяйку, так старается для внука, а он не замечает.
Наутро случилась беда. Я вышла в туалет на минуту, дверь совсем чуть прикрыла замка-то нет. Видно, Лада тоже устала прятаться выбежала в коридор.
Паника. Я вбегаю а в гостиной на полу сидит Илюша, гладит Ладу, она старается мурлыкать даже громче обычного. Я замерла.
Это чья кошка? вдруг улыбается он.
Моя… Извини, она случайно выбежала.
Можно её ещё немного погладить? Она такая хорошая!
Я только кивнула что делать, когда на глазах у мальчишки вдруг эта кошачья нежность вытаскивает из него живое, детское.
В этот момент в комнату вошла Валентина Петровна. Замерла. Я приготовилась к буре.
Илюша… ты что, с кошкой играешь?
Да, бабушка! Смотри, как она урчит! Можно я её покормлю?
Хозяйка долго смотрела. Потом кивнула, совсем тихо:
Можно.
Так началась новая их жизнь. Илья не отходил от Лады кормил, играл, рисовал её морду толстыми восковыми карандашами. Телефон лежал пылиться, на его месте появились смех, разговоры с бабушкой, воспоминания про друзей, мечты про собственного кота.
И Валентина Петровна сидела на кухне и слушала внука, а в её глазах впервые появилось что-то тёплое. Однажды сама подошла ко мне:
Пусть живёт ваша Лада, едва слышно сказала. С ней у нас в доме хоть радость появилась.
Я видела, как в уголке её глаза блестит слеза.
Три месяца пролетели незаметно. Илья стал каждый вечер звонить бабушке, ни маме, ни папе только ей. Спрашивал про Ладу, просил показать по видеосвязи. Валентина Петровна возилась с мобильником, появлялась его морда в камере:
Ну что ж ты, видишь ли её?
Вижу! Ладушка, привет!
Кошка, услышав голос Илюши, подходила к телефону, тихо мяукала на всю комнату.
Бабушка, я ведь на весенние каникулы точно приеду?
Конечно, ждем тебя!
И действительно ждали. Валентина Петровна уже выбрала в магазине новую игрушку для Лады удочку с перьями, рассказывала мне, будто это самое главное приобретение за последние годы.
Я готовила на кухне, болтала с Валентиной Петровной за чаем, впервые не прячусь в своей комнате. Мы делились воспоминаниями, разговаривали о трудном, о своих мужьях, о той боли, что осталось после их ухода.
Знаете, если бы не Лада, призналась я однажды, не знаю, как бы я выстояла эту зиму.
Животные чувствуют, когда нам плохо, кивнула хозяйка.
Потихоньку стали настоящими подругами. Две одинокие женщины да ещё одна, серая кошка между ними.
Весна пришла, Илья вернулся. Теперь с рюкзаком, набитым коробками корма, блестящим ошейником, новой лежанкой.
Бабушка, я сам всё на свои карманные рубли купил!
За неделю в доме не стихал смех. А на прощание Илья спросил:
Бабушка, а я к тебе летом приеду? Надолго?
Конечно, приезжай!
И вот я теперь часто думаю в чём оно, настоящее счастье? Наверное, не в тишине и не в безупречном порядке, не в новых вещах и даже не в деньгах. А вот тут в детском смехе, в объятиях, в шуме маленьких ног по коридору. И всё благодаря обычной бездомной серой кошке, что однажды попросилась: «Ну возьми меня, пожалуйста…»
