Не трогай меня! Убери руки! Ааа! Люди, помогите! прокричала девушка, её голос эхом разнёсся по узкой осенней улице.
Олеся бросилась к ней на помощь, но, поскользнувшись в грязи, вывернула лодыжку и чуть не упала. Когда она пришла в себя, крик уже стих, а та юная женщина исчезла в потоке прохожих. Олеся отряхнула грязное бежевое пальто, подняла глаза и увидела пожилого мужчину, лежащего в луже, пытавшегося подняться. Его руки были окровавлены, и от страха он издавал неразборчивый мычок, тянув кровавые ладони к Олеcе.
Осень уже вступала в свои права: небо было серым, после дождя улица превратилась в лужу, а сумерки густели, словно предвещая холодную ночь.
Он, наверное, пьян! Останьтесь от него подальше! крикнула женщина, проходившая мимо. Она вынула из сумки складной зонтик и, будто защищая себя, направила его в сторону старика. Сделав пару шагов назад, она повернулась к Олеcе.
Что ты стоишь? Тебя мало заботят? Алкаш за бутылку готов на всё, прошипела она и поспешила к домам, где ярко светились фонари.
Недалеко от места, где лежал пожилой мужчина, рос пустырь, огорожённый бетонным забором с колючей проволокой. Олеся знала, что за забором находится территория старого заводского комплекса, а над ним шептались ветками высоких тополей. С каждой минутой становилось темнее.
Мужчина продолжал издавать неразборчивый звук.
Вам плохо? Нужно вызвать скорую? робко спросила Олеcа, опасаясь приблизиться. Старик лишь кивнул головой и снова разгорчённо мычал, указывая на пакет, лежащий рядом в грязи. Он был небольшого роста, хрупок и явно уже в преклонном возрасте.
Олеcе стало его жалко. Она вспомнила наставления бабушки, которая воспитала её, пока ещё была живая. Бабушка всегда говорила: «Не проходи мимо чужой беды». Но уже на пороге своей кончины, когда Олеcа уже окончила институт и работала, бабушка стала более осторожной: «В наши дни за чужой болью могут подать в суд, если ты не врач. Лучше вызвать скорую, а то можешь навредить».
Олеcа же решила поступить иначе. Она сделала шаг к старцу и наклонилась над ним. Он, словно обретя новую силу, снова протянул к ней окровавленные руки, почти плача от боли. В правой руке у него держались крупные осколки бутылки.
Слезы заструились по щекам Олеcы от жалости. Она вытащила из сумки пакет влажных салфеток, выбросила осколки в мусорный бак и бережно вытерла раны старика. Затем, собрав всю свою силу, помогла ему встать. Это далось нелегко, но ей удалось поддержать его, пока тот не нашёл равновесие.
Слава Богу, руки у меня крепки пробормотала она, слегка останавливаясь. Куда вы направляетесь? Где ваш дом?
Старик снова произнёс негромкий мычок, едва удерживая равновесие. Олеcа сомневалась: не пьет ли он? Не умеет ли говорить? Бабушка говорила про таких «не умеющих говорить», но Олеcа решила не терять время.
Где вы живёте? повторила она.
Старик указал рукой в сторону светящих окон. Дорога была темна, а от домов доносилось теплое сияние, отличающееся от мрачной улицы. Он медленно шатался, каждый шаг давался с трудом, а спина была сутула.
Олеcа заметила, что в его руке тот же грязный пакет, в котором тихо звенели стеклянные осколки.
Наверное, хотел собрать их, чтобы утилизировать, подумала она, поддерживая его. Возможно, они и стали причиной травмы.
Идя так, они дошли до самого первого дома. Старик, слегка замычав, широко размахнул руками, и Олеcа поняла, что это и есть его жилище.
Домофон пробормотала она. А код у меня не известен
Старик показал пальцами цифры: то три, то один.
Тридцать один? Или тринадцать? растерялась Олеcа, но всё же нажала нужные кнопки. С первого звонка раздался женский голос.
Тут дедушка начала она, но не знала, что сказать дальше.
Я спускаюсь! громко произнёс голос, и спустя несколько минут дверь открылась.
Дверью вышли женщина лет тридцати и мужчина её возраста.
Дедушка! воскликнула женщина, обнимая старика. Спасибо вам огромное!
Она обернулась к Олеcе, а муж осторожно взял старика под руку и повёл в подъезд.
Подождите минутку, я сейчас! сказала женщина, удерживая дверь от захлопывания.
Олеcа осталась стоять, глядя на двор, который ей был незнаком, но где уже знакомы были дома и небольшие продуктовые лавки на первых этажах. Она часто проезжала мимо, когда ходила на вечернюю пробежку, но никогда не заходила туда.
Вот, возьмите, протянула женщина свёрток. Яблоки хорошие, сладкие, ароматные. Дедушка их сажал ещё в молодости.
Не стоит, возразила Олеcа, чувствуя лёгкую неловкость. Ваш дедушке лучше обработать раны, может, в травмпункт обратиться, а яблоки оставьте себе. Я лишь немного помогла.
Не просто «немного», вздохнула женщина. Меня зовут Полина, а мой муж Игорь. А дедушка Матвей Петрович, фронтовик. У вас есть минутка? Я расскажу, почему мы так благодарны.
Олеcа кивнула, готовая слушать.
Матвей Петрович недавно отметил столетний юбилей, гордо произнесла Полина. Он был фронтовиком, попав в плен, он умышленно повредил себе язык, чтобы не выдать секретов. После побега язык сильно воспалился, в госпитале удалили большую его часть, и теперь он говорит, как глухой.
Олеcа молча впитывала рассказ.
Он совсем не пьёт, добавила Полина. Люди, видя его речь, сразу считают его пьяным. Однажды зимой он упал и пролежал на дороге несколько часов, потому что никому не захотелось помочь. Пережил сильное переохлаждение и долго лечился.
Почему же вы оставляете его одного? спросила Олеca.
Мы его не оставляем, улыбнулась Полина. Он сам уходит, а мы лишь пытаемся его отговорить. Это мой дед, мамин папа. Мы живём с Игорем в его квартире, он пустил нас, когда только поженились. У нас маленькая дочь Дарина, и однажды она упала, порезала ногу о стекло от бутылки. С тех пор дед собирает осколки, чтобы никому не навредить. Он ходит каждый день, без выходных, собирает битое стекло и бутылки, чтобы улицы были безопаснее.
Слушая Полину, Олеcа поняла, как правильно было вмешаться. Если бы все прошли мимо, старика бы просто оставили в грязи.
Мы уже волновались, бросились искать его, когда телефон дома забыли, а вы позвонили в домофон. Мы были так рады, когда услышали, что дед нашёлся! сказала Полина. Мы купили ему ходунки и палку, но он отказывается, всё делает сам. Настоящий боец!
Олеcа вспоминала собственного деда, тоже фронтовика, который дошёл до Берлина, а в старости перенёс инсульт, лишивший его речи и силы правой руки. Он умудрялся всем управлять левой, чинить забор, сажать в огороде, даже крышу сарая чинить без посторонней помощи, получая от бабушки лишь строгие замечания.
В памяти Олеcы звучали его словавздохи, иногда «лошка», «дошь», «Нина» имена, которые он иногда произносил. Его ругань была красочна, но бабушка всегда говорила: «Молчи, ребёнок слышит, нельзя материться при детях».
Олеcа шла домой, несла пакет с яблоками, которые она всё же взяла, чтобы не обидеть Полину. В душе её согревало тёплое воспоминание о том, как люди могут заботиться друг о друге. И как даже «беспомощный на вид дедушка» может быть любимым и нужным, если ему отдают руку помощи. Важно лишь помнить: доброта и внимание способны согреть даже в самые холодные осенние сумерки.
