Мама, это просто ужас, завопила дочка, даже не поздоровавшись. Ноутбук умер. Совсем. Прямо на середине работы. Я чуть с ума не сошла, представляешь?
Светлана крепко зажала телефон плечом.
Вовсе?
Совсем-совсем, Катя задыхалась. Мастер сказал: смысла чинить нет, только новый покупать. А мне через три дня отчёт сдавать! Без ноутбука никак. Я нашла вариант, нормальный семьдесят тысяч рублей.
Семьдесят тысяч. Светлана быстро прикинула остаток на карте. Там чуть больше сотни тысяч, с зарплаты.
Переведу сейчас, ответила она спокойно.
Мамочка, ты лучшая! Целую!
Гудки. Светлана ещё секунду держала телефон у уха, потом открыла Сбербанк Онлайн. Пальцы привычно набрали номер карты дочери. Семьдесят тысяч. Перевести.
Экран мигнул подтверждением, и Светлана присела на табуретку у кухонного окна. За стеклом тлел закат, ложился рыжими полосами на старую клеёнку с астрами.
Тридцать лет назад такой же закат полыхал над этой московской кухней, когда Витя сказал, что сбегает в магазин. Кате тогда был годик: пухлые щёчки, два передних зуба и страсть всех хватать за нос. Витя не вернулся. Ни тогда, ни позже. Ни алиментов, ни звонков на День рождения, ни открытки к Новому году. Словно растворился, будто никогда не было.
Светлана выстояла. А куда деться?
Утром сортировала почту в отделении, вечером шла убирать под’езды в соседнем доме. Катя оставалась с бабушкой Тамарой, соседкой с первого этажа. Иногда Светлана приходила ночью, падала рядом с кроваткой дочери, даже ботинки не снимала. Утром снова вставала в пять и бежала дальше. Годами.
Денег на себя не оставалось никогда. Новое пальто? Подумаешь, зашьёт. Старое ещё послужит. Турция? Смешно: Кате бы английский оплатить, потом репетиторов, потом поступление в МГИМО. Светлана экономила на всём: покупала хлеб и молоко перед самым закрытием магазина, латала колготки, красилась дешевым басмой из ларька.
Зато накопила Кате на свою квартиру однушку на Выхино. Катя заехала туда сразу после института, а Светлана рыдала над дарственной от счастья.
Всё ради неё. Всегда ради дочери.
Катя выросла красавицей, получила диплом экономиста, устроилась в большую компанию в Москве-Сити. Светлана так гордилась, что сердце хрустело от гордости. Её дочка в деловом костюме, с ухоженными руками, распоряжается миллионами чужих рублей.
Только почему-то Катя регулярно звонила с просьбами.
«Мам, нужен срочно английский без него ни шагу». «Мам, у девчонок корпоратив в новом ресторане в прошлом платье неудобно». «Мам, путёвка в Сочи на полцены! Такие не повторяются».
Светлана отправляла. Всегда отправляла. Иногда занимала у соседки Людмилы, обещая отдать с аванса. Иногда бралась за подработку. Считала это делом своим, материнским. Дети ведь всегда остаются детьми, даже если давно взрослые.
Катя не спрашивала про источник денег. Светлана не объясняла. Обеим так было легче. Привычная схема.
Переведя деньги на злосчастный ноутбук, Светлана до ночи ворочала в руках пустую кружку на кухне. Впервые за долгое время накатило странное чувство: не обида усталость. До костей. Долгая, глубокая, серая.
«Прекрати, подумала она. Ты же мать. Родная кровь. Для кого ещё жить?»
Тяжесть осталась, но Светлана привычно загнала её дальше.
Прошёл месяц, зазвонил телефон. В этот раз Катя говорила захлёбываясь голос искрился.
Мама! Максим сделал предложение! Представь: на крыше ресторана, музыканты, свечи!
Катя… Светлана опустилась на табуретку и прижала руку к груди. Кто это сделал?
Максим! Я тебе рассказывала! Мы полгода встречаемся!
Кажется, что-то действительно слышала о Максиме из приличной семьи. Подробностей не было как всегда.
Через два месяца свадьба! Его родители уже зал забронировали!
Катя, я так за тебя рада, Светлана улыбалась, а по щекам катились слёзы. Чем помочь?
