Толик, больше не приходи ко мне. Понимаешь? спокойно сказала я.
А что, сегодня не зайти? недоумевал он.
Это было раннее утро, и Толик уже стоял на пороге, спешил на работу.
Нет, вообще не приходи, уточнила я.
Что случилось, Дина? Я позвоню тебе днём, быстро поцеловал меня он и уже мчался прочь. Я закрыла за ним дверь и вздохнула с облегчением.
Я долго не могла сказать эти слова; они давались тяжко. Толик был почти родным человеком. В ту ночь я была полна желания, прощалась, а он ничего не понял, лишь удивился:
Дина! Как же ты сегодня умничка! Богиня! Будь всегда такой! Люблю тебя, малышка!
Раньше наши семьи дружили: я с мужем Ромой, а рядом Толик с женой Белкой, которую он ласково называл Беллой. Молодость была шумной, беспокойной, полной приключений. Если я покупала платье, туфли или сумочку, то слегка задумывалась и о том, понравится ли новинка Толику. Белка была моей лучшей подругой.
Сколько же нам пришлось вместе пройти трудно пересказать. Я знала, что Толик ко мне неравнодушен, но дистанция всегда соблюдалась. При встречах он нежно обнимал меня, шептал в ухо:
Динка, как же я соскучился!
Когда семьи дружат, часто возникает взаимное влечение: мужчины к женщинам, женщины к мужчинам. Человек падок на искушения. Ктото влюблён в жену друга, ктото в друга. Дружба часто держится до поры, пока не вспыхнет искра. Я не верю в чистую дружбу между мужчиной и женщиной гдето уже была, будет или будет постель. Это всё равно, что разжигать огонь у кучи сена: рано или поздно всё сгорит. Исключения бывают, но редки.
Мой Рома сладко улыбается, глядя на Белку, и я шлёпала его по затылку.
Динка, не заморочек! Мы же друзья! смеялся он, а потом добавлял:
Не грешит тот, кто в земле лежит
В Бэлле я была уверена: она не перескочит границу. А Рома любил собирать «малину» в чужих садах, и потому спустя двадцать лет мы разошлись. Он женился на той же «малиной», когда она уже болтала о наследнике. К тому времени наши дети выросли и ушли из дома. Я собрала Роме чемодан, благословив его на второй брак.
Вот и пришло женское одиночество, сначала горевала я. Белка с Толиком часто наведывались, пытались меня «пожалеть». На самом деле я не страдала, лишь перестала радоваться праздникам. Оставалась одна в уголках квартиры, особенно в праздники ощущаешь пустоту, когда не с кем поделиться радостью, печалью, словом.
Через три года Толик остался вдовцом. Белка тяжело болела годы и перед смертью завещала меня своим мужем.
Дина, присмотри за Толием. Не хочу, чтобы он достался другой. Ты ему нравилась, я это чувствовала. Живите вместе.
Толик оплакал жену, воздвиг ей гранитный памятник, посадил цветы. Со временем стал приходить ко мне. Я открыто принимала его, помогала пережить утрату. Готова была дарить вдовцу тепло, опеку, любовь. Было о чём вспомнить, над чем посмеяться, над чем погрустить.
Мы прошли многое: радости и горести делили пополам, сблизились ещё теснее. Но со временем я начала уставать от этой связи. Меня раздражал Толя, я спорила с ним без причины, придиралась. Понимала: это не моё. Запах не тот, постель холодна, юмора нет. Его речь казалась мне пустой болтовнёй, да и вкусы в еде, одежде слишком привередливы. Как месяц, что светит, но не согревает. Возможно, Белка терпела его выкрутасы, потому и любила.
В душе начались терзания. Я, кажется, уже привыкла жить одна, без лишних соседей. Симпатия к Толе испарилась. Когда он стал меня просто бесить, я предложила мирно разойтись. Решила подарить ему одну яркую ночь пусть запомнит и уйти навсегда.
Толя же любил меня безудержно, считал всё у нас волшебным. На мои выпады отвечал невинной улыбкой, целовал руки, не обижался. Не спорил, не сердился. Порой простодушно улыбался:
Диночка, не сердись. Я всё улажу. Ты не сможешь меня бросить. Не отпускай меня, не разжимай пальцы. Кто ещё будет тебя любить, как я?
И правда, после его слов я таяла, как свеча.
Дина! Что случилось? Ты в порядке? позвонил он в обеденный перерыв.
Всё в порядке. Приходи пораньше, я ужасно соскучилась, прошептала я, чувствуя вину.
Ну, ты как мой чемодан с оторванной ручкой: и бросить жалко, и тащить неудобно
Наши пути сплелись, а что делать? Оставить вдовца на произвол судьбы? Пусть пропадёт бедняга
