Пульт на двоих
К четырём пополудни дверь хлопнула так, что старый пуховик на вешалке едва не разбудил соседей своим возмущённым скрипом, и в прихожую вполз целый караван: первым высокий, слегка растрёпанный Саша с рюкзаком и пакетом апельсинов (мандаринов в этот раз почему-то не нашлось), следом его жена Варя, изловчённая между детской курточкой и коробкой изпод «Имаджинариума», и напоследок восьмилетний Миша, который уже скидывал вязаную шапку прямо на глаза и бурчал угрожающе, будто медведь после зимней спячки.
Мы дома! прокричал Саша куда-то в глубину квартиры, не утруждая себя снятием обуви.
Из кухни тут же вынырнула мама, Любовь Ивановна, с ножом в одной руке и огурцом в другой. Щёки розовые, волосы аккуратно собраны в пучок усталой заколкой, а за плечом гора оливье на огромном эмалированном тазу, высокое искусство сельдьеподшубостроения в полном разгаре.
Ой, мои дорогие, приехали! Она шмякнула нож на доску и рванула навстречу, вытирая руки о фартук с надписью «Лучшая бабушка Вселенной». Проходите, раздевайтесь, не стойте как манекены! Сквозняки гуляют!
В дальней комнате уже работал телевизор диктор вещал что-то умное, в студии гудело как на рынке в Урюпинске. Папа, Игорь Аркадьевич, не отрываясь от экрана, крикнул изза шторки:
Привет-привет! Всё под контролем, эфир не спит!
Саша, у которого с детства этот взгляд оседал где-то между желудком и воспоминаниями, помог Мише расстегнуть ботинки, и скользнул глазами в зал: уже был накрыт стол, на журнальном столике стоял тот самый многострадальный пульт, рядом миска с карамельками, гирлянда подмигивала разноцветными лампочками, словно старая знакомая. Телевизор работал негромко, но назойливо как комар под одеялом летом.
Наверняка с утра уже жужжит, подумал он и привычно заныкался за улыбкой.
Мам, давай я помогу, сказал Саша, проходя на кухню с пакетом. Вот тебе апельсины, и вот бутылка игристого получше, а не это Он замолчал, заметив на столе «Советское» с золотистой этикеткой. В общем, у нас сегодня будет дегустация.
Я уже всё купила, мягко, с лёгким оттенком олимпийский упрёк ответила Любовь Ивановна. Но пусть будет, раз привёз. Вдруг ваша новомодная буржуазия окажется вкуснее. Варя, дорогая, раздевайся, зубы оторвёте на сквозняке. Я как раз заканчиваю салат, вот сейчас чайку заварю.
Варя кивнула смахивая влажную снежинку на щеке, хотя Саша ощутил, как она чуть напряглась. В дороге они обсуждали, что в этом году всё будет по-новому: никакого бесконечного телевизора, никаких нескончаемых шоу, а будут настолки, музыка, развлечения чтобы дети не уродовали глаза гаджетами. Но порог был пересечён и уютный бубнёж телевизора тут же оккупировал все мысли.
Тем временем Игорь Аркадьевич занимал свой капитанский мостик в углу дивана. Характерное «джинк» пульта время от времени отдавалось эхом он переключал каналы, не глядя. По привычке: концерт, блёстки, очередной Маршалл или Лещенко, реклама, концерт снова.
Вот оно, тревожно подумал он. Ща придут со своими блютус-колонками, засунут меня под стол, и потом скажут выключай, папа, не порти атмосферу.
Он включил телевизор ещё утром, как только Любовь Ивановна затрещала ножом по разделочной доске. Ему нравился этот фон как доказательство, что страна живёт, что всё в порядке, что зимние праздники идут своим чередом, а не какими-то там плейлистами.
Дедушка, а можно мультики? Миша уже ввалился в зал, швырнув рюкзак на пол.
Позже, зайчонок, не отрываясь от экрана сказал Игорь Аркадьевич. Сейчас концерт шикарный. Смотри, как хорошо поёт.
А мне не нравится, как поют, честно буркнул Миша, нахмурив брови.
Саша просунул голову в зал, вытирая руки о джинсы.
Пап, может, вечером хоть потише сделать? Мы тут настолку с собой привезли «Имаджинариум». Хотим без конкурсов и песен под водочку.
Во что? удивился отец.
Настольная игра. Карточки, города, приключения.
Играйте, кто мешаетто? Телевизор вам мешает, что ли? Он ж не кричит. Фоном пусть идёт.
Саша приоткрыл рот, чтобы объяснить, что сам фон уже как волна на пляже, но встретился взглядом с Любовью Ивановной, несущей нарезку на тарелке.
