Когда декретный отпуск — это мужская обязанность: семейные баталии Кости, Оксаны и Варвары Семёновны о родительских ролях, карьерных амбициях и границах в российской квартире

Без рубрики

Автор Perfect WorldВремя чтения 9 мин.Просмотры 1Опубликовано 02.01.2026

Забери ключи от нашей квартиры у мамы, потребовала жена.

Мам… Костя шагнул вперед. Отдай ключи, пожалуйста.

Костенька, ты что, совсем? Варвара Семёновна отступила к вешалке с шапками.
Ключи отдай и отправляйся домой, Оксана права это наши семейные дела.
Да она тебя сгубит! взвизгнула мать. Она тебя за человека не считает!
Мама, пожалуйста, уходи, Костя аккуратно выудил из её ладони ключи. Потом позвоню, разберёмся.

Когда дверь с тихим щелчком захлопнулась за Варварой Семёновной, Костя привалился к стене. Вид у него был такой, будто он только что вагоны с картошкой разгружал под снегом.

Оксана медленно повернулась:

Напоминаю, Костя. Ровно полгода прошло, вчера в полночь мой декрет закончился. А твой торжественно начался! Доброе утро, папа!

Да помню я, помню… Просто на работе сейчас завал, шеф косо глядит. Ну ты же понимаешь, меня только что на зама поставили, надо когти показывать. А ты ребёнка на меня свалила!

Когти покажешь потом. Через шесть месяцев. Или давай снова пересчитаем наш брачный договор? она приподняла бровь. Мы всё обсудили ещё на берегу.

Никаких «ой, я передумал» и «ты же мать, а я работаю». Помнишь, что я сказала перед ЗАГСом?

Костя тяжко вздохнул.

Что если развод, то сын с тобой. А я воскресная нянька.

***

К своему выходу на работу Оксана готовилась, как к марафону ровно полгода, отсечки по календарю, три запасных кофточки и гречка в шкафу. Главное вырвалась, свобода-то как-то не пахнет, а аж звенит!

Муж идею своего декретного отпуска воспринял с энтузиазмом навозного жука перед посадкой картошки но соглашение есть соглашение, долг чести для русского! Слово, как известно, дороже рубля.

В понедельник утро, отчёт, совещание и… звонок свекрови. Оксана машинально поднимает трубку, даже не посмотрев, кто звонит и сразу понимает, зря.

Да, Варвара Семёновна, добрый день, Оксана поджимает трубку плечом, одной рукой печатает диаграммы.

Оксана, у тебя голова есть?! Я звоню Костеньке а там ребёнок орёт, как мартовский кот! Сын мне заявляет, ты на работу ушла, а он памперсы меняет. Это что за фарс?

Это не цирк, Варвара Семёновна. Это строгое следование договору. Костя в декрете, спокойно отвечает Оксана.

Какой декрет мужику в двадцать семь?! свекровь почти сорвалась на ультразвук. У него карьера, его только-только замом поставили!

Ты понимаешь, что под него уже ловушку копают, пока он тут слюни подтирает?! Мужчина должен семью кормить, а не каши варить!

Оксана медленно откинулась на спинку стула.

Добытчик теперь я. А Костя родитель. Прекрасный расклад, если задуматься.

Феминизм… Варвара Семёновна захлебнулась словами. Интернетов насмотрелась, семью в тартарары!

Мать должна быть при детях, борщ варить и одеяла вышивать! А ты?! Бросила ребёнка на неопытного парня! Карьера тебе дороже семьи!

Забавное замечание, Оксана немного прищурилась. Напомните: вы Костю месяца в три к своей матери в Тверскую область отправили, не так ли?

В трубке стояла тишина. Оксана представила, как свекровь возмущённо утирает нос, ведь раньше ни в чём не перечила ей.

Было другое время! наконец фыркнула Варвара Семёновна. Нужно было стаж нарабатывать, деньги копить на кооперативную трёшку.

Вот и мне надо стаж нарабатывать. И накопить на квартиру побольше. Значит, мы с вами квиты. Только я ребёнка в деревню не сдаю, он с родным отцом.

До свидания.

Оксана нажала «отбой» и с облегчением вернулась к отчётам.

***

Вечером обнаружила мужа в гостиной Костя сидел на диване, подпирая голову руками, рядом горка использованных салфеток. Сын в манеже вопит на всю квартиру, как будто увидел грабителей.

О, прибыла! даже не взглянул. Тимоша кабачок не ест. Плюётся на меня всеми доступными способами.

Надо было подогреть покрепче, он у нас холодное к еде не признаёт, Оксана подошла к сыну и взяла его на руки.

Малыш моментально успокоился, уцепившись маленькими кулачками за её жакет.

Мама звонила… Костя глухо сказал. Час втихую лекцию читал, что я, мол, тряпка.

Оксана замерла на месте.

