ТЫ ПРИХОДИ… На пути к монастырю Ярину настигло недомогание У Ярины внезапно подкосились ноги, в глазах помутнело — а впереди была еще крутая тропинка к старому монастырю, подняться не хватало сил. Ярина отошла с дорожки, села, потом легла прямо на траву у обочины. Подруга Оля подложила под голову свой рюкзак, тревожно поглядывая то на нее, то на вершину. Мимо, кидая заинтересованные взгляды на Ярину, устремлялись паломники — терпеливо поднимались к древнему храму среди гор. Кто-то добрый предложил таблетку. Ярина покорно сунула ее под язык, даже не поинтересовавшись, что это. Становилось вроде легче. Но карабкаться к вершине уже не хотелось совсем. Ярина с Олей спустились вниз, к шумной горной речке, и, идя вдоль берега, вернулись обратно в гостиницу. Ярина, не переодеваясь, упала на постель. Душу терзала неясная грусть: «Почему Господь не впустил меня в Свой храм? Как будто сам преградил дорогу, остановил — посторонись, Ярина, пусть безгрешные поднимаются ко Мне, а ты, грешная, полежи на травке, подумай о своей жизни…» — Ярина, может чаю? — Оля с тревогой всматривалась в затихшую подругу. — Спасибо, Ольга, попозже… — устало выдохнула Ярина и прикрыла глаза. «Вот Оля — типичная грешница. Мужья, любовники, детей нет — и ведь ни капли не жалеет. Но в храм идет… видно, в рай все ж мечтает попасть. Прожить с огоньком, а в конце жизни покаяться… Но ведь можно и не успеть. Жалко Ольгу. Добрая, верная, но хулиганка с характером — только ей кто-то поперек, сразу развернется и уйдет. А ведь бывает — плачет ночью в подушку. Сорок четыре года, а собственной гавани нет, качает ее по волнам жизни… А ей хочется бешеной, яркой любви. Меня постоянно укоряет за семейную жизнь: один муж, двое детей, кухня, быт — скукота! «Оглянись, Ярина, вокруг мужчины! Испытай, что такое страсть! Отпусти себя, а если что — муж тебя всегда простит. Ну, разгуляйся, пока молодая!» Ох, а я и не хочу уже! Когда-то был у меня Женя… Любила его, как сумасшедшая. Долго тянулся наш роман, муж молчал, но все понимал. Я даже собиралась уйти… Женя вскружил мне голову: встречи с ним были сладкой дрожью. Но я смогла уйти. Любя. Вернулась к Игорю. Иногда думаю, зачем? Ведь с Женей было настоящее, хоть и короткое, счастье… Но к мужу чувства ушли. Осталась лишь жалость — сам виноват, погубил мою любовь. Я тогда запуталась совсем… Оле о любовнике так и не рассказала — она по-прежнему считает меня святой. А Господь-то меня не впустил в храм… Отметил меня. Ох, сложно забыть Женю… С ним мы были словно родные души, понимали друг друга без слов… Такое бывает раз в жизни. Хочешь повторения, Ярина? ХОЧУ! … – Оля, давай всё-таки чаю, – весело сказала Ярина и обняла подругу. И вдруг отчетливо услышала в голове: «Разберись в себе, деточка. Омой душу. Я люблю тебя. Ты себя полюби. И приходи…»

Без рубрики

Автор Perfect WorldВремя чтения 5 мин.Просмотры 2Опубликовано 07.01.2026

ТЫ ПРИХОДИ

По пути к монастырю мне стало нехорошо.
У меня, у Ярославы, ноги подкашивались, в глазах все плыло. Подниматься по узкой лесной тропинке к старой обители уже не было сил.
Ярослава сошла с дорожки, устало села на землю, потом прилегла прямо на мягкую траву. Подруга моя, Дарья, подложила мне под голову свой рюкзак.
Мимо шли паломники, с любопытством посматривали на меня, покачивали головами и терпеливо продолжали путь к монастырю, стоявшему на горе.

Кто-то из проходящих предложил мне таблетку. Ярослава покорно приоткрыла рот, положила капсулу под язык, даже не взглянув, что это. Было все равно, лишь бы отпустило.

Понемногу стало легче, но на гору уже подниматься расхотелось.

