– Нет, сестричка, у тебя проблемы, а это не твоя квартира! Тетя моей мамы никогда не имела детей, но у нее была шикарная трехкомнатная квартира в центре города и серьезные проблемы со здоровьем. Ее муж был коллекционером, поэтому квартира больше напоминала музей. Моя младшая сестра Лидка живет с ленивым мужем и двумя детьми в съемном общежитии. Когда она узнала о болезни тети, тут же примчалась к ней, чтобы пожаловаться на свою сложную жизнь. Сразу скажу: наша тетка — человек непростой, за словом в карман не лезет и может преподать урок. Несколько лет она звала меня с мужем жить к себе, обещая отписать нам квартиру. Но у нас была своя жилплощадь, поэтому мы отказались, помогая тете только по необходимости: приносили лекарства и продукты, наводили уборку — из простой заботы, а не ради ее квартиры. После визита Лидки она со своей семьей быстро переехала к тете. С сестрой отношения у нас всегда были натянутые: она мне завидовала — у меня хорошая работа, заботливый муж, собственное жилье и замечательный сын. Сама же Лидка звонила мне только занять денег — и никогда не возвращала, забыв о долгах. Когда я забеременела второй раз, времени на тетю почти не осталось, хотя мой муж продолжал навещать ее с передачами. Через полгода после родов я поехала к тете. Подходя к двери, я услышала крики — орала младшая сестра: – Пока не подпишешь дарственную, еды не получишь! Разворачивайся и ползи в свою конуру, и чтоб не выходила из своей будки! Я позвонила в дверь. Лидка, увидев меня, была крайне недовольна и не хотела пускать: – Даже не надейся! В квартиру ты не войдешь, и квартиру эту не получишь! Вошла я только после угрозы вызвать полицию. Тетка за время моего отсутствия сильно постарела. Увидев меня, заплакала. — Чего разревелась? Давай расскажи сестре, как тебе с нами хорошо, и пусть отстанет! — орала Лидка. — Смотри, даже ребенка не принесла показать. В комнате тети осталась лишь одна кровать — даже шкаф из спальни вынесли, вещи лежали на полу, коллекции коллекционера-муже уже не было и следа, тетя не носила свои красивые украшения… Все стало ясно: Лидка с мужем живут за счет продажи имущества тети. Я сказала, что мне нужно в туалет, а сама оттуда написала мужу сообщение: «Спасай тетю! С Лидкой ей нельзя оставаться!» Потом вернулась к тете, рассказала о важных событиях года — и во время рассказа подмигнула и крепко пожала ей руку. Тетка все поняла и кивнула с благодарностью. Лидка изо всех сил пыталась выставить меня за дверь, а ее муж все ходил, вопрошал, не задерживаюсь ли я, мол, ребенок скучает… Через час приехал муж с участковым. Сестра не спешила открывать, но я сказала, что муж приехал за мной. Появление полицейского стало для Лидки и ее мужа полной неожиданностью. Я пригласила участкового в комнату и сказала: — Вот пострадавшая! Лично слышала, что ее не кормят. Продали из квартиры мебель, золото, коллекцию! Муж тети был коллекционером — у них было много ценностей. На вопли Лидки полицейская спросила тетю: — Хотите подать заявление? В итоге сестра легко отделалась, а ее муж получил два года тюрьмы. Мама забрала Лидку с детьми к себе, хотя раньше выгнала. За полицию на меня обиделась, сказала: наследства не видать. Но в благодарность за спасение тетя оставила мне квартиру. Мы с мужем заботимся о тете, наняли ей сиделку. Даже страшно представить, что ей пришлось пережить рядом с моей сестрой!

Без рубрики

Автор Perfect WorldВремя чтения 4 мин.Просмотры 24Опубликовано 04.01.2026

Это у тебя, сестричка, проблемы, это не твоя квартира.

Сестра моей мамы никогда не имела детей, но владела роскошной трехкомнатной квартирой в самом центре Москвы и страдала серьезными проблемами со здоровьем. Ее муж был коллекционером, поэтому их квартира напоминала скорее частный музей.

Моя младшая сестра, Аделина, живет с ленивым мужем и двумя детьми. Снимают комнату в коммуналке. Как только Аделина узнала о болезни тети, сразу же приехала к ней под предлогом поддержать, чтобы пожаловаться на свою тяжелую долю.

