16 декабря.
Сегодняшний день вымотал меня морально так, что даже чашка крепкого чая кажется спасением. Пока мысли свежи, нужно записать всё по порядку и, может быть, к утру выпустит.
После обеда к нам нагрянула золовка Маргарита. Да, та самая, что всегда считает себя «главной дамой после мамы». Сначала болтала с Андреем о какой-то ерунде, потом вдруг стала оглядывать квартиру. Всё у неё не так: то полка пыльная, то кружки не под тот цвет. В общем, жду, когда уйдёт, а она заметила мою новую шубу ту самую, которую я себе позволила только после долгих двух лет строгой экономии и лишений. Чёрная норка, как из витрины на Невском я каждый раз лелеяла мечту, сжимая в руке тонкую зарплату, шепча себе: «Терпеть».
Эта шубка у меня словно второй диплом. И вложения, и работа, и даже отголоски ночей в офисе всё в ней. Хотела было аккуратно повесить её в шкаф, но Маргарита уже тут как тут: «Дай примерю, что тебе, жалко что ли? Я только в зеркало покручусь!» И голос её режет, словно нож по стеклу. Пытаюсь возразить, мол, мех дома портить только времени зря трачу. Она вырывает шубу, натягивает на себя. Разумеется, размер не её: плечи давят, пуговицы не сходятся.
«Маловато, конечно», бурчит она перед зеркалом. «Но фасон ничего так. Сколько стоит? Андрей, небось, три зарплаты отдал?» кидает взгляд на мужа, будто я сама купить эту роскошь не могу.
У меня внутри всё кипит, но слова не идут. Отвечаю спокойно, что шубу купила сама накопила рубль к рублю, ни у кого ничего не брала. Она хмыкает, мнёт мех против шерсти (у меня уже глаз дёргается), говорит: «В нашей семье всё общее. Из-за тебя брат голодный ходит, а ты шубы покупаешь! Я вот всё детям…».
Швыряет затем мою шубу на пуфик (чуть не упал у меня тогда весь вечер), я же сразу же её спасаю, стряхиваю, убираю в шкаф.
Вечером за столом как всегда разговоры про «ужасные морозы» и «разоренный пуховик». Андрей кивает, советует купить новый а Маргарита громко фыркает: «Женщине нужен статус, не мембрана. Я между прочим встречать людей должна, в пуховике солидности не прибавишь!»
Промолчала, что свою шубу я два года не ела булок, чтобы позволить себе один раз в жизни. Она же всё место себе ищет: какая несчастная, денег нет, бывший не помогает, всё приходится самой Только вот знаю я, на что уходит её зарплата: доставки, такси, новые духи.
После ужина Андрей, аккуратно убирая тарелки, подходит, мнётся: «Ты не сердись на Риту У неё сложная жизнь, одна с двумя детьми, завидует, вот и нервная такая» Я не спорю: «Завидовать не копить». Он на меня смотрит виновато мол, Маргарита просила поговорить Или я её, может, в шубе поносить на сезон пущу, или, может, вообще подарю у неё ведь юбилей, тридцать пять!
Я так рассердилась, что чуть не разбила стакан: «Ты серьёзно?! Моя шуба стоит стопятьдесят тысяч! Она на два размера больше меня разорвёт же! Почему я должна отдавать свои вещи?» Андрей замялся: «Я так озвучу, чтоб совсем не обидеть»
Наутро всё пошло по накатанному: позвонила свекровь, Полина Павловна. Слова с мёдом, глазки маслёные. «Маргаритка плачет Ты так перед нею хвасталась, унижала прямо Она ведь в куртке рваной, а у тебя шуба новая» Дурацкий спектакль. Я объясняю: никто не хвастался, сама на себя надела, Рита шубу из рук вырвала Моя, купила сама, ни копейки не брала Свекровь перебивает: «Ну что ты про деньги! А в родне надо щедрость, большой жест». Байки, что у нас якобы бездетных денег куры не клюют, и так далее «Подарила бы шубку радость, почувствовала бы Ритка себя женщиной»
Я отказала больше ни слова. Трубку она положила со словами, что я «сквалыга», всё с собой унесу, «в такой семье не зря Андрюша всегда грустный».
Вечером Рита залилась в семейный чат с картинками: «Жадность не красит», «Семья, а чужие». Потом личное сообщение: «Давай хотя бы за десятку продай, в рассрочку на год. Мне твой цвет к лицу, тебе не идёт. Будь человеком». Я даже улыбнулась её фантазии. Решила: пусть будет «шуба» но не та, которую она хочет.
Порывшись на Авито, нашла то, что нужно мутон времён СССР, фабрика «Заря», 1984 года. Цена три тысячи рублей. Вереница историй в каждом рубце, запах нафталина (никакая химчистка не перебьёт), весит с килограммчиков семь. Но мех, однако, настоящий и, если верить бабуле-продавщице, выдержит хоть сибирский ураган.
Купила. Притащила домой этот «панцирь», обмахала щёткой, выветрила до состояния «музей». Зато и коробку выбрала соответствующую нарядную, золотистую, как тортик «Прага», и шуршащей бумаги втрое больше самой шубы.
Настал юбилей. Все и родня, и друзья собрались в кафе. Рита сияла в новом платье, зная, что получит желанное. Коробка стояла на виду, обёрнута бантом, гости в предвкушении. Свекровь мне в ухо шепчет: «Золотое у тебя сердце, Ирочка!»
Подарок торжественно вынесли. Маргарита с ликованием срывает упаковку и ноздрями тут же улавливает дух времени нафталин, старый шкаф и чуть-чуть воспоминаний. Из коробки достаёт мутоновое чудовище всех времён и народов: коричневый, тяжёлый, как бронеавтомобиль, воротник с ладонь, пуговицы на всю ладонь. Зал ошеломлён. Старшие переглядываются: «Вот это вещь!» Подруги прыскают в ладони.
Рита бледнеет: «Что это?! Где норка?!» Я делаю вид самой искренности: «Марго, ты же просила шубу вот, натуральный мех. Минимум минус пятьдесят, морозы тебе теперь нипочём! И размер свободный, нигде не жмёт!»
Женихи не выстроились в очередь но бабушки за соседним столиком одобрили такой подарок.
Рита в бешенстве швырнула шубу обратно: «Чем ты мне гробовую подушку подсунула? Она же старая, пахнет ужасно!»
Андрей не выдержал и расхохотался: «Маринка! Помнишь, у бабушки такая была? Вечно живая вещь! Ты статус хотела? Этот на полжизни!»
Маргарита, искренне верившая, что получит себе чужую роскошь, расплакалась, сбежала в туалет. Свекровь ещё попыталась попенять, мол, «не того ждала», но уже стало ясно халявы не будет.
Дома Андрей долго молчал, потом улыбнулся: «Правильно, Ириш. Если бы ей холодно было, она бы радовалась. А ей красоваться надо и всё за чужой счёт. Отличный пример подала». Мне стало легче.
На следующий день вижу Рита выставила мутон на продажу в интернете, приписав: «Дарили, не подошёл по стилю». Ну что ж Семейное общение немного охладилось, зато теперь ни она, ни свекровь с вещами ко мне не суются: фантазия у меня, как видно, есть.
Вывод простой: настоящий труд он ведь не про вещи, а про уважение. Шубу можно получить чужую, а лицо своё только самому заработать.
Спокойной ночи, дневник.