Мы с Дарьей спустились к речке, что текла у подножья. Прогулялись вдоль воды и вернулись в гостевой дом.

Я так и легла на кровать прямо в дорожной одежде.
Грустно и как-то глухо на душе. Думаю: «Почему Господь не позволил мне дойти до монастыря? Преградил путь. Мол, посторонись, Ярослава, пусть праведники идут ко Мне, а ты, грешница, полежи-ка у дороги и призадумайся о своей жизни»

Ярослава, может, чайку? озабоченно спросила меня Дарья, тревожно глядя.

Спасибо, Дарьинка, не сейчас, попозже, я закрыла глаза и тихонько вздохнула.

Вот взять хотя бы Дарью. Эх, погрешна И мужья, и любовники, всё в душе кучу лет. Детей у неё нет, да и не жалеет вовсе. Честно сказать, при каждом новом романе все тяжелее её осуждать. А всё равно вот тянется в монастырь боится, видно, ада Ведь всем хочется в рай, но так, чтобы всю жизнь погулять, повеселиться, а уж напоследок успеть раскаяться. Ещё бы в последний день жизни

Только ведь не всегда успеешь
Жаль подругу. Она хорошая, добрая, всегда поддержит. Никто и ничто не может обуздать её огонь. Самовлюблённая, с гонором. Чуть что не по её всё, не подходи! Да никто не незаменим.

Иногда её подушка ночью влажная от слёз. Сорок четыре года отметила, а как штормила её по жизни, так и не находит тихой пристани Всё болтается, мечется

А так хочется любви! Настоящей, безумной, всепоглощающей
Меня попрекает: мол, один муж, двое сыновей, родня вечно крутится, варишь борщи скука смертная!

«Посмотри вокруг, Ярослава! Мужики ведь на тебя смотрят. Попробуй страсти настоящей. Всё равно к своему Сашке вернёшься, он тебя любую примет. А зато вспомнишь, что такое в груди огонь. Хватит в семейном болоте киснуть! Разгуляйся, подруга! Не пожалеешь».

Ох, не хочу я уже этих страстей Если по совести уже не хочу.

Ведь был у меня когда-то Виктор. Любила его до потери рассудка.

Зачем-то судьба свела меня с этим мужчиной. Два года крутились мы с ним. Муж мой догадывался, молчал. Я уже и уходить к Виктору подумывала…

Закружил меня этот человек, не было сил отказаться. Наши встречи до дрожи в руках, до трепета Зажёг он меня, всё во мне запульсировало

Но вот смогла расстаться сама, любя…

Вернулась в семью. Думаю иногда зачем? С Виктором было мельчайшее, но постоянное счастье.

Александр…

Любовь к нему давно прошла. Но когда-то была да какая! Дух захватывало рядом с ним
Сейчас осталась только жалость. Сам виноват всю любовь мою на алкоголь променял, не обессудь, родной муж

Запуталась я тогда, совсем запуталась. Только ни слова Дарье не сказала о Викторе. Она до сих пор думает, что я чуть ли не святая. Вот уж…

А Господь не пустил меня в обитель…

Меченая, видно…

Так тяжело забыть Виктора. Мы с ним родственные души, с полуслова понимали друг друга, с полувзгляда… Думаю, не смогу его из сердца вычеркнуть. Всё было слишком бурно, жадно Такое один раз бывает.

Хочешь повторить, Ярослава? ХОЧУ! шепчет что-то внутри.

Дарья, давай всё-таки чай, чуть веселей обратилась к подруге, обняла её.

И тут отчётливо прозвучало в голове: «Разберись в себе, родная. Очисти душу. Я люблю тебя. Ты только себя полюби. И приходи»Я улыбнулась сперва самой себе, а потом Дарье. Воздух за окном был свеж и пах молодой травой и лесом такой же, какой расстилался на склоне, когда я лежала там, будто маленькая уставшая девочка, у которой впереди ещё вся дорога.

Дарья суетилась с заваркой, бормотала что-то милое, и от её заботы внутри становилось теплее, будто лампочка медленно набирала свет.

«Я неприкаянная? Может быть. Но кто сказал, что путь к счастью это всегда дорога вверх, по каменным ступеням? Иногда счастье поджидает внизу, у реки, где вода журчит так спокойно, что хочется остаться и слушать её долго-долго».

Я потянулась, почувствовала слабый укол в груди но не от боли, а от легкости.

