Дождь стучал по подоконнику их съемной «двушки» в Тверском районе. Антон наблюдал, как капли рисуют причудливые узоры на стекле, пока на кухне звенела посуда Катерина мыла чашки после ужина.
Чай? спросила она, поднимая кувшин.
Давай.
Он знал каждый её шаг, каждый шорох в квартире. Девять лет вместе почти треть жизни. Познакомились на втором курсе факультета журналистики, в общаге на Воробьевых горах.
Тогда всё было проще: лекции, ночные разговоры, первая романтика без лишних слов. Съехались рано, слишком рано, как потом понял Антон. Не было ухаживаний, не было официальных предложений просто однажды его вещи перестали возвращаться в общагу.
Катерина поставила перед ним чашку с мятным чаем и села рядом.
Мама звонила. Спрашивала, как твой проект.
Что ты ответила?
Что ты, как всегда, перфекционист, и всё идёт медленно.
Антон улыбнулся. Её мама, Ирина Петровна, всегда относилась к нему с теплотой: ни разу не спросила о свадьбе, ни намекала на внуков. Удивительная женщина. Даже друзья не могут удержаться от вопроса: «Почему вы не женитесь?». Сегодня же он встретил однокурсника, и тот сразу
Знаешь, вдруг сказал Антон, сегодня вспомнил Андрея Мягкова.
Катерина усмехнулась.
Опять твой эталон?
Нет. Просто он показал, как можно прожить с любимым человеком 47 лет без любых штампов, а можно устроить пышную свадьбу и через год развестись.
Конечно, штамп ничего не гарантирует. Статистика на твоей стороне.
Вот и всё.
Катерина отпила чай, глядя в окно.
У Лены из отдела развод, пробормотала она. Третий брак. Говорит, каждый раз верила, что теперьто навсегда.
А мы с тобой даже не начинали, Антон улыбнулся. И всё равно вместе.
Да, всё равно вместе.
Он знал, что Катерина иногда думает о детях. Не говорит прямо, но он замечал, как она задерживается у витрин с детской одеждой, улыбается, глядя на малышей в парке. И ему тоже порой хотелось не сейчас, не в этой крохотной квартире, не с его нестабильными заказами дизайнерафрилансера. Но когданибудь. Может, и правда.
Я боюсь повторить своих родителей, сказал он вдруг. Ты же знаешь: они всю жизнь создавали видимость семьи для соседей, для родственников, для себя. На деле даже разговаривать друг с другом не хотели.
Катерина положила руку ему на ладонь:
Ты не твой отец. А я не моя мать, хотя она, кстати, молодец. Мы это мы.
Но если мы поженимся он замолчал.
Если поженимся, ничего не изменится, Антон. Разве что в паспорте будет другая фамилия. А так будем ссориться изза немытой посуды, смеяться над глупыми сериалами, ты будешь засыпать над ноутбуком, я накрывать тебя пледом.
Он посмотрел на её морщинки у глаз, появившиеся за эти девять лет, на родинки на шее, на руки, знакомые, словно собственные.
А дети? спросил он тихо.
Катерина вздохнула.
Дети Не знаю, хочу ли я их сейчас. Боюсь, что не успею? Иногда. Но если захочу только с тобой, и только если ты тоже захочешь. Без ультиматумов, Антон.
Она встала, собрала чашки.
Знаешь, что мне сегодня сказала Лена на работе? Что она мне завидует, потому что мы с тобой настоящие, без масок, без игр. Пусть даже без штампа.
Они помолчали, слушая шум дождя.
Неделю спустя Катерина встретилась со своей младшей сестрой Аней в кафе на Пушкинской. Аня два года назад вышла замуж и сейчас на шестом месяце.
Как ты? спросила Аня, откусывая кусок чизкейка. Ой, прости, ем как безумная. Этот малыш меня полностью контролирует.
Всё постарому, улыбнулась Катерина. Работа, дом, Антон.
Аня положила ложку, посмотрела на сестру внимательно.
Катя Я не лезу, но мне любопытно. Вы уже определились? Уже почти десять лет. Я с Сергеем расписалась полтора года назад, и всё твердили, что «тянем».
У нас всё иначе, Аня. Мы не тянем. Мы просто живём.
Но ты же хочешь семью? Детей? Аня положила руку на живот. Я раньше думала, что не готова. А когда увидела две полоски такой прилив любви, счастье Не бойся. Материнский инстинкт проснётся, как только ребёнок станет реальностью.