Скажу честно, наша тетя Валентина человек непростой и прямолинейный, никогда не стесняется в выражениях. Года два она упорно звала меня с мужем к себе пожить, обещая потом переписать на нас квартиру.

У нас с супругом свое жилье, потому мы отказались от «заманчивого предложения», но регулярно носили тете продукты и лекарства; я помогала наводить порядок в доме. Делали мы это по долгу родства, а не из расчета на квадратные метры. После визита моя сестра в тот же день с семьей втерлась к тете на постоянное местожительство.

С Аделиной мы никогда не ладили: она мне завидовала у меня заботливый муж, прекрасный сын, хорошая работа, достойная зарплата и собственная квартира. Сама же она звонила мне лишь тогда, когда нужно было одолжить рубли.

При этом сестра напрочь забывала возвращать долги. Когда я забеременела во второй раз, времени на тетю совсем не осталось, лишь мой муж изредка подвозил ей гостинцы. Когда моему ребенку исполнилось полгода, я собралась к тете. Подойдя к двери, услышала крики затем поняла, что это моя сестра:

Пока не подпишешь дарственную, еды не получишь! Быстро обратно и помалкивай, вечером вообще из комнаты не выходи!

Я позвонила в дверь. Аделина увидела меня, и стала, не стесняясь, грубить:

Даже не мечтай! В квартиру не попадёшь, да и не достанется она тебе!

Пустили меня внутрь только после того, как я пригрозила участковым. За то время, что не видела тетю Валентину, она сильно сдала, словно постарела на десять лет. Едва увидев меня, тетя расплакалась.

Ну что ты ревешь? Давай, расскажи, как тебе хорошо живется, раздраженно выкрикивала сестра. Смотри, даже ребенка своего с собой не привела!

В комнате у тети осталась одна кровать, шкаф из спальни вынесли, вещи сложены прямо на полу. Все коллекционные предметы исчезли, тетя больше не носила свои красивые украшения. Тут я поняла ясно: сестра с мужем обнаглели распродают всё, что еще осталось из имущества тети.

Я сказала, что надо в туалет, а оттуда написала СМС мужу: «Надо спасать тетю, она не должна оставаться с Аделиной». Вернувшись, я тихо рассказывала тете о событиях прошедшего года среди прочего, о рождении ребенка. Вдруг задержалась на ее руке и подмигнула по-свойски: «Немного потерпи». Она поняла и благодарно на меня посмотрела.

Сестра пыталась меня выпроводить, муж ее заглядывал подгонял, мол, мой малыш ждет мать дома. Ровно через час приехал мой муж с участковым. Сестра мои просьбы проигнорировала, и тогда я сказала, что пришли за мной.

При виде полиции у сестры с мужем лица вытянулись. Я завела участкового к тете и сказала:

Вот, это жертва. Я сама слышала, как ей отказывают в еде, а все ценные вещи вынесли. Муж тети был коллекционером, много дорогого было в доме.

Участковая спросила тетю Валентину:

Вы желаете писать заявление?

В итоге сестра получила условный срок, а ее муж два года провел в колонии. Мама забрала Аделину с детьми к себе, несмотря на прошлые конфликты и даже то, что раньше выгнала их из дома. За вызов полиции обиделась и сказала, что я все равно ничего не унаследую, но тетя, выражая благодарность за спасение, завещала мне свою квартиру.

Теперь мы с мужем приезжаем к Валентине как и раньше, наняли для нее сиделку. Я даже боюсь представить, что она испытала за время совместной жизни с моей сестрой.

Жизнь учит: жадность и зависть только разрушают семьи, а настоящая доброта и забота возвращаются сторицей, даже если не ждешь ничего взамен.