«Если бы Виктор сейчас позвонил что бы я ему сказала? Или если бы Александр позвал на прогулку Не знаю. Может быть, я и не умею любить правильно. Может, и правда важно полюбить наконец себя».

Дарья подала чашку. Я взяла её в руки и впервые за долгое время не почувствовала вины. Вместо этого надежда. Внутри себя я услышала: «Ты приходи когда будет по-настоящему нужно».

И я поняла: Господь не отверг меня, просто перевёл на другую тропку, чтобы я сначала разобралась в себе, простила себя и не оглядываясь больше назад пошла дальше. Куда бы эта тропинка ни вела.

Я рассмеялась. Лёгкость наполнила комнату, проникла через приземистое окно, растеклась солнечными пятнами по полу.

Дарья, сказала я, знаешь, мне кажется, я сегодня всё-таки дошла куда надо. Просто дорога оказалась не той, которой ждала.

Дарья удивлённо посмотрела, потом улыбнулась.

Ярослава подняла чашку, вдохнула аромат и вдруг впервые за долгое время захотелось жить, вот так, просто, с собой, с подругой, с этим тихим счастьем.

И тихонько внутри откликнулось:
«Ты приходи всегда».

La rivale qui vient réclamer les affaires — Moi, c’est Laurence, nous travaillons ensemble. Nous nous aimons, et vous nous empêchez d’être heureux ! Rendez-moi Pierrick ! — Mais en quoi est-ce que je vous empêche ? — s’étonna sincèrement Sylvie-Antoinette. — Donnez-moi des faits ! — Eh bien… — balbutia la femme. — Il ne veut pas vous quitter ! Pierrick, tu es bête ou quoi ? Ces paroles géniales, c’est le petit Sébastien qui les a prononcées dans le roman de Véronique Panov. Après que l’adulte Pierrick lui a « offert » un bonbon dont le très joli emballage cachait… le vide. Eh oui, il est vraiment bête ! Comme le disait Desproges : il n’a pas de troubles psychiques — il est juste bête ! C’est exactement ce que Sylvie-Antoinette a dit à son mari, mais cela ne s’est pas passé quand sa maîtresse s’est installée chez eux — ça, elle avait encore encaissé ! — Non, c’est arrivé un peu plus tard. Oui, il s’est avéré que son Pierre-Édouard, Pierrick le coq doré, avec qui elle vivait depuis tant d’années, s’était trouvé une nouvelle flamme. Et celle-ci ne s’est pas contentée d’arriver : elle est venue avec des exigences — « Nous nous aimons, rendez-moi votre mari ! » À ce moment-là, Sylvie commençait déjà à se douter de quelque chose. Pierrick s’était mis à se raser chaque jour au lieu d’un jour sur deux, il avait acheté une nouvelle eau de toilette et, tout récemment, il avait repassé ses jeans avec une belle pliure sur le devant. Sylvie n’en a pas voulu à son mari et a pensé, avec une pointe de vengeance, que c’était bien fait pour lui. Il s’était couvert d’un parfum étranger étouffant et était reparti dans la nuit : on l’avait nommé de garde ! Oui, lui, simple cadre intermédiaire ! — Tu comprends, chérie ? — expliquait-il à table. — Chez nous, petite société du bâtiment, on n’a plus de gardien. Et le budget est serré ! Donc, on fait des tours de garde la nuit pour dormir au bureau et faire fuir les voleurs ! Pas envie, mais obligé… J’adorerais rester à la maison. Au bureau, même pas de quoi dormir ! — Et comment tu fais toute la nuit là-bas ? Assis comme ça ? — demanda Sylvie dans un style bien provincial. Pierre fit la grimace. Parler comme ça, vraiment ? «Assis comme ça», c’est quoi ? Mais c’est un gérondif, certes vieilli ! Et la prof de français qu’était Sylvie le savait bien, à la différence de son mari. Ça faisait longtemps qu’elle pensait que son mari mentait. Et qu’il y avait anguille sous roche dans leur royaume. Après vingt ans de mariage, leur fille s’était installée ailleurs. Et voilà que son mari avait sans doute une maîtresse. Ça arrive : il est tombé amoureux, il n’a qu’à avouer et partir. L’appartement appartenait de toute façon à Sylvie-Antoinette avant leur union. Bon, c’est comme ça. Crise de la quarantaine et autres balivernes. Mais Pierrick tardait à avouer. Aimait-il toujours sa Sylvie ? Pensait-il que sa nouvelle histoire n’était pas sérieuse ? Mais le fait était indéniable : il vivait toujours à la maison, comme si de rien n’était ! Et même il accomplissait son devoir conjugal. À part quelques indices d’infidélité, Sylvie n’avait rien de concret. Peut-être qu’elle se faisait des films ? Juste une histoire de parfum… juste des pantalons bien repassés. Sylvie voulait tourner la page sur ces bizarreries, mais la voilà, la perfide trouble-fête débarque — « Raymonde Zacchari », la séparatrice. Pierrick n’était pas là. Sylvie