Я не боюсь детей, мягко сказала Катерина. И замужества не боюсь. Но боюсь делать это потому, что «пора», или потому что все так делают. У нас с Антоном своя история. Она может не походить на твою, но она наша. И она настоящая.
А если он так никогда и не будет готов? тихо спросила Аня. Прости, я просто переживаю за тебя.
Катерина протянула руку через стол и сжала её.
Знаешь, что самое страшное? Не то, что он не готов. А то, что он сделает это только ради галочки. Я бы это сразу почувствовала. А так я счастлива с ним каждый день, даже когда ругаемся. Разве этого мало?
Аня всплакнула, сухая слезинка скользнула по реснице.
Прости. Это, наверное, гормоны. Мне просто хочется, чтобы у тебя было всё самое лучшее.
У меня и так есть, улыбнулась Катерина. Чизкейк, сестра и Антон, который дома ждёт.
Через несколько дней похожий разговор произошёл у Антона с отцом. Владимир Сергеевич приехал неожиданно. Они редко видели друг друга, общение сводилось к коротким звонкам по праздникам. Отец зашёл, осмотрел скромную квартиру, сел на предложенный стул.
Как дела, сынок? Мать передавала привет.
Всё нормально, работаю.
А Катерина где?
На работе, к семи будет дома.
Наступила неловкая пауза. Отец крутил в руках ключи от своей старой «Лады».
Слушай, Антон Я, может, не в своё дело, но мать переживает. Мы видели в сети, у Ани сестра беременная. Красивые фотографии.
Антон почувствовал, как тяжесть сковывает грудь.
Пап, если про свадьбу и детей
Да нет, отец отмахнулся, но в глазах читалась мысль. Просто я смотрю на вас. Девять лет. Это серьёзно. И я хочу сказать, что ты молодец, что не повторяешь наших ошибок.
Антон удивлённо поднял брови.
Мы с твоей матерью поженились, потому что ты уже был на подходе. И потом всю жизнь друг другу это припоминали: «Изза тебя я не поехала учиться», «Изза тебя карьера не сложилась». Глупо, конечно. Виноваты сами. Но штамп в паспорте не склеивает то, что уже треснуло. Иногда он даже мешает разойтись похорошему.
Отец наконец посмотрел на сына. В его глазах была непривычная усталая откровенность:
Я не говорю, что брак плохой. Я говорю, что ты, видимо, чувствуешь большую ответственность. И это правильно. Лучше быть честным, чем играть в идеальную картинку. Вы с Катериной уже говорите об этом?
Постоянно, выдохнул Антон.
Хорошо. Главное, чтобы вы были на одной волне. Всё остальное приложится или нет. Но решение будет вашим, а не изза «родителей заждались».
Они ещё обсудили работу, отец отказался остаться на ужин, сославшись на дела. Провожая его, Антон спросил:
Пап, а ты сожалеешь?
Владимир Сергеевич натянул пальто, задумался.
О том, что женился на твоей матери? Нет. О том, как мы всё испортили потом да, каждый день. Береги то, что у тебя есть, сынок. Штамп не броня.
Вечером Антон рассказал Катерине о визите отца. Она слушала, обняв подушки, а потом сказала:
Знаешь, Аня тоже приходила с вопросами.
И что?
Я сказала, что счастлива. Так, как есть.
Он обнял её, притянул к себе. За окном снова шёл дождь.
Нет, коечего мне всётаки не хватает, прошептала она в его грудь.
Чего? спросил он, и сердце на миг замерло.
Чтобы ты перестал иногда по ночам ворчать, когда проигрываешь в онлайншахматы.
Антон рассмеялся, Катерина подняла голову и поцеловала его. И Антон понял, что их поезд не стоит на месте. Он медленно, но верно движется по маршруту, который они прокладывают сами. День за днём. Разговор за разговором. А станция под названием «Навсегда» возможно, не точка на карте, а сам путь.
За девять лет они прошли через его депрессии после неудачных проектов, её ночные смены, три переезда, болезнь её мамы. Пройдя всё, не сломавшись.
Катя, сказал он.
Мм?
Спасибо, что ты есть.
Она обернулась, улыбнулась тем самым улыбкой, которую он любил больше всего слегка усталой, но тёплой:
Я тоже тебя люблю.
Антон подошёл к окну, посмотрел на редкие огни Москвы. Он не знал, что будет через год, через пять, через десять. Не знал, доберутся ли они когданибудь к той самой «станции», о которой мечтают другие. Знал только, что завтра утром проснётся рядом с Катериной.