L’Héritage Une grande femme au tempérament vif surgit du compartiment, dispersant sans hésiter ceux qui dérangeaient la quiétude des voyageurs. À la surprise générale, même les hommes robustes se plièrent à ses injonctions, comme par réflexe militaire. Elle arborait une couronne de tresses blondes autour de la tête, des yeux bleu vif et un teint éclatant. Après un regard vers les toilettes, où venait de surgir un homme menu, cheveux blancs comme du duvet et visage attendrissant d’enfant, elle s’exclama d’une voix sonore : — Nicolas ! Je commençais à te chercher partout ! J’entends du bruit, la contrôleuse n’ose même pas intervenir. Je me disais : mais comment tu vas t’en sortir ? On t’écraserait sans raison ! — Oh, Hélène ! J’allais leur montrer, tu sais. Pourquoi es-tu sortie, ma belle ? Tu es une dame, tout de même ! répondit-il avec un sourire craintif en regagnant le compartiment. La dame me toisa, ainsi que deux autres passagers qui s’ennuyaient. Aucun péril apparent pour elle ou pour son compagnon ; elle disparut à son tour. Ce ne fut que plus tard, au wagon-restaurant, que nous nous retrouvâmes attablées ensemble, aucun siège libre ailleurs. Nicolas avait disparu. Après avoir englouti viande et pommes de terre, elle se présenta avec la même énergie : — Je m’appelle Anne-Andrée. Mais Anne, ça ira. — Vous voyagez seule ? Votre mari va vous rejoindre ? — Il se repose. Il ne viendra pas. Je lui ai enroulé une écharpe autour du cou, donné du jus de canneberge. Imaginez, on voyage et voilà que Nicolas veut tomber malade ! Il est sorti sur le quai en simple pull. Quelle maladresse, je n’ai pas surveillé ! — On voit que vous l’aimez beaucoup… Vous êtes sortie croyant qu’il y avait des fauteurs de trouble, prête à le défendre. Et puis vous en parlez avec tant de tendresse… — Nicolas, je l’ai reçu en héritage. Ce n’est pas vraiment mon mari, même si nous vivons ensemble. Il est encore en deuil. Sa première femme est partie récemment… Une sainte femme, d’une immense bonté. — En héritage ? Elle raconta alors comment Nicolas, trésor d’ingéniosité et d’intelligence mais totalement perdu dans la vie quotidienne, avait été marié à Lydie, qui gérait absolument tout – des courses aux vêtements en passant par la voiture et la marmite. Après la maladie et la disparition prématurée de Lydie, alors que la famille sombrait dans la détresse, c’est Anne, cousine lointaine du médecin qui suivait Lydie, qui entra dans leur vie comme garde-malade… Dès son arrivée, Anne prit la maison en main, débordant d’énergie, de cuisine généreuse et de remèdes pratiques. Lydie, rassurée, fit promettre à Anne, sur son lit de souffrances, de veiller sur Nicolas après elle : — Anne, je te le laisse en héritage, prends soin de lui ! Anne, elle, doutait : que penserait-on ? Et pourtant, à la disparition de Lydie, elle retrouva Nicolas égaré, incapable de vivre seul, et elle tint sa promesse. Elle le raconta sans fard : « J’ai eu l’impression d’adopter un enfant adulte — mais si brillant ! Et puis, c’est quelqu’un de bien. Les gens recueillent des chats ou des chiens, après tout. Pourquoi pas un homme aussi démuni ? » C’est alors que Nicolas entra, serrant un bouquet de fleurs des champs, la gorge emmitouflée, le visage rayonnant d’attention. — Anne, regarde, j’ai acheté des fleurs aux mamies de la gare. Elles te plaisent ? Sa main sur son épaule, son sourire radieux : chacun comprenait qu’Anne serait, pour lui, la meilleure des secondes épouses. Ils descendirent à la prochaine gare : elle portait la grande valise, lui un simple sac, elle le tenait par le col, veillant à ce qu’il ne se perde pas, et ils rayonnaient ensemble, deux soleils confiants sur le quai, riches d’un héritage inattendu…