faisait le ménage dans leur deux-pièces. Et soudain — la voici : bonjour-bonjour ! Naïve, comme dans son film préféré, Sylvie l’a laissée entrer : on ne sait jamais, elle voulait peut-être juste expliquer quelque chose ! Plus tard, elle découvrit que « l’amour » de son mari était de cinq ans sa cadette. Mais elle avait tout l’air d’une femme de plus de quarante ans ! Et voilà ce qu’elle déclara : — Moi c’est Laurence, on travaille ensemble. Nous sommes amoureux, et vous nous gênez ! Rendez-moi Pierrick ! — Mais en quoi est-ce que je vous gêne ? — s’étonna Sylvie-Antoinette. — Expliquez-moi, donnez-moi des faits ! — Eh bien… — la femme hésita. — Il ne veut pas vous quitter ! — Mais c’est lui qui ne veut pas partir ! Moi, je n’ai aucune objection ! Je peux même vous préparer sa valise dès maintenant ! — proposa Sylvie, puis demanda : — Et qu’est-ce qu’il vous a raconté ? Que je suis mourante, c’est ça ? Et qu’il ne peut pas me laisser ? — Euh… pas vraiment mourante… — la visiteuse balbutia, — mais presque. En vérité, avec Pierrick, elle n’avait pas abordé ce sujet ! D’ailleurs, ils parlaient à peine : tout, sauf le fait d’une infidélité accidentelle, sortait de son imagination… Mais Sylvie ignorait tout ça. — Mais vous voyez bien que je vais très bien ! Donc, prenez le petit Pierrick sans souci — je lance la procédure de divorce demain ! À vous la voie libre, l’amour et que le bonheur inonde votre foyer ! — lui souhaita la femme, tout sourire. — Vraiment ? — la visiteuse s’en réjouit. — Vous êtes incroyablement positive ! Franchement, je ne m’y attendais pas ! J’avais peur du pire ! « Tu ne sais pas à quel point je peux être positive ! », pensa Sylvie sans bienveillance en continuant à sourire, puis dit tout haut : — Allons donc ! Pierrick et moi, nous avons une confiance totale ! Nous nous respectons. Je vais tout lui dire, et vous pouvez partir tranquille ! Cela sonnait comme « reposez en paix ». Mais la visiteuse, surexcitée, ne remarqua rien. — Eh bien, dites-lui que je l’attends ce soir, avec ses affaires ! — conclut Laurence, gratifia sa rivale terrassée d’un sourire triomphant et fila vers son bonheur tant rêvé. — Certainement, chère madame ! — s’exclama la prof de français. — Patientez bien ! Le soir, Sylvie avait préparé un « petit » bagage orphelin pour Pierrick dans l’entrée : pas grand-chose à emmener — on ne paye qu’à la hauteur du bien ! À la tête de son mari, Sylvie comprit qu’il n’était au courant de rien. Car Pierre-Édouard, habituel, embrassa sa femme sans montrer le moindre trouble et demanda : — Sylvette, qu’est-ce qu’on mange ? Dis, pourquoi il y a une valise dans l’entrée ? Tu pars quelque part ? — Ta copine est passée ! — lança Sylvie sans détours. — Ma copine ? — Pierrick était sincèrement surpris. — Oui, la gardienne ! Celle avec qui tu fais tes gardes de nuit ! — expliqua Sylvie. — Pour surveiller les biens ! Pierrick rougit et murmura tout bas : — Laurence ? Je n’ai jamais fait de gardes de nuit avec elle ! — Il y en a d’autres que Laurence ? Tu te révèles gaillard sur le tard, dis donc ! — Ce n’est pas ce que tu crois — commença l’homme. — Ah bon, et qu’est-ce que je crois ? Vas-y, lis dans mes pensées ! Allez ! Tu vas sûrement me dire qu’il ne s’est rien passé, ou qu’elle est venue d’elle-même ! — Non… — piqua du nez Pierrick. — Ça s’est passé, mais une seule fois ! Tu te souviens, quand je suis rentré ivre ? Et voilà ! Mais je ne voulais pas — victoire jurée, Sylvette ! Elle m’a séduit de force ! C’est… l’instinct ! Voilà… — Je comprends, Pierrick : l’amour, ça vient, on n’y échappe pas ! Et puis, ça arrive, comme disait Polygraphe Charicot ! Ne te gêne pas, j’ai tout compris. On a tout réglé : Laurence t’attend, j’ai promis de te laisser partir ! — Partir où ? — Pierrick blêmit : Laurence n’était pas d’ici et louait une chambre en colocation. — Pourquoi partir ? — Eh bien, inutile de dissimuler tes sentiments, Pierre ! Je le lis dans tes yeux ! Allez, va donc et bon vent sous toutes les voiles, et dans toutes tes parties du corps ! — Mais je ne veux pas ! — s’entêta son mari : il ne voulait vraiment pas ! — Trop chaud pour dormir, c’est ça ? — chambrât Sylvie. — Une sueur qui dégouline ? La collègue de son mari était effectivement plutôt enveloppée, et pendant leur échange, elle s’éventait avec un mouchoir brodé, ruisselante au-dessus de la lèvre. Pierrick se mura dans le silence. Et avec Laurence, tout ça s’était passé juste une fois, sous