Проснулась я сегодня опять от плача Софийки. Опять ночь была бессонной зубки режутся, малышке совсем тяжело. Да и эти сны… Всё Андрей мне является, будто не восемь месяцев прошло с его гибели, а всего одна минута.
Потерпи, доченька моя, шепчу ей, беря на руки, прорвёмся, Софиушка, всё у нас получится.
Всё последнее время справляюсь одна, хоть это и тяжело. Свёкор после смерти Андрея начал пить, совершенно пропал с горизонта дозвониться до него невозможно. Мама далеко, в своём деревенском доме, да и сама болеет толку мало. Подруги поначалу помогали но у каждой своя жизнь, хлопоты, заботы. Теперь порой только короткое сообщение в «ВКонтакте» и снова тишина.
Сегодня вот впервые решилась выйти с Софией прогуляться до реки. Ноябрь на удивление тёплый, снег ещё не выпадал, сырость но солнце пробивается сквозь голые ветки старых берёз в нашем парке.
Смотри, доченька, воробьи как скачут! показываю ей на взлетающих стаями.
И тут заметила я его рыжий, лохматый, глаза внимательные, желтые, будто янтарь. Стоит чуть поодаль и смотрит на нас. Ни страха, ни агрессии будто чего-то ждет.
Бездомный какой-то, бормочу, вжимая коляску к себе.
С места не сходит. Только наблюдает молча.
На следующий день опять увидела его. Потом снова. Уже начал ходить за нами, шагов двадцать держится, не подходит, но и не пропадает.
Вот напасть-то какая! развожу руками, когда у калитки дома встречаюсь с соседкой тётей Маней.
Катюша, собаку, что ли, завела?
Да нет! Сам ниоткуда появился, увязался!
Тёть Маня покачала головой:
А по мне так он тебя сторожит. Смотри как зорко всё высматривает.
И правда будто на дозоре. Вот Гришка-почтальон, выпивший, слишком близко к коляске подошёл, а рыжий сразу зарычал, глядя исподлобья. Вороны вдруг налетели собрала, разогнал их.
Я и привыкла постепенно к нашему молчаливому сторожу. Прозвала его Рыжиком очень уж подходит к масти.
Хочешь хлебушка? однажды протягиваю ему кусочек.
Взял у меня из руки осторожно, унес к дереву и там аккуратно положил, не стал есть.
Гордячка, видно, усмехаюсь.
А потом всё перевернулось.
Стоял сырой день, декабря мокрый снег с дождём, я торопилась домой от участкового врача. София простыла, кашляет.
Ничего, родная, сейчас домой добежим, там тепло, уговариваю её.
Вдруг Рыжик, как обычно плетущийся сзади, резко бросился вперед. В ту же секунду сверху послышался страшный скрежет я поднимаю голову и вижу: тяжелая железная труба с крыши зимой сорвалась и летит прямо на нас.
Рыжик прыгнул всей тушей отбросил коляску в сторону! Труба грохнулась, скользнула ему по спине.
Господи! руками дрожащими Софию ловлю, цела ли. Дитя перепугано, даже не плачет. Рыжик! Милый, как ты?..
Он замедлил шаг, хромая.
Дотащила я его до ветлечебницы, хоть брыкался изо всех сил. Старый ветеринар долго смотрел на него, потом вздохнул:
Знакомый пес. Это же Буран! У нас на предприятии охранном служил. Его хозяин, егерь, полтора года назад в тайге пропал, с тех пор и пса никто не трогал…
И тут меня накрыло: Андрей! Он же рассказывал мне о Буране пёс был любимый его, товарищ по службе, всё вспоминал, как учил его охранять следы…
В тайге пропал?.. только и смогла прошептать.
Да, совсем молодой был, жену оставил, беременную.
Мне стало ледяно: ведь это про нас. Я та самая жена. И пёс стал смотреть мне в глаза, положил морду на колени, жалобно заскулил впервые за всё время.
Мы возвращались домой уже втроём я, София и теперь уже наш Буран.
Вечером глажу его по голове:
Вишь ты, Андрей-то всё-таки тебя к нам отправил… Нашёл да охраняешь нас. Прости: раньше не поняла.
Буран тяжело вздохнул, не отводя глаз от кроватки Софии.
Шло время. Софийка научилась ходить держится за рыжую шерсть, учится говорить. Первые слова «мама» да «Буян» (букву «р» выговаривать пока не умеет). Я смогла выйти на работу, ведь за дочкой теперь надёжнейший сторож.
А люди судачат по улице:
Слыхали, у Кати теперь чудо-пёс дочку стережет пуще сокровища!
Только мне одной известно он стережёт нас как родных, последний наказ своего хозяина выполняет.
Каждую годовщину мы с Софийкой идём в наш храм: она ставит свечу за папу, я шепчу: «Не бойся, милый, у нас всё хорошо. Мы под защитой самой верной на свете».
А где-то там, на небе, Андрей точно улыбается, смотрит на нас: жену, дочку и своего Бурана, который никогда нас не оставит.