И как ты ответил?

А что тут попробуешь ответить? Отчасти она права мужики в отделе надо мной угорают, предлагают халат и тапочки. Шеф сегодня звонил спрашивает, может, отчёты хоть из дома проверять буду. Говорит, что если выпаду из жизни, места зама мне после реорганизации точно не видать.

Оксана посадила сына обратно, села напротив.

Костя, глянь на меня. Когда ребёнка заводить собирались, ты клялся, что ты современный человек. Ты уважаешь мой труд, хочешь быть не просто биологическим папой, а участником. Что поменялось? Мама высказалась?

Костя вскочил и начал мерить шагами гостиную.

Причём тут мама? Оксан, я мужик! Мне двадцать семь лет, хочу расти, деньги домой нести! Может, ты ещё полгодика посидишь, а я потом честно всё возьму на себя? Когда шеф на меня начнёт косо смотреть, а Лариса проект не заберёт? В полтора отдаём в садик.

Нет, твёрдо сказала Оксана.

В смысле нет? Костя застыл, как балалайка без струн.

Надо было изначально не подписываться на мои условия. Принял? Теперь не отвертишься. Если уйду обратно, проект уходит Ларисе, и про карьеру забудь я вообще, может, не вернусь.

Моя карьера не менее важна, чем твоя.

Эгоистка, процедил Костя, мама права, ты всё для себя, семье крохи.

Оксана ощутила, как греет злость.

Значит, эгоистка? Очень хорошо. Завтра суббота. Тим только твоё пополнение, а я в офис, доделывать проект. В воскресенье еду к Ирине, буду у неё весь день.

Ты не посмеешь! Костя вытаращил глаза. Я тут один не справлюсь, он весь зубами мается и капризничает!

Справишься, ты ж отец!

Ночью спали в разных комнатах, накрывшись одеялами и злюсь на всю квартиру.

***
Через неделю Варвара Семёновна перешла к тяжёлой артиллерии заявилась с утра пораньше в среду, даже не позвонила. Дверь открыла своим запасным ключом. Оксана стояла у зеркала, собиралась на важную встречу.

Стой! в прихожей её перегородила Варвара Семёновна. Куда ломишься? Ребёнок орёт, Костя карифанит с кастрюлей, а ты хвост распушила и на работу бежишь!

Варвара Семёновна, пропустите. Я уже опаздываю.

Не пущу! и руками в дверной косяк как медведь на тропе. Пока не пообещаешь, что завтра напишешь заявление о продлении отпуска ни шагу!

Сына своего изводишь, смотри, уже поседел!

Из кухни Костя выглянул, бледный как простокваша.

Мама, ну ты хватит… начал он.

Молчи, Костенька! Совсем под каблук ушёл, а она рада! Оксана, ты мать или менеджер? Грош цена женщине, которая газету и работу ставит выше детского горшка!

Оксана глубоко вздохнула.

Варвара Семёновна, вы сейчас врываетесь в частную территорию моей семьи. Если не отойдёте от двери вызову полицию. И верните, пожалуйста, ключи. Немедленно.

Полицию? На меня?! свекровь схватилась за сердце. Костя, слышишь? Тебя выгонять хочу!

Костя, Оксана глянула ему прямо в глаза. Забираешь ключи у мамы и объясняешь ей, что мы наедине разберёмся или я завтра же подаю на развод. Тим с тобой, навсегда. Сам, без моей помощи. Вот тебе карьерный рост с ребёнком на руках.

Как тебе перспектива?

Костя взгляд переводил с жены на мать, на лице было такое выражение, будто ему пообещали скрестить экзамен по физике и заседание домкома. С Оксаной шутить не решился она всегда свои слова выполняла.

Мам… он сделал шаг вперёд. Отдай ключи.

Костенька, ты что удумал? отступила Варвара Семёновна.

Ключи, пожалуйста. И домой. Оксана права, это наши дела. Мы ведь договорились до свадьбы, и я отвечаю за свои слова.

Она тебя сгубит! вскрикнула свекровь.

Мама, домой, Костя аккуратно забрал ключи. Я ещё позвоню.

Дверь за матерью захлопнулась. Костя тяжко рухнул на стену, будто с Плющихи до Тверской пешком бежал.

Лучше стало? спросил он с горечью.

Нет, Кость. Не лучше. Мне-то самой неприятно, что до шантажа дошло…

Ты бы и правда… ну, с Тимошей… вот так поступила?

Оксана подступила ближе.

Костя, я тебя люблю. Сына вообще обожаю. Но не позволю себе быть загнанной лошадью только из-за твоего шефа или мамы, у которых Совок ещё не выветрился. Хотим быть вместе будь мне партнёром, не помощником, не прислугой, а настоящим партнёром.

Если не готов значит, по разным путям.

Я бы ушла. Воскресная мама лучше, чем жена-бульдог, которой жизнь не мила.