l’effet de l’alcool, après une soirée d’équipe. Pas de grand amour là-dedans. Pourtant, elle le harcelait, et dans la tête de Sylvie, tout s’alignait dans une logique limpide. Si vous saviez, chers amis, combien d’épouses de Magomaev il y avait à l’époque soviétique dans les asiles ! Une flopée : des étoiles sans nombre, des gouffres sans fond. Même aujourd’hui, les gens fous ne manquent pas : il y a bien des Pierricks au Brésil… Et à part cette obsession, le reste était parfaitement normal ! Ils n’avaient un pet au casque que sur un sujet précis… Mais aujourd’hui, heureusement, Laurence avait pris son jour de congé : elle avait un entretien sérieux avec Sylvie. Et Pierre respirait à nouveau, il avait honte devant son petit collectif. — Pierre, goûtez mes crêpes — c’est moi qui les ai faites ! On voit bien que votre femme vous laisse crever de faim ! Comment s’est passé votre week-end ? On en parle ? Oh, vous m’avez visitée en rêve cette nuit ! Vous voulez savoir ce qu’on y faisait ensemble ? « Voilà que j’ai fait une belle bêtise ! » rumina Pierrick, dépité. Il s’était vraiment mis dans de beaux draps ! Il n’avait plus qu’à démissionner ! Cent fois il a regretté sa faiblesse d’un soir ! Qui aurait cru que Laurence aurait été aussi déséquilibrée ? — OK, — se radoucit Sylvie, — admettons que tu ne mens pas, Don Juan. Comment envisages-tu la suite de notre vie ensemble ? Tu veux que je me recouche avec toi alors que je viens d’apprendre tout ça ? — Je dormirai sur le canapé ! — répondit prestement le mari fautif, prêt à dormir même sur le paillasson, n’importe où, pourvu que sa chère Sylvie ne l’expulse pas. Et elle accepta : on verrait bien ! Le lendemain, samedi, Laurence débarqua dès le matin : alors, on part ? Je comprends, hier ce n’était pas possible ! Quand Pierre ouvrit la porte, il hallucina : c’est grave ! Et il tenta de raisonner la femme, tout à fait euphorique : la phase maniaque, c’est du sérieux… — Laurence Victoire, chère amie, — et à ces mots, elle se tendit — on y est ! — rentrez chez vous ! Et doucement, il fait glissant aujourd’hui ! — Et vous ? — s’étonna la collègue. — Moi, je reste ici ! — tenta Pierre, rude. — Avec ma femme ! — Mais nous sommes amoureux ! — objecta la dame, lourde de conséquences. — Tout cela, c’est le fruit de votre imagination ! Il n’y a rien eu, rien ! — insista Pierre, sachant pourtant qu’il s’était bien passé quelque chose. Mais comment le prouver ? Rien à faire, si on est parti ensemble, peut-être qu’on s’est séparés aussitôt… D’ailleurs, tout le petit bureau savait que Laurence avait un grain. Et Pierre choisit de tout nier jusqu’au bout. Dans sa tête, Laurence ressassait. Elle resta bouche bée à regarder l’objet de sa passion. Puisqu’ils s’aiment ! Et que sa femme l’a libéré ! Alors pourquoi pas ? — Au revoir ! — dit Pierre-Édouard en fermant la porte. Et là, sa femme prononça les répliques légendaires du roman de Véronique Panov sur l’oncle Pierrick. Parfait pour la situation. Et Pierrick resta muet : le silence, c’est tout ce qu’on imagine… Laurence fixa la porte, espérant qu’il changerait d’avis. Mais non, c’était fini. Malheureusement, Pierrick n’était pas le seul : deux collègues avant lui avaient démissionné à cause des harcèlements de Laurence. Avec eux, il n’y avait absolument rien eu du tout ! Le lundi, Laurence ne revint pas au bureau : elle avait soudain démissionné. Peut-être que trois essais suffisaient, et elle irait chercher l’amour ailleurs. Après tout, pas si dérangée que ça… Pierrick, une fois encore, souffla : il avait même pensé à partir ! Heureusement, elle n’était pas enceinte… Quant à la gentille Sylvie, elle pardonna à son mari. Certes, il l’avait trompée, accidentellement et sous l’emprise de l’alcool ! Mais le reste était vrai ! On apprit plus tard que les collègues masculins faisaient vraiment des tours de garde la nuit au bureau de l’agence du bâtiment : la direction radine économisait sur le gardien ! Et le nouveau parfum et les jeans repassés de Pierrick n’avaient rien à voir. Oui, simple hasard, c’était le jeu de la vie ! Peut-être que tout était la faute de Mercure rétrograde et des tempêtes magnétiques : enfin une excuse commode… En conclusion ? Ne buvez pas trop en soirée d’entreprise, les amis ! Car l’amour peut parfois être toxique. Et dans la vie actuelle, on en trouve à la pelle. Heureusement, elle n’a pas fait de chantage… Mais tout ne pourra pas être mis sur le dos de Mercure…

