Бабушка Анфиса — красавица в молодости и шкодница, а дедушка Егор невзрачный и без уха. Как она сама его на себе женила, да ещё и за гармонь полюбила: хитрая история любви, о которой внучка Валя не могла не расспросить — и вся деревня судачила, а счастье в доме было наперекор всем сплетням.

Слушай, Маша, а ведь ты в молодости настоящая красавица была! А дед Володя, хоть мужик и добрый, но внешности, ну ты сама знаешь… Тебя что, родители за него выдали? расспрашивала Ксюша, внучка Марии Ивановны.

Ой, да кому ты рассказываешь! только махнула рукой Мария Ивановна. Я, между прочим, в юности что ураган была. Родители за мной не поспевали. Это я дедушку твоего силой за собой замуж вытащила, смеётся.

Как это? удивилась Ксюша. У тебя же наверняка кавалеров толпа была?!

Кавалеров? Было их вагон! с хитрецой отвечает Мария Ивановна. Но влюбилась я все равно в Володю. Вернее, в его баян. Вот это музыка была!

Он с детства шалунишка. Однажды ещё мальчишкой нашёл где-то гильзу, ну и кинул в костёр. Мальчишки кто куда разбежались, а этот зазевался, в носу поковырял. Грохнуло ухо долой, половины ноздри нет, мизинец навеки потерял.

А его остановило это? Да ни капельки. Как лазил по заборам, да яблоки в чужих садах тырил, так и бегал. Только вот как жениться время пришло ну прямо хоть караул кричи. Девчонки воротили нос, никто не хотел.

И вот сидел бы он так один, если бы какого-то дня один мужик баян ему не поменял на кусок сала. А тут бах а у Володи слух отменный!

Начал он потихоньку играть да песенки сам сочинять. Помню свой первый вечер, когда он с баяном пришёл на деревенский вечерок. Заиграл… Да так душевно, что, честно, некоторые девчонки слёзы смахивали. А у меня сердце пяткой ушло. Голос услышала будто в душу глянула ему.

После этого гулять только ради него ходила. Потом заявила родителям: хочу за Володю. Мама руками всплеснула, мол совсем с ума сошла, за калеку-то. А отец сказал: «Ну если этот дурень женится на ней только перекрещусь!»

Тогда я начала намёки подкидывать, мол, нравишься, мол. А он упёрся, как бык: «Зачем тебе со мной горе-хлопотать. Чего со мной по деревне ходить все пальцем показывать будут.» Такой скромный.

Ну я решила схитрить. Всю ночь с ним на скамейке под берёзкой просидела болтали да смотрели на небо. Вернулась домой а отец меня на пороге с ремнём ждет. Я в ноги: «Пап, всю ночь с Володей была!» Тут уж деваться некуда пришлось ему жениться.

Помню, судачили все: мол, мать его меня приворожила. Да что ты! Даже моя свекровь Авдотья, та ещё бабка, переживала, что я «порченая». А потом пошли у нас дети: сын, дочка, сын, дочка. Вот тут все языки и прикусили.

А жили мы хорошо, Ксюш. С дойки я приду огород полит. Картошки наварит, сам капусту квасил мне не доверял. Детьми всегда помогал. Другие мужики по шинкам да кабакам, а он с ними ползает на полу.

Правда, всю жизнь стеснялся своего вида. Всё: «Ты иди вперёд, а я потом догоню». Я ему: «Ты мне муж или что? Иди рядом!» Возьму под руку идём так вместе по деревне.

Десять уже лет нет его рядом. Как грустно станет, возьму его баян, обниму, плачу. И правда, будто он рядом сидит, только молчит.

Вот такие дела, Ксюшенька. Не за внешность надо замуж выходить, а за сердце, чтоб с ним душа пела.

Оцените статью
Бабушка Анфиса — красавица в молодости и шкодница, а дедушка Егор невзрачный и без уха. Как она сама его на себе женила, да ещё и за гармонь полюбила: хитрая история любви, о которой внучка Валя не могла не расспросить — и вся деревня судачила, а счастье в доме было наперекор всем сплетням.
Горный отшельник. Тридцать зим в одиночестве, пока десять изгнанных женщин из племени апачей не постучались в его избушку в поисках приюта: тридцать зим он разговаривал только с ветром, но когда на пороге появились голодные женщины, он дал им не просто огонь, а надежду. Снег метался по склонам, ветер гнул сосны, будто хотел снести саму гору. В такой буре не важно, кто ты — человек или тень, — поэтому все эти годы он хранил молчание, пока в ночь, когда даже его имя подзабылось, не постучали не враги, а чужие, нуждающиеся всего лишь в людяности.