Сначала поешьте! строго просигналила она. А потом играйте свои игры! До праздника ещё вагон времени, лошадь канет.
Вагон времени, по опыту Саши, до полуночи мог сойти на дрезину. Сначала «Ирония судьбы», потом концерт, потом президент, снова концерт и всё, доброй ночи, ваши настолки идут спать.
На кухне пахло майонезом, зелёным луком, жареной курочкой. На батарее отдыхали кружки с грогом, а в мисках остывали дольки картофеля для шубы. Любовь Ивановна стругала огурцы так быстро, что казалось ещё немного, и они начнут аплодировать.
Мам, может, полмиски оливье без колбасы? осторожно спросила Варя, усевшись к подоконнику. Я теперь за овощи, Миша тоже мясо не жалует.
Без колбасы это не оливье, отозвалась Любовь Ивановна, даже не глядя. Это так закусочка для хомяков. Хочешь, отложу в чашку, пока не перемешала.
Спасибо, с облегчением согласилась Варя.
На самом деле, она Любовь Ивановну уважала и даже любила (ну а как иначе?), но каждый Новый год скрыто чувствовала себя героиней в чужой пьесе. Тут роли давно поделены, рецепты записаны в граните. Не урони, не испорть чужую гармонию.
Опять с экспериментами? буркнул Игорь Аркадьевич из комнаты. Сейчас будет салат без соли, потом без лука Ладно, я себе сам посолю.
Всё нормально будет, парировала Любовь Ивановна, но обида вскользь задела голос.
Саша переживал, что, может, зря Варя про колбасу завела однако вспомнил, как Миша прошлым годом стучал вилкой о тарелку, сидел кисло, и решил: да всё правильно.
Через полчаса все уже сидели за полностью сервированным столом. В зале мерцает ёлочка, свечи не зажжены, но свет в глазах от восторга. Телевизор работает тише первый компромисс, достигнутый молча: проходя мимо, Саша осторожно убавил звук, а отец тактично сделал вид, что ничего не заметил.
Ну, за встречу! звонко отчитал Игорь Аркадьевич, поднимая бокал «Российского шампанского» (и пусть французское постоит, наша русская гордость!). Дети растут, улетают. А тут приехали. Спасибо, что не забываете.
Саша почувствовал, как чтото щемит в груди. Он знал: отец боится остаться в этой трёшке один на один с коврами, сервантом и вечными планами «на потом». А телевизор, шуба, и этот стол как якоря прошлого: пока они есть дом полный, всё идёт, как надо.
Мы тоже рады, улыбнулся Саша. Очень.
Бокалы звякнули, шампанское оказалось непростым: терпкое, с горчинкой воспоминаний. Миша набросился на апельсины, Варя наливала себе компот, салат расходился по тарелкам.
«Иронию судьбы» сегодня будете смотреть? спросила Варя с нарочито нейтральной интонацией.
Ещё бы! воспрял Игорь Аркадьевич. Какой же Новый год без этого? В девять как начнётся аж душа поёт. Поедим, чай попьём и дружно смотреть.
А может, в этом году пропустим? осторожно вставил Саша. Мы уже все сцены по ролям пересказываем. Может, лучше
Не смотри на меня, перебила Любовь Ивановна, хотя никто и не смотрел. Без этого фильма у меня праздник не праздник. Я под него даже на учёте по беременности лежала! Там, помнишь, телевизор в коридоре был, Аркадьич?
Ну, разумеется, кивнул он. Я тогда бегал, новости ловил, пока не выгнали…
Саша ощутил, как его рациональная идея задыхается: Новый год это не про фильм, а про их личную историю.
Давайте так: посмотрим, быстро парировала Варя, поняв заминку. А после сыграем. Всем вместе. Я объясню.
Да сыграем, конечно, махнул рукой Игорь Аркадьевич, времени вагон.
Пульт снова щёлкнул: каналы мелькали как на цветном лото. Саша поймал себя на мыслях, что может синхронизировать биение собственного сердца по этим щелчкам. Раз два три… словно часы перед отпуском.
После еды Миша начал весело ёрзать.
Пап, а когда в игру будем?! зашептал, громко, как это умеют дети.
Сейчас, сынок, только со стола уберём.
Да оставьте, встряла Любовь Ивановна. Бегите, разыгрывайтесь, я сама потом. У меня тут процесс давно отлажен.
Мам, ну ты чего, перебил Саша. Дай хоть помыть.
Ты мне все кружки попутаешь, строго, но с улыбкой отрезала она. У меня система, бери пример.
Система была отточена: все блюда отдельно, ничего не смешивать, каждое варёное яйцо в особую миску, майонез строго после огурцов. Для неё это было похоже на японскую чайную церемонию, только русской версии.
