Дневник. Запись от Марии.
Она опять запретила мне встречаться с Верой. Представляешь?
Олег с раздражением бросил ключи на полку в прихожей, устало облокотился о стену. На лице отражалась не просто усталость, а какая-то глубокая немая боль, словно он провёл целый день на тяжёлых работах.
Я отложила томик Булгакова и поджала ноги, освобождая место на диване для него. Вид был такой, что у меня внутри будто всё сжалось.
Что на этот раз?
Сказала, что раз я такой жадный, никакой дочери мне не видать, Олег снял галстук и швырнул его на пухлую спинку кресла. Две недели не позволяла даже позвонить Вере, а сегодня и вовсе заблокировала меня везде.
Я глубоко вдохнула. По решению суда Олег исправно платил двадцать тысяч рублей алиментов. И если речь шла о настоящих нуждах дочери новые сапоги, развивающие кружки он и не спорил. Но Ольге этого вечно было мало.
Позволь угадаю, я похлопала рядом с собой, приглашая его присесть, ей понадобились деньги на что-то «срочное»?
Олег рухнул на диван, запрокинул голову.
Решила стать визажисткой. Курсы какие-то. Просит тридцать тысяч.
Работать-то по-нормальному, без всяких вложений, не пробовала?
Маш, ну ты же всё знаешь
Знала. За три года Ольга сменила с десяток грандиозных идей: маникюр, флористика, онлайн-заработки. Ни одной не хватило даже на месяц, зато каждая идея требовала изрядной суммы от бывшего мужа.
Всё как всегда: ей нужны деньги она прячет от тебя ребёнка. Дашь пусть видишь. Шантаж чистой воды, я переплела пальцы с его.
Я не могу не платить. Это же моя дочь.
Конечно. Но она этим и пользуется.
Олег молчал. Я видела, как на лице у него содрогается мышца. Терпеть эту ситуацию, ничего не мочь всё внутри него кипело, но любовь к Вере всегда оказывалась сильнее.
***
В субботу зазвонил домофон. Я открыла дверь и передо мной стоит маленькая, светловолосая Вера, с огромными голубыми глазами, в которых слёзы наворачивались. Лифт скрипнул на этаже Ольга даже не обернулась.
Крошка, что случилось? присела я возле дочки Олега.
Вера всхлипнула, молча зашла, не поздоровавшись. Тут с кухни, вытирая руки, выскочил Олег.
Верочка, моя принцесса!
Он хотел было взять девочку на руки, но та отшатнулась.
Папа, ты больше не любишь маму!
Олег обомлел.
Что за глупости? Кто сказал?
Мама! Она плакала и говорила, что ты её бросил, и теперь ей грустно!
Я прикусила губу, чтобы не сказать что-нибудь лишнее. Вере всего пять, такие слова она сама придумать не могла.
Солнышко, Олег опустился перед ней, бывает, что взрослые расходятся. Но тебя я люблю очень-очень!
Нет! топнула Вера ножкой. Мама сказала, что ты плохой. Если ты не будешь хороший с мамой я к тебе больше не приду!
Я отвернулась к окну, чтобы не показать эмоций. Руки сами сжались в кулаки. Использовать ребёнка как щит редко с чем можно сравнить по мерзости.
Олег весь день старался развеселить дочку: смотрели «Ну, погоди», строили башни из кубиков, вместе пекли печенье. К вечеру Вера чуть оттаяла и даже позволила заплести ей косички. Но тень материнских слов не исчезала.
***
В воскресенье Олег отвёз дочку обратно. Я чистила картошку на кухне и поглядывала каждые пять минут на часы. Вот уже полтора часа нет и нет.
Дверь хлопнула с такой силой, что у меня в руке нож чуть не выпал. Олег стоял в прихожей, прижав лоб к стене, тяжело дыша.
Что теперь?
Пятьдесят тысяч. На новые наряды. Себе, конечно.
Я села на табурет.
И что ты сделал?
Сначала отказался. Она устроила сцену прямо при Вере. Дочка сразу в слёзы: «Папа, ну помоги маме, не будь жадным!» Олег медленно сполз по стене. Я всё равно отдал. Лишь бы Вера перестала плакать
Я промолчала. Тут и слова не нужны. Ольга знала, на что давить, и делала это умело и безжалостно.
***
Месяц спустя всё повторилось. На этот раз отпуск. «Вера мечтает о море, а у меня совсем нет средств!» Олег снова заплатил, хотя понимал, что дочь поедет к бабушке, а бывшая супруга будет развлекаться где-то в Сочи.
Через месяц очередной запрос: маникюр и педикюр, «чтобы выглядеть прилично, когда веду твою дочь в детсад!» Сцены, детские истерики, ноги от злости дрожат, снова передаём конверт наличными.
И вот однажды Ольга приходит сама, без предупреждения.
Мне надоело клянчить каждый раз! с порога заорала, не снимая сапог. Переводи мне ещё по пятьдесят тысяч в месяц, и всё будет спокойно.
Олег скрестил руки.
Нет.
Как это нет? Ты что, издеваешься?
Деньги у меня есть. Но спонсировать твои прихоти я не обязан. На Веру трачу, что нужно. Остальное твои заботы.
Ольга зажглась яростью, вцепилась взглядом в меня на кухне.
Это всё из-за тебя! Ты его у меня отобрала, ты ему морочишь голову!
Оль, хватит, устало вмешался Олег. Ты в браке мне изменяла. Я ушёл задолго до того, как встретил Машу. Развод был уже в процессе.
Я бы тебя вернула! Если бы не она!
Она попыталась кинуться на меня, но Олег вовремя схватил её за руку и оттащил.
Совсем с ума сошла?! заорал он. Ещё раз вызову полицию!
Она вырвалась.
Не посмеешь!
Посмею. Если не прекратишь, уволюсь, стану получать минимум тогда по закону будешь получать копейки. Больше никаких подачек.
В лице Ольги проступил страх. Деньги её единственное оружие, и Олег впервые использовал это против неё.
За это ты ответишь, процедила, пятясь к двери. Вы оба ответите.
Дверь хлопнула. Я выдохнула.
Думаешь, поможет?
Не знаю. Но так продолжаться не может.
Стало легче. Несколько месяцев Ольга держалась спокойно, забирала Веру без эксцессов, денег не клянчила. Даже отвечала на сообщения Олега о здоровье дочери. Я осторожно радовалась этой хрупкой тишине.
Потом у Ольги появился новый мужчина, судя по фото какой-то коммерсант из Краснодара: рестораны, букеты, поездки. И одной ночью раздался звонок.
Олег, я уезжаю, голос холодный, деловой. Вадим предложил жить вместе, свадьба намечается. Вера остаётся у тебя.
Олег чуть не выронил телефон.
В смысле остаётся со мной?
В прямом. Мне надо устраивать новую жизнь. Ребёнок будет мешать.
Я слушала этот разговор и не могла поверить. Всё дочка больше не нужна, когда на горизонте новый шанс. Столько лет манипуляций и вот, ребёнок оказался разменной монетой.
Через неделю Ольга привезла Веру с чемоданом и огромным медведем.
Пока, солнышко. Мама буду звонить.
Не позвонила ни разу.
Олег и не требовал алиментов: «Не хочу ничего иметь общего, признался мне. Нам достаточно, а каждый перевод от неё будет напоминать о прошлом».
Я поддержала.
Вера первое время часто спрашивала о маме, плакала по ночам, отказывалась есть. Я не пыталась заменить ей маму, просто была рядом: читала сказки, заплетала косички, учила печь оладьи.
***
Однажды вечером, укладывая Веру спать, я услышала:
Маша, а ты меня любишь?
Очень сильно, солнышко.
Как мама?
Я задумалась, подбирая слова.
По-другому. Но не меньше.
Вера кивнула и закрыла глаза, будто это был единственно правильный ответ.
Я вышла в коридор Олег стоял и смотрел на меня с улыбкой.
Спасибо, тихо.
За что?
За всё. За терпение. За то, что не ушла, когда было тяжело. За то, что любишь её.
Я обняла его.
Мы справились.
Да, он уткнулся в мои волосы. Теперь всё по-настоящему хорошо.
За окном таял московский закат, в квартире пахло печеньем и детским шампунем. В детской спала Вера, прижимая к себе медведя.
Теперь у нас была настоящая семья.