Костя помолчал. Потом тихо тронул её плечо.

Иди. Встреча ведь скоро.

Оксана улыбнулась и вышла из квартиры.

***
Три месяца промелькнули, как майский снег. Оксана на работе, вдруг звонок Костя просит спуститься к охране.

Ну всё, прошли боевое крещение! Костя вытер пот со лба и счастлив, как после премии в поликлинике. С Тимошей ходили к врачу.

Бабка там пыталась объяснить, что я не так держу ребёнка.

И что сказал?

Говорю: высшее образование по подгузникам, сам справлюсь! Она рот так открыла точно как мама твоя.

Оксана рассмеялась.

Мама звонила?

Звонила вчера. Снова: «Теряешь лучшие годы». Я ей: «Мама, если ещё раз номер на месяц в бан!» Я не теряю, я кайфую! Работа никуда не денется.

И что?

Обиделась, но, кажется, начинает понимать, что я теперь отец не под каблуком, а по зову сердца.

Знаешь, Оксан… Я сначала злился, думал, что ты издеваешься. А сейчас смотрю на коллег они своих детей только на фотографиях видят! Домой приходят уже спят, утром ещё не проснулись. Я так не хочу.

Оксана пожала его руки.

Я знала: справишься.

А отчёты теперь по ночам пишу! подмигнул Костя. Шеф жалуется, отдел буксует. Сказал, подожду, место зама зарезервировано.

Оказывается, незаменимых нет, но ценные кадры даже в декрете берегут.

В коляске заворочился Тимоша. Костя тут же его подхватил.

Ладно, Ксюша, мы побежали нам ещё в «Пятёрочку», ужин докупить. Пока, лапушка!

Оксана поцеловала мужа и сына и пошла обратно в офис. Всё-таки она не ошиблась в человеке!

***
Варвара Семёновна сына не простила теперь звонит редко и коротко, только по делу.

Оксана работает, скоро и Костя выйдет на службу.

Оба родители в декрете отсидели свои полгода: теперь, когда Тимоша подрос, позвали няню.

Самое трудное позади а они выстояли!