Очень много всего платье, банкет, украшения… Его мама платит за их гостей, а наша половина ну, ты понимаешь.
Светлана прекрасно понимала.
Следующие две недели она провела в отделении банка, оформляя кредит. Деньги страшные старалась не считать вслух, сколько лет будет отдавать. Главное, чтобы у дочери был лучший день в жизни.
Платье выбирали по видео. Катя вертелась в ателье, а Светлана смотрела в экран старого телефона и не могла сдерживать слёз. В итоге выбрали кружевное за сто двадцать тысяч. «Я в нём принцесса!» Катя смеялась, и Светлана была бы готова последние деньги отдать за эту улыбку.
Банкет. Шампанское. Живые цветы. Фотосессия, видеосъёмка, лимузины.
Расходов всё больше а жениха Светлана до сих пор не знала.
Катя, когда я уже встречусь с Максимом и его родителями? Странно ведь скоро свадьба.
Мама, потом! Они занятые: у отца бизнес, у мамы всегда какие-то премьеры, выставки…
Может, хоть по видео? Я даже не представляю, за кого дочь замуж отдаю.
Обязательно, позвонимся! На неделе!
Неделя прошла и ещё одна, знакомство всё откладывалось.
За две недели до свадьбы Светлана набрала дочку. В голосе простая просьба.
Катя, а пригласительный мой не потерялся? Я Людмиле показать хотела, похвастаться…
Молчание в трубке долгое, тяжёлое.
Катя?
Мама… Тут такое. Голос мелкий, будто не её.
Что такое?
Понимаешь, у Максима родители… ну, они привыкли к определённым стандартам.
Светлана сжала телефон. Холод пробежал по спине.
И?
В общем… ты не приглашена. На свадьбу. Мам, ты не обижайся, правда…
Светлана не сразу поняла слова, будто сквозь воду.
Не приглашена? Почему?
Да потому что… стыдно рядом с тобой стоять, мам! Ты себя в зеркало давно видела? Я не могу, прости, всё, пока!
Гудки.
Светлана так и осталась сидеть с телефоном в руке. Минута. Пять. То ли всё застыло, то ли всё помчалось с бешеной скоростью понять невозможно.
Ноги понесли её в ванную, к зеркалу.
На неё глядела чужая женщина. Серые волосы собраны в тонкий хвостик, морщины вокруг глаз и рта, по лбу. Кофта, купленная ещё перед кризисом. Тридцать лет жизни с трудом. Ради Кати. Ради её будущего.
Вот оно будущее.
Две недели Светлана жила, будто во сне. Шла на работу, варила кашу, ночами смотрела в потолок, не веря в происходящее. Внутри пусто.
В день свадьбы она всё же открыла соцсети. Сама не поняла зачем.
Снимки одна за другой. Катя в том самом платье, светится счастьем. Рядом высокий парень Максим. Блеск, богатство, смех. Катя с элегантной женщиной в жемчужном ожерелье тёща, должно быть. Максим с солидным мужчиной, отцом. Подружки невесты.
А про Светлану даже не вспомнили. Она лишняя.
Светлана рыдала до утра. Не от обиды. От страшной, ясной пустоты тридцать лет жизни для другого ничего не значили. Портмоне. Служебный персонал. Неудобная бедная родственница.
Через три дня раздался звонок.
Мама, поговорим? голос у Кати виноватый, но сухой. Я, может, вспылила тогда…
Екатерина, голос вышел ровным, чужим. Ты теперь взрослая, замужняя. Семья у тебя богатая, муж рядом. Больше денег просить не будешь.
Мам, ну ты чего? Я просто хотела извиниться!
Я осталась одна, когда тебе был год. Без мужа, денег, помощи. И вырастила тебя. Ты уж точно справишься у тебя шансов было больше.
Мам, неужели ты обиделась?
Светлана слушала шорохи в трубке.
Я не обиделась, Катя. Я просто кое-что поняла для себя.
Она отключила телефон.
За окном закат рыжий, густой, почти такой, как тридцать лет назад. Светлана впервые за долгое время думала не о дочери, а о зимних сапогах, которые давно нужно купить, и о кудрявой Ирине из салона у метро: может, всё же записаться. Начать, наконец, жить для себя.
Вот и весь вывод: нельзя посвятить себя другому до последней капли. Если не ценят, значит, пора вспомнить о себе.