Pardonnez-moi de n’avoir pas été à la hauteur de vos attentes ! Tout s’est déroulé comme dans un sketch ou une série dramatique française : le soir, Jean était plongé devant son ordinateur, tandis que sa femme, Yaëlle, s’affairait dans la maison. L’alarme de la voiture retentit soudain, et Jean se précipita dans la cour en pyjama (heureusement, c’était l’été !). Pendant ce temps, Yaëlle, essuyant distraitement la table, fit bouger la souris et l’écran d’ordinateur s’alluma à nouveau. Non, Yaëlle n’avait pas l’habitude d’espionner le portable de son mari, de fouiller ses poches ou de surveiller par-dessus son épaule quand il travaillait sur l’ordinateur – elle trouvait cela déplacé – mais cette fois, tout arriva réellement par hasard, sans intention. Machinalement, elle jeta un regard à l’écran et vit une série de messages sur un site de rencontres, dont le mot « chérie ». Gênée, elle détourna d’abord les yeux, se répétant que cela pouvait être « chérie, ma femme m’a dit… » ou même « c’est mon fromage préféré ! », mais la curiosité l’emporta. « Oui, chérie, » écrivait son mari sous son propre portrait, « bien sûr, on se retrouve demain comme convenu. Je pense à notre dernier rendez-vous à chaque heure qui passe. Tu es mon incendie ! » – « Et toi, mon ours, » répondait une rousse filiforme, « j’en ai encore plein le corps… » Puis, alors que Jean était sorti précipitamment, la rousse s’agitait : « Mon ours, tu es là ? Je m’ennuie déjà ! Où es-tu ? » Yaëlle, sa lavette à la main, s’écroula sur le canapé. Tout s’éclairait. Son mari lui avait bien expliqué que demain, il avait un événement professionnel incontournable. Yaëlle lui avait préparé sa chemise, repassé son pantalon avec soin, choisi une cravate… Tout ça, comprenait-elle désormais, pour « cet événement »… Jean revint rageant contre des ados qui avaient lancé un ballon sur sa voiture, gesticulant furieux. Mais Yaëlle, bien que l’écoutant et hochant la tête, se sentait déjà loin, perdue dans ses pensées. Heureusement, Jean n’avait pas l’humeur aux câlins ce soir-là et chacun partit se coucher. « J’y penserai demain », se promit Yaëlle, comme Scarlett O’Hara. Pourtant, la nuit ne lui apporta aucun repos. Le matin, Jean partit tôt travailler, tandis que Yaëlle se lança furieusement dans le ménage : sa mère devait lui ramener Théo – leur fils qui rentrait du séjour chez sa grand-mère. Yaëlle récurait tout ; mais l’angoisse lui broyait le cœur. Elle ne réalisait pas encore, et sa mémoire alignait mille détails, gestes et paroles de son mari, qui prenaient désormais un tout autre sens. Son monde s’écroulait, il fallait s’occuper des décombres. Une chose était sûre, Yaëlle ne pourrait jamais lui pardonner. Même s’il s’excusait. Même s’il promettait que c’était la première et la dernière fois. Certes, la douleur s’atténuerait peut-être avec le temps, mais la trahison resterait – indélébile. Elle savait aussi que Théo n’avait que deux ans et demi, pas de place à la crèche avant septembre, et donc aucune possibilité de retourner travailler pour l’instant. Devait-elle peser sur ses parents à la retraite ? Se battre âprement pour une pension alimentaire ? Se lancer dans un divorce sur un coup de tête, avant d’avoir digéré le choc ? Aurait-elle la force d’aller au bout de tout cela, de résister aux suppliques de son mari, aux conseils de temporiser, de pardonner – au risque de le regretter plus encore ensuite ? Non, c’était clair – le divorce, mais plus tard. Alors Yaëlle attendit son heure. Elle gérait la maison, le petit, repassait les chemises de son mari, choisissait ses cravates, riait à ses blagues quand il daignait lui parler autrement qu’en femme de ménage. La seule chose qu’elle ne pouvait plus supporter était l’intimité conjugale, qu’elle fuyait sous tous les prétextes ; son mari semblait s’en accommoder, voire en être soulagé. D’ailleurs, il semblait s’épanouir, chantonnant, revenant parfois avec un bouquet sans raison, tandis qu’elle faisait mine de croire ses histoires de déplacements. En octobre, une place se libéra à la crèche. Yaëlle retourna au travail – et déposa aussitôt une demande de divorce. Son mari, abasourdi, la traita d’arriviste : « Sale profiteuse ! Tu attendais juste que le petit grandisse, tu te faisais entretenir, et maintenant, c’est bon, tu me jettes ? J’ai cru que ma femme n’était pas comme les autres… T’es comme toutes les autres, en fait ! » Leurs amis prirent le parti de Jean, la traitant de froide calculatrice. Même sa mère lui reprocha son sang-froid, lui répétant qu’elle aurait dû divorcer tout de suite, pas attendre sournoisement… « Désolée de ne pas avoir été celle que vous pensiez » – répondait Yaëlle à tous, sans jamais revenir sur sa décision.

049