Tout ne se réglera qu’avec un test ADN : « On ne veut pas d’enfants qui ne sont pas des nôtres ! » s’exclame la belle-mère — Cent mille euros seulement ? ricane Élisabeth. — Tu ne mets pas bien cher la liberté de ton fiston ! Tu pourrais peut-être en trouver deux cent mille ? — S’il le faut, je les trouverai, marmonne Marie. — Alors, tu acceptes ? Si ce n’est qu’une question de prix… — Marie, dis-moi franchement, t’as mis longtemps à réfléchir avant de proposer ça ? demande Élisabeth. — On met de côté la question d’argent, tu m’expliques comme femme à femme ! — Évitons les leçons de morale, grimaça Marie, personne n’est tout blanc ! Et toi, en tant que mère de famille nombreuse, tu sais ce que c’est, se battre pour son enfant… — Donc, tu veux tout simplement m’acheter ? réplique Élisabeth. — Ou acheter ma Dasha ? Parce qu’on galère, tu crois que tu vas juste jeter de l’argent et tout ira bien, comme par magie ? Surtout que ton Ivan à ma Dasha, il a d’abord raconté des balivernes, l’a engrossée, et maintenant… Je ne sais même pas comment dire. Il se cache dans les buissons ou sous les jupes de sa mère ! Pour qu’on ramasse derrière ses bêtises ! — Élisabeth, soyons franches, dit Marie. — Mon Ivan n’a que dix-huit ans ! Il est trop jeune pour une famille et un enfant. Il doit étudier ! Se trouver un travail ! Mais avec les chaînes d’une famille et d’un bébé, où ira-t-il ? — Il n’y pensait pas, ton Ivan, quand il courait après ma Dasha ? s’amuse Élisabeth. — Il faut qu’il apprenne ce qu’est la vie adulte et responsable ! Il a fait un enfant, eh bien, qu’il assume ! Sinon, il y a beaucoup d’autres options : tribunaux, pensions alimentaires… Marie en est bouche bée. — Fais attention : tu vas gober une pie ! souffle Élisabeth. — Que je m’échine du matin au soir, ça veut pas dire que je ne sais rien ! — Je ne suis pas venue pour me battre, mais pour régler ça calmement, reprend Marie après s’être maîtrisée. — Et je suis prête à payer, pour la tranquillité ! — Payer pour quoi, au juste ? demande Élisabeth. — Parce que ton Ivan a mis ma Dasha enceinte ? Ou parce qu’il la fuit depuis deux mois ? Ou pour qu’elle aille avorter ? Ou c’est un acompte pour les pensions quand elle accouchera ? Marie n’aime clairement pas le dernier scénario… N’importe quand, on pourrait s’en prendre à son fils et exiger des comptes ! — Ne me mélange pas tout ! menace Marie du doigt. — Je t’offre du vrai argent pour que ce problème soit réglé une fois pour toutes ! Tu gères comme tu veux : avorter, garder, donner à l’ASE, ça m’est égal ! Il suffit qu’Ivan ne soit mêlé à rien ! Si c’est pas assez, arrête ton cinéma et dis combien tu veux ! Au pire, je prends un crédit au nom de mon mari ! — Marie, va donc te faire voir ! dit Élisabeth. — En tant que femme honorable, je n’ose pas dire où exactement. En tout cas, avec ce genre de proposition, il est clair que tu n’as jamais entendu parler d’honneur ! Tu sais donc où aller, combien de temps, et où fourrer ton argent ! — Élisabeth, mettons-nous d’accord, dit Marie énervée. — Va en paix ! conclut Élisabeth. — Ou je lâche mon chien ! Il n’était jamais certain que Marie protégerait son fils, mais tant qu’Élisabeth était furieuse, elle garderait sa fille loin d’Ivan. Il aurait donc du temps pour se ressaisir et poursuivre ses études tranquillement. Et si Élisabeth changeait d’avis, Ivan aurait déjà disparu dans la ville, inscrit à la fac. À la ville, on peut se cacher : on ne le retrouvera pas en cent ans ! Marie se contint pour ne pas arracher les tresses d’Élisabeth : — Quelle fière ! Elle snobe l’argent ! Je suis venue gentiment ! Et elle menace de lâcher le chien ! Avec des gens comme elle, mieux vaut ne pas partager le champ… Mais Marie ignorait que cette histoire ne faisait que commencer. Car elle avait commencé bien plus tôt. Les parents découvrent rarement les problèmes de leurs enfants à temps. C’est presque toujours trop tard. On peut juste espérer qu’il ne soit pas trop tard pour réparer. Quand le bruit est arrivé aux oreilles de Marie, elle a presque eu une attaque : Ivan a mis enceinte Dasha, la fille d’Élisabeth ! — Que mon Ivan se soit intéressé à Dasha ? Pourtant… — pour ne pas dire une bêtise, elle change de ton, — elle vient d’une famille nombreuse ! Elle n’a rien à offrir ! Ivan n’aurait jamais regardé une fille comme elle ! — Je le tiens de la source, — dit Ignatienne. — Si tu ne me crois pas, demande à n’importe qui au village ! Tout le monde est au courant, sauf toi ! Marie se réfugia chez elle, troublée. Ni mari ni fils à la maison, ils étaient partis à la forêt, et ne rentreraient que le soir. Impossible de faire quoi que ce soit avec cette nouvelle en tête. L’angoisse l’a rongée toute la journée. Quand son fils est rentré, elle s’est jetée sur lui : — Tu étais pressé ? Tu n’as pas trouvé de filles normales au village ? Ivan dut avouer. Il pensait cacher la vérité jusqu’à la fin des vacances et filer au bourg pour son apprentissage ! Il aurait échappé au scandale… Mais pas à la colère de sa mère. Il pleure, confesse, tente d’attendrir. Ivan n’était ni joli garçon ni particulièrement malin, pas franchement populaire. Mais, à son âge, les hormones… Impossible, la pression des copains, la peur de rester seul. — Et Dasha était d’accord ! — Dasha, elle dirait oui au diable ! — fulmine Marie. — Dix-neuf ans et les garçons la fuient comme la peste ! Peu d’imbéciles oseraient se lier avec une famille pareille ! Pauvreté, enfants à la pelle, père malade… Prends Dasha, tu vas trimer pour sa famille toute ta vie ! — Mais elle est gentille ! Elle est douce ! — pleure Ivan. — Et le fait qu’elle soit vilaine, ça ne t’a pas gêné ? — crie Marie. — Mais comment as-tu… Ivan rougit, baisse la tête. — Mon Dieu, quelle tuile ! — Marie se prend la tête. — Il s’est passé deux fois, — murmure Ivan. — Pas besoin de plus ! — réplique Marie. — Tu vas voir le résultat bientôt ! Et tu veux entrer à la fac l’an prochain ! Avec un bébé, tu seras obligé de payer les pensions ! — Peut-être que l’enfant n’est pas de moi ? — propose Ivan. — On aimerait y croire, mais qui voudrait d’elle ? — soupire Marie. — De toute façon, si on n’arrive pas à s’arranger, seulement un test ADN ! On ne veut pas d’enfants qui ne sont pas les nôtres ! — Elle a promis de rester fidèle, — dit Ivan. — Prie pour qu’elle t’ait menti ! — grogne Marie, prenant la boîte à économies. — Gricha ! Le père, lui, préfère quitter la pièce… — Gricha, c’est pas folichon dans la boîte ! — crie Marie. — C’est sur le livret, — répond Gricha. — Dans une semaine, ça tombe. Tu te souviens plus ? — Comment oublier ! Je vais finir par perdre la tête ! — Marie se laisse tomber, boîte en main. — Tu as entendu ce qu’a fait Ivan ? — Il a grandi ! — sourit Gricha. — On prépare le mariage ? — T’es fou ? Quel mariage ? Avec qui ? — s’étouffe Marie. — Jamais de la vie ! On va payer pour s’en débarrasser ! Cent mille, ça suffirait ? — Comment savoir ? — hausse les épaules Gricha. — Élisabeth accepterait même dix centimes ! — Non, faut plus que ça, — pense Marie. Elle compte la trésorerie, pense au livret. — On a deux cent mille. Je propose d’abord cent. Si elle négocie, je donnerai deux cent. Au pire, dans une semaine, j’aurai cinq cent. Marie approuve son propre calcul. — Tu viens avec moi ? — demande Gricha. — T’aurais dû surveiller ton fils, on n’en serait pas là ! — peste Marie. — J’irai seule ! *** Élisabeth ne donne pas de réponse claire. Dasha ne compte pas, elle ne décide rien. Mais Ivan passe ses vacances tranquillou, puis file au bourg pour son apprentissage, interdit de revenir avant l’été suivant. Le héros parti, plus rien à en dire. On bavarde surtout sur Dasha, qui déambule enceinte et accouche. Et sur Élisabeth, la mère. — Même pas fichue de lui soutirer des pensions ! Ils vont devoir se serrer la ceinture ! Élisabeth, ça lui passe au-dessus. — On ne veut rien de vous ! On s’en sortirai, coûte que coûte ! Fin juin, Ivan revient au village. Les parents le gardent enfermé. Il repartira bientôt à la ville si les examens passent. Mais Ivan plante ses exams. — Gricha, va négocier au bureau militaire ! — exige Marie. — S’il part à l’armée, il oubliera tout ! Peut-être pourra-t-il retenter sa chance l’an prochain ! Ça ne marche pas, et Gricha se fait casser la figure et embarquer par les gendarmes. De retour, il raconte comment Ivan pourrait être dispensé : — Il doit épouser Dasha et reconnaître l’enfant ! Il aura une exemption tant que l’enfant a moins de trois ans ! Après, il en fera un autre à Dasha, et encore une exemption ! Et à force, il ne sera plus appelé ! — T’as perdu la tête ? — s’écrie Marie. — Je ne souhaite pas ça à mon pire ennemi ! — Alors il partira ! — conclut Gricha. Marie préfère tout sauf l’armée à son fils. Mais il n’y a plus d’alternatives. — Prends la boîte, on va supplier, — capitule Marie. — Gricha, prends l’argent ! Peut-être qu’elle acceptera… — Après qu’elle t’a envoyée bouler ? — sourit Gricha. — Et ce qu’elle a entendu sur nous tout le long de l’année ? Peut-être mieux de le laisser partir ! Il n’a pas besoin qu’Élisabeth nous fasse courir partout au village ! — On s’agenouillera ! On suppliera ! — ajoute Marie. — Je ne crois pas qu’elle acceptera. Jamais de la vie ! Même contre la torture ! — secoue la tête Gricha. — Mieux vaut envoyer Ivan au bois jusqu’à ses vingt-sept ans ! — Prends la boîte et suis-moi ! — ordonne Marie.

— Никак всё не складывается у меня гладко, — вздохнула Лена. — Мой отчим всё время меня ругает. — Как тебя зовут, красавица? — незнакомец присел рядом с девочкой. — Лена, — ответила девочка. — А вас как? — Я — Кирилл, твоя мама и я скоро будем жить вместе. Теперь мы — ты, я и твоя мама — одна семья! Вскоре мама и Лена переехали к Кириллу в просторную трёхкомнатную квартиру. Отчим был добрым, постоянно дарил Лене сладости и игрушки, а отец звонил только, чтобы поскандалить с её мамой. Тогда мама сказала Лене, что у папы новая семья, и что он уехал. Девочку это очень ранило — она его любила. Мама могла поругать и отшлёпать Лену, но отец никогда так не делал. Лена отлично помнила, как во время развода мама кричала на папу, даже хотела его ударить. Ей запомнилась фраза, которую мама сказала тогда: — Не думай, что это ты мне первым изменил — твои рога намного старше, чем у лося! После этого мама собрала вещи и уехала с Леной к бабушке. Лена не понимала, откуда у папы рога, если тот был лысым, даже волос не было. Тогда мама и папа окончательно расстались. С Кириллом всё было хорошо до тех пор, пока Лена не пошла в первый класс. Она не любила школу, вела себя плохо, и родителей часто вызывали к директору. Иногда вместо мамы приходил отчим, который серьёзно относился к учёбе и всегда помогал Леночке делать уроки. — Ты — никто для меня, не можешь мне указывать! — Лена повторяла слова, услышанные от бабушки. — На самом деле, я для тебя — отец, ведь это я тебя кормлю и одеваю, — отвечал Кирилл. Когда Лене исполнилось десять, её отец вернулся. К этому времени Лена уже понимала, что значит «рога наставить». — Наверняка, его новая жена тоже ему «рога» наставила, поэтому он ушёл, — поясняла мама. Отец попросил разрешения общаться с дочерью, мама согласилась — Лена была счастлива встретить папу. — Как дела? — спросил отец. — Не очень, — грустно ответила Лена. — Кирилл всё время меня ругает. — Он тебе не родной, какое право у него кричать?! — разозлился папа. — Даже бабушка так считает, а ему всё равно, — преувеличила Лена: отчим никогда не кричал, а ей просто хотелось, чтобы папа переживал из-за неё. — Я разберусь с этим, — пообещал отец. На прогулке в парке они узнали, что кататься на горках детям можно только на восьми, остальные — только с взрослыми, а отец не разрешил скатиться самой. Тогда Лена попросила у папы новый смартфон на день рождения. Мама потом рассказала отцу, что Кирилл никогда не ругает Лену, но отец не поверил. — Папа — настоящий жадина! — пожаловалась Лена Кириллу. — Даже в парке ничего не купил — только мороженое, и всё. Просто погуляли и домой. Кирилл, ты лучше моего папы. — Исправим ошибку — проведём выходные в детском развлекательном центре! Но планы поменялись: у Кирилла на работе случился форс-мажор, и он проигнорировал намёки на новый смартфон. — Папа! Кирилл меня обманул! — плакала Лена в телефон. — Пообещал развлекательный центр на выходных, а потом сказал, что я не заслужила ни поездку, ни смартфон. Хотя это было неправдой, отец сразу купил дочери смартфон, хоть и бюджетный — денег на дорогой не хватило. — Почему нельзя подождать дня рождения? — спросил Кирилл. — Я о собаке мечтаю! — призналась Лена. — Ой, с собакой гулять надо, а тебе ведь, как всегда, не захочется! — ответил отчим. Лена впала в истерику, позвонила отцу и жаловаться начала: — Папа, забери меня отсюда! Кирилл ко мне пристаёт и поучает! — всхлипывала она. Начался скандал, все ругались, а саму Лену отправили к бабушке. Вскоре туда переехала и мама с вещами — она сообщила, что уходит от Кирилла. Отец вернулся к жене, так как выяснилось: она беременна. Теперь у Лены не будет ни нового смартфона, ни собаки, а бабушка ей и кошку не разрешит!

Seulement après un test ADN. On ne veut pas d’étrangers, a déclaré belle-maman — Juste cent mille euros ! — ricana Élisabeth. — Tu ne vaux pas cher la liberté de ton fiston ! Et si tu grattes bien, tu pourrais en trouver deux cent mille ? — S’il faut, je trouverai, — marmonna Marie. — Alors, tu acceptes ? Si c’est juste une question de prix. — Marie, dis-moi franchement, tu as longtemps réfléchi avant de proposer ça ? — demanda Élisabeth. — On met de côté le sujet de l’argent ! Parlons entre femmes ! — Évitons les sermons, — fit la grimace Marie. — Personne n’est irréprochable ! Toi, avec toute ta tribu, tu devrais comprendre qu’on fait tout pour ses enfants… — Donc, tu veux carrément m’acheter ? — coupa Élisabeth. — Ou acheter ma Daphné ? Parce qu’on galère, tu penses balancer de l’argent et tout s’arrange ! Et ton petit Ivan, il a bien embobiné ma Daphné, il l’a mise enceinte — et maintenant… Je ne sais même pas comment le dire. Il a fui, ou il s’est remis sous les jupons de sa mère ! Pour qu’on s’occupe des conséquences de ses “œuvres” ! — Élisabeth, soyons claires, — lança Marie. — Ivan n’a que dix-huit ans ! Il n’est pas prêt pour une famille et un bébé. Il doit finir ses études ! Trouver du travail ! Où ira-t-il avec ce boulet d’une famille et d’un enfant ? — Mais avant, ton Ivan ne pensait pas à tout ça quand il courait après ma Daphné ? — ironisa Élisabeth. — Il est temps qu’il apprenne ce que c’est qu’être adulte et responsable ! Il a fait un enfant, qu’il assume ! Sinon, il y a plein d’autres options ! Tribunaux, pension alimentaire… Marie en resta bouche bée. — Tu vas avaler une mouche ! — souffla Élisabeth. — Et si tu crois que je me tourne les pouces du matin au soir, tu te trompes ! — Je ne suis pas venue me battre, mais pour régler ça tranquillement ! — dit Marie, une fois qu’elle s’était reprise. — Je suis prête à payer pour votre “gêne”. — Et tu payes quoi en fait ? — demanda Élisabeth. — Pour qu’Ivan ait mis Daphné enceinte ? Ou pour avoir fui depuis deux mois ? Ou pour que ma Daphné aille avorter ? Ou c’est le premier acompte sur la pension quand elle accouchera ? Marie hésita face à la liste. Mais la dernière option lui déplaisait franchement. À tout moment, son fils pourrait être poursuivi et forcé à assumer ! — Ne m’embrouille pas ! — Marie secoua le doigt. — Je te propose du vrai argent, pour clôturer cette histoire une bonne fois pour toutes ! Ce que tu choisis, ça ne me regarde pas ! Avorter, garder l’enfant, le placer, c’est comme tu veux ! Mais que mon Ivan ne soit mêlé à rien ! Si l’argent ne suffit pas, arrête ta morale et dis combien tu veux ! S’il faut, je prends un prêt sur le dos de mon mari ! — Marie, va donc te faire voir ! — répondit Élisabeth. — En tant que femme honnête, je préfère ne pas préciser l’endroit. Mais, si tu proposes ça, l’honnêteté, tu ne connais pas ! Alors, tu sais parfaitement où aller et combien de temps y rester, et où fourrer tes billets ! — Élisabeth, soyons raisonnables ! — insista Marie. — Pars en paix ! — répondit Élisabeth. — Sinon je lâche le chien ! On n’a jamais su si Marie avait réussi à protéger son fils, mais tant qu’Élisabeth était furieuse, elle ne laisserait sa fille approcher Ivan. Ça lui donnait du temps pour se remettre et tenter de poursuivre ses études tranquillement. Et si jamais Élisabeth changeait d’avis, Ivan aurait filé à la ville pour l’université. Et la ville, c’est immense ! Pour le retrouver, il leur faudrait cent ans ! Marie se retenait à peine de ne pas sauter à la gorge d’Élisabeth : — Elle se la joue fière ! Elle refuse mon argent ! Je viens gentiment ! Et elle, elle parle de lâcher son chien ! Quelle histoire ! Pas moyen de faire route avec des gens pareils, prêts à retourner le couteau dans la plaie ! Marie ne savait pas encore que cette histoire ne faisait que commencer. Elle avait commencé bien avant. Les parents apprennent rarement à temps les problèmes de leurs enfants. C’est souvent trop tard pour y changer grand-chose. Quand la rumeur est venue dire à Marie qu’Ivan avait mis Daphné d’Élisabeth enceinte, elle a failli défaillir. — Qu’Ivan se soit intéressé à Daphné ? Elle est… — pour éviter un mot blessant, elle s’est reprise, — d’une grande famille ! Elle n’a rien d’attirant ! Ivan n’aurait jamais regardé une fille comme ça ! — Je te raconte ce qu’on m’a dit, — affirma Ignatievna. — Crois-le ou non, demande à n’importe qui au village ! Tout le monde est au courant ! Sauf toi ! Sous le ricanement d’Ignatievna, Marie est rentrée chez elle. Son mari et son fils étaient partis tôt en forêt, ils ne reviendraient que le soir. Marie aurait dû s’occuper de la maison, mais la nouvelle de l’enfant lui hantait l’esprit. — Mais pourquoi ? Et comment ? Ils ne nous servent à rien ! En se rongeant toute la journée, Marie a failli devenir folle. Et quand son fils est rentré, elle lui a sauté dessus : — Où es-tu allé traîner ? Tu n’as pas de copines normales au village ? Ivan a dû avouer. Il pensait tenir jusqu’à la fin des vacances et s’enfuir en ville, où il étudiait au lycée. Là-bas, personne ne lui aurait couru après. Peut-être aurait-il eu la paix. Mais la colère de maman n’a pas raté. Ivan pleura et avoua tout, cherchant à apitoyer sa mère. Il n’était pas particulièrement beau ni brillant. Ni musclé. Il ne plaisait pas aux filles. Mais l’âge et les hormones commandaient ! Au point de crier au loup ! Et les copains le taquinaient, lui disant qu’il resterait vieux garçon. — Mais Daphné a accepté ! — Daphné, elle accepterait n’importe quel idiot ! — fulmina Marie. — À dix-neuf ans, aucun garçon ne veut d’elle ! Peu de gens veulent se lier avec une famille comme la sienne ! Ils sont pauvres ! Plein d’enfants, et leur père est alité ! Si tu prends cette Daphné, toute ta vie tu financerais leur famille ! — Maman, elle est gentille ! Douce et attentionnée ! — sanglota Ivan. — Mais sa tête ne t’a pas arrêté ? — cria Marie. — Comment as-tu… Ivan rougit et baissa les yeux. — Seigneur, quelle poisse ! — Marie se tint le cœur. — On l’a fait que deux fois, — murmura Ivan. — Il n’en faut pas plus ! — s’indigna Marie. — Le résultat ne tardera pas ! Et dans un an, tu dois tenter le concours d’entrée à la fac ! Tu feras comment avec un enfant ? Ils te colleront une pension ! — Peut-être que ce n’est pas moi le père ? — espéra Ivan. — On aimerait croire, mais qui pourrait s’intéresser à elle ? — souffla Marie. — En tout cas, si l’arrangement ne marche pas, ce sera uniquement via un test ADN ! Les enfants des autres, on n’en veut pas ! — Pourtant elle jurait qu’elle serait fidèle, — glissa Ivan. — Espère juste qu’elle t’a menti, — grommela Marie, sortant la boîte à économies. — Grégoire ! Ça concernait le père d’Ivan, donc Ivan préféra filer dans une autre pièce. — Pas lourd ici ! — lança Marie. — Il y en a sur le livret, — répondit calmement Grégoire. — Dans une semaine, le placement arrive à échéance. T’as oublié ? — Non, comment oublier ! On risque de perdre la tête ! — Marie s’effondra sur un fauteuil, boîte en main. — Tu as entendu ce qu’Ivan a fait ? — Il a grandi ! — sourit Grégoire. — On doit préparer un mariage ? — Tu es fou ? Un mariage ? Avec qui ? — Marie s’étouffa d’indignation. — Jamais de la vie ! On s’en débarrasse ! Tu penses qu’elle acceptera cent mille ? — J’en sais rien, — haussa les épaules Grégoire. — Élisabeth serait contente même avec dix centimes ! — Non, les centimes ne suffiront pas, — secoua la tête Marie. Elle compta le liquide, puis ce qu’il y avait sur le livret. — On a deux cent mille euros, — conclut-elle. — Je propose cent d’abord. Si elle négocie, je donnerai deux cent ! Dans une semaine, on peut avoir cinq cent. Marie acquiesça, satisfaite de son calcul. — Tu viens avec moi ? — demanda Grégoire. — Tu aurais dû surveiller ton fils, on n’en serait pas là ! — bougonna Marie. — Je vais y aller seule ! *** La réponse d’Élisabeth n’était pas claire, et il était inutile de questionner Daphné. Elle ne décidait rien. Et Ivan vécut tranquillement la fin des vacances avant de partir au lycée en ville. Interdiction stricte de revenir avant l’été suivant. Et comme le héros filait en ville, on n’allait pas en parler longtemps. Surtout, on parlait de Daphné, qui fit ses neuf mois, puis accoucha. Et d’Élisabeth, bien sûr. — Même pas réussi à obtenir la pension d’Ivan ! Ils vont devoir se débrouiller seuls ! Élisabeth, entendant ces commérages, répliquait qu’elle n’avait pas besoin de leur charité ! — On ne viendra pas mendier ! On s’en sortira, on ne coulera pas ! Fin juin, Ivan revint au village. Mais ses parents veillaient à ce qu’il ne sorte pas. Dès qu’il aurait passé les exams, il retournerait en ville pour la fac. Mais Ivan a raté ses examens, même dans le privé, c’était impossible. — Grégoire, va chez le général pour négocier ! — ordonna Marie. — S’il part à l’armée, il oubliera tout ! Peut-être qu’il pourra tenter la fac l’an prochain ! Impossible de négocier. Et comme Grégoire insistait, on lui compta quelques côtes, puis il fit quinze jours en cellule. De retour, Grégoire expliqua comment faire pour obtenir une dispense pour Ivan : — Il faut qu’il épouse Daphné, reconnaisse l’enfant ! Tant que l’enfant a moins de trois ans, Ivan aura le droit au report ! Après, il en fera un autre à Daphné ! Encore une dispense ! Et puis ce sera l’âge limite ! — Tu as perdu la tête ? — s’exclama Marie. — Même à mon pire ennemi, je ne souhaite pas ça ! — Alors il partira faire son service ! — répliqua Grégoire. Marie préférait éviter l’armée à tout prix, encore plus qu’un mariage avec Daphné. Mais il n’y avait pas d’autre choix. — On ira supplier, — céda Marie. — Grégoire, prends la boîte ! Avec un peu de chance, elle acceptera… — Après t’avoir envoyée paître ? — ricana Grégoire. — Et après tout ce qu’elle a enduré cette année au village ? Peut-être qu’il vaut mieux qu’il fasse l’armée ! Faut pas que ce soit Élisabeth qui nous traîne dans tout le village ! — On se mettra à genoux ! Toi aussi ! On suppliera ! — J’y crois pas, Marie ! Même si on me tue ! — secoua la tête Grégoire. — Après tout ça ! Autant emmener Ivan en forêt et qu’il y reste jusqu’à ses vingt-sept ans ! — Prends la boîte, on y va ! — lança Marie.