016

Тётя, у тебя есть хлеб? Можешь мне его дать? История 37-летней Юлии: никогда не была замужем, работала бухгалтером, но до сих пор не нашла смысл жизни и своё призвание. После бессонной ночи она вновь заставила себя выйти на утреннюю смену официанткой на летней веранде. Юлия жила на окраине города, поэтому вынуждена была добираться к пяти утра — из-за пересадок и риска опоздать из-за пробок. Перед открытием всегда наводила порядок, протирала столы, чтобы всё было идеально чисто для гостей. Неожиданно она услышала детский голос: «Моя мама тоже хорошо поёт». Перед ней стояла маленькая девочка — одна, рано утром, голодная, пришла попросить хлеба для себя и брата. Оказалось, родителей у детей уже нет, а бабушка старенькая, забывает обо всём, даже о самих внуках… Юлия, потрясённая, предложила отвезти девочку домой. Та открыла квартиру своим ключом: внутри ползает годовалый мальчик, а бабушка лежит в глубокой дреме, даже не замечая пришедших. Юлия вызвала «Скорую помощь». Бабушку госпитализировали, а детей она забрала к себе. Её собственный 13-летний сын с пониманием поддержал решение матери. Спустя десять дней бабушки не стало. Детей должны были отправить в приют, но сердце Юлии не выдержало разлуки — она решилась оформить опекунство и усыновить их. Ради этого уволилась с работы официанткой и перешла на место бухгалтера у подруги, которая помогла ей с документами. «Вот тебе и причина, почему хотела работать официанткой!» — пошутила подруга. «Да, долгосрочный план только сейчас раскрылся…» — улыбнулась Юлия. Кто бы мог подумать, что её жизнь так перевернётся: теперь она мама троих детей, вынуждена выбирать между профессиями, учится быть сильной и справляться с испытаниями, которые бросил ей судьба.

024