Саша с Варей переглянулись, внутренне вздохнув. Хотелось помочь, но спорить сейчас означало только увеличить уровни внутреннего кипения среди посуды.
Тогда идём готовиться, уступил Саша.
В гостиной Игорь Аркадьевич уже поймал на кнопке первые титры любимой «Иронии судьбы». Музыка пошла, как по жилке после капельницы.
О, сейчас начнётся! довольно потерялся в экране отец.
Папа, а мы как раз… начал Саша с коробкой в руке.
Потом, потом, не отрываясь, отмахнулся отец. Давайте хоть начало досмотрим. А потом хоть на кухне свою игру разыгрывайте.
Там мама с посудой кухня тесная, вставила Варя. Мы как раз все вместе хотели…
Чего вместето? искренне изумился отец. Правила всё равно вы с Мишкой поймёте, а я посижу, кино погляжу. Хотите вместе смотрите.
Саша глубоко вздохнул. Вот он переломный момент, точка невозврата.
Пап, спокойно проговорил он. Каждый год одно и то же. Можно хоть раз не под телевизор, а живьём пообщаться? Поиграть, поговорить, посмеяться Телевизор мешает.
Чем он тебе мешает?! на лице у отца выступила та серьёзность, от которой в детстве хотелось прятаться. В тарелку тебе лезет?
В голову лезет! огрызнулся Саша. Разговаривать невозможно, когда ктото ораторствует фоном.
Никто не орёт! обиделся Игорь Аркадьевич, прибавил звук чтобы уж точно не сказать, что тихо.
Вошла Любовь Ивановна, руки на фартуке, интуитивно чуя надвигающийся торнадо.
Что такое? спросила, рефлекторно окидывая взглядом поляну.
Ничего! выкрикнули оба с разных сторон.
На экране Мягков уже гудел в бане, реплики расходились эхом свои диалоги, свой сценарий.
Мы просто хотели поиграть, прошептала Варя. Вместе. Фильм-то пусть
Фильм это наш Новый год, твёрдо произнесла Любовь Ивановна. Остальное факультатив.
Саша ощутил как гнев и вина устроили в нём батл.
Они не слышат нас, подумал он. Их традиции непогрешимы, а наши словно каприз.
Миша стоял у двери, прижимая к груди потрёпанного плюшевого медведя, явно расстроенный.
Я этот фильм не люблю, вдруг выдохнул он. Скучно.
Комната замерла. На экране что-то происходило, но никого больше не трогало.
Мишенька, попыталась образумить Любовь Ивановна. Ты просто маленький ещё, не всё поймёшь.
Я играть хочу! Мы обещали! дрогнул голос Миши.
Саша вдохнул. Взрослые сдались бы друг другу, но ребёнку не объяснишь ссылаясь на либретто традиций.
Он решительно подошёл к телевизору и нажал кнопку экран моргнул, погас. Наступила уютная тишина, слышно только капли с крана и вздох гирлянды в углу.
Саша, выдохнула Любовь Ивановна.
Пап, едва слышно Игорь Аркадьевич.
Два взгляда: упрёк и растерянность.
Давайте хотя бы начнём игру! Саша уже понимал, что переборщил. Пять минут! Потом вернёмся к вашему фильму
Ты у меня дома, холодно ответил Игорь Аркадьевич. Выключаешь мой телевизор. Что я теперь лишний на празднике?
Больнее некуда. Саша попытался объяснить но всё звучало неубедительно. Реально, был как дома, а не в гостях.
Я не хотел Это всё ради Миши
Миша вцепился в медведя и всхлипывал. Варя уже подхватила сына, пытаясь утешить.
Любовь Ивановна смотрела на сына с такой тревогой, что дыхание замирало. Ощущение, что их жизнь сейчас растворится всё, что держалось этими фильмами, салатами, телевидением. Как будто без них пустота.
Саша, сказала тихо. Мы с папой сегодня ноги с утра не чувствуем. Можно я просто посижу, посмотрю свою «Иронию»? Я же вам не мешаю. Ваша игра не мешайте и нашему.
Саша сдулся, как резиновый шарик после обеда третьеклассника.
Просто, сказал он, когда телевизор включён, вы как будто не с нами. Мы рядом с вами, но вы с телевизором.
Это повисло в комнате. Игорь Аркадьевич отвёл глаза, что-то шевельнуло внутри.
Я работал, вкладывал душу, телевизор покупал «на последнюю зарплату». Теперь прячусь за ним? Парадокс.
Он вспомнил, как пару лет назад был один только телевизор и глухая тишина. Тогда он спасал, заполнял пустоты. Отсюда такая тяга к этому вечному жужжанию.
Давайте так, сказал он, удивляясь собственной инициативе. Сейчас играйте. Минут сорок, хотите час. А потом посмотрим фильм. Я даже поучаствую, если хотите.
Саша моргнул. Варя уставилась на Игоря Аркадьевича с оттенком уважения, Любовь Ивановна с лёгкой тревогой: не жертвует ли муж чем-то важным.
Хорошо, вздохнула Варя. Сейчас объясню правила, расставим фишки. Фильм ровно в десять, обращение президента вместе смотрим, потом кому хочется ещё играем.
А я хочу, чтоб дед играл, буркнул Миша, уже немного оклемавшись.
Любовь Ивановна пожала плечами:
Ну что теперь, ради внука и за вредную привычку можно уцепиться чуть поменьше.
Ладно, давайте показывайте вашу игру. Только не быстро я на этих фишках буксую каждый раз.
Саша ощутил, что напряжение улетучивается, как майонез, забытый на подоконнике. Он включил телевизор, но сразу поставил на паузу на экране завис Мягков с бокалом.
Наш Андрюшка подождёт, хмыкнул он. Терпеливый парень, всё ждёт, пока мы жизни научимся.
Улыбка у Игоря Аркадьевича возникла сама по себе шутка заезженная, но в тему.
Игра заняла центральное место на столике. Закуски были отодвинуты, фишки разложены, Миша с азартом тасовал карточки, хотя это никому не мешало.
Так, всё просто, объяснял Саша. Ты кладёшь тайл, строишь дорогу, получаешь очки…
А если дорога не туда? подозрительно спросил Игорь Аркадьевич.
Никуда нельзя, строго заявил Миша. Дорога всегда куда-нибудь ведёт.
Как в жизни, пробормотал отец, и никто не понял, насколько он серьёзен.
Первые десять минут все путались у Любови Ивановны фишки всё время сами собой исчезали, Миша придумывал собственные правила, Варя терпеливо исправляла всех. А Игорь Аркадьевич тайком втянулся и стал выигрывать, неожиданно для себя.
Видали? Я стратег, хвастался он. Всё детство в домино играл!
Главное, что не на деньги, улыбнулась Варя.
В какой-то момент Любовь Ивановна поймала себя на том, что искренне смеётся не по-обязаловке, а реально весело. Муж кричит, что его дорога самая длинная, внук спорит, а стол разукрашен пластмассовыми человечками.
Мам, тихо шепнул Саша, пока Миша бежал в туалет. Спасибо, что согласилась.
Я ничего не согласилась, буркнула она, уже не скрывая улыбки. Но ладно, раз для внука.
К девяти выиграл, к всеобщему изумлению, Игорь Аркадьевич. Потёр руки, посмотрел на пульт.
Ну всё, сказал. Теперь моя очередь!
Твоя, признал Саша.
На экране снова заплясала «Ирония судьбы», но телевизор уже, по ощущениям, не заполнял пространство собой. В комнате остались следы игры и главная мысль: здесь что-то происходит, а не просто «фон».
К бою курантов Любовь Ивановна привычно пошла растаскивать бокалы и шампанское.
Дети только сок, крикнула она Варе. А то ещё буду оправдываться перед школой после праздников!
Семья жмёт бокалы, слушая президента. Речь как всегда: про надежды, перемены, будущее. Игорь Аркадьевич смотрит на родных вот они, его богатство. Для них, может, важно не только смотреть фильмы, хоть раз и поиграть ладно уж.
Куранты отбили. Кто-то загадал желание, кто-то два. Миша решил не мелочиться аж три одновременно.
Телевизор всё ещё работал, но едва слышно теперь фон действительно был на задворках. Главное происходило не там, а здесь.
Любовь Ивановна впервые за много лет поймала себя на мысли, что экран не главное. Куда важнее весёлое жужжание у настолки, смех внука, короткий спор мужа и сына о правилах.
Поздним вечером Саша сидел с отцом обсуждали очередную партию, Варя с Мишей паковали остатки салата и апельсиновую кожуру, на кухне пахло сладким детством.
Мам, позвал Саша. Папа требует тактической поддержки, иди сюда!
Иду, ответила она, накрывая плёнкой шубу. Пульт лежал между ней и мужем теперь как знак мирного договора.
Давайте, показывайте ваши дороги, улыбнулась она.
За окном салюты, на экране герои всё ещё путаются между Ленинградом и Москвой, а в комнате медленно строится новая карта: телевизорная зона, Игровая зона, чайная зона. И между ними дорожки, тонкие, но прочные, по которым все могут ходить друг к другу.
И никто не проиграл все чуть-чуть подвинулись. От этого в квартире и стало по-русски тепло.