Давние воспоминания Дневник здоровья
Утро всегда было похожим одно на другое: трезвонит будильник в мобильнике, мельком гляну новости, иду на кухню, где уже пахнет жареным муж ещё из комнаты зовёт:
Оль, кофе сваришь?
Я ставила на газ старую медную турку, отвешивала сахар ложкой часто по инерции сыпала больше, чем надо, потом спохватывалась: «Опять много сладкого Врач же говорил, поменьше сахара». Сахарницу отодвигала в сторону с досадой. Муж появлялся на пороге, целовал меня в щёку, тянулся к хлебнице.
Белый опять? не выдерживала я.
А какой же ещё? он смеялся глазами. Ты сама покупаешь.
И белый я действительно приносила, и батон к чаю, и печенье «на всякий случай», и плитка шоколада каждый вечер скусывала кусочек перед телевизором. В голове у меня беспрерывно жужжала мысль: «Пора бы похудеть Пора заняться собой». Но между работой в бухгалтерии, очередями в «Пятёрочке», стиркой, разговорами с сыном, который учился в Питере, всё это отодвигалось на потом. Иногда с энтузиазмом садилась на диету, считала калории через приложение, но, соблазнившись на пирожное с коллегами, бросала всё, чтобы не видеть напоминания.
К врачам ходила по плану: на справку для бассейна, на диспансеризацию обычно вместе с коллегами, когда на работе всех направляли. Давление мерила только если начинало ломить виски, списывая это на усталость и «нервишки».
Однажды, лет пятнадцать назад, случилось со мной нечто в маршрутке вдруг закружилась голова так сильно, что я попросила остановить и вышла раньше, постояла на холодном ветру, держась за столб. Сердце притоптывало, ладони вспотели, в груди жгло чем-то непонятным. До работы добралась измученной, досидела до обеда, после коллега вдруг сказала:
Оля, ты совсем бледная стала. Иди, сходи к врачу поликлиника-то через дорогу!
Я отмахнулась, но вечером снова закружилось, и впервые испугалась идти домой одной. Вызвала яндекс-такси, а дома, переодевшись, подумала: «Завтра всё-таки записаться к терапевту. Надо раз уж направление на анализы брать».
В эпоху электронных регистратур мне с удивлением удалось записаться на завтра. Не торопясь утром, ждала очередь у кабинета, слушала, как пищит тонометр за стеной, вдыхала смесь запахов: хлорка, кошачий, духи от соседки по креслу.
Принимала меня молодая докторка со строгим хвостом, спокойно смотрела карту, мерила давление, слушала сердце, задавала вопросы. Направления: кровь, моча, кардиолог, эндокринолог.
Это страшно? спросила я, натягивая тёплый свитер.
Пока рано говорить, ответила она, спокойно, по-русски. Давление выше нормы, пульс частый. Сначала смотрим анализы, потом ЭКГ, УЗИ.
Я сдала кровь натощак, постояла в очереди на ЭКГ, прилегла на кожаную кушетку, когда медсестра крепила к груди холодные электродные присоски. Бумажная лента с зубчиками шуршала, и я думала, успею ли на работу к обеду, чтобы не попасть под недовольный взгляд начальницы.
Через неделю пришла к кардиологу на второй этаж мужчина лет пятидесяти, усталый, листал мои анализы, щёлкал мышкой, что-то отмечал.
У вас гипертония второй степени, произнёс наконец. Начальные изменения на сердце. Это не чей-то приговор, но уже не только «нервы» и не просто усталость. С этим теперь жить придётся.
У меня пересохло во рту.
Это опасно?
Опасно, если не лечить, не следить. Риск осложнений есть. Но если пить таблетки, соблюдать режим, лечебное питание, движение держится всё под контролем.
Он рисовал схему на листе: утром такая-то таблетка, вечером другая, раз в день давление, раз в полгода анализы.
Вес сбросить надо. Соль поменьше, жареного, жирного, спиртного ограничить. Пешком гулять больше, двигаться. Курите?
Нет.
Это хорошо. Кофе не больше одной чашки, и послабее.
Я слушала, кивала, но внутри всё протестовало. Как это каждый день таблетки? Мне же всего сорок два, я работаю, у меня планы, отпуск ехать на озеро.
Это навсегда? вырвалось.
Это надолго, поправил он. Вы сами на течение болезни влиять можете. Главное дисциплина.
Вышла с пачкой бумажек, рецептом и странным ощущением, будто земля качнулась под ногами. В коридоре громко звонил телефон, кто-то ругался с регистратурой, у кабинета прививок плакал ребёнок. Мир был как прежде, а у меня новый статус: «хроническая гипертония».
Долго не решалась сказать мужу. Вечером, за простым ужином, он привычно подвинул солонку:
Мне соль ограничили, выдохнула я.
Что случилось? он удивился.
Я рассказала кратко: таблетки, давление, весь режим.
Мда У кого сейчас нормальное давление? У меня тоже зашкаливает иногда.
У тебя «иногда», а у меня теперь всегда, удивилась собственному раздражению, прозвучавшему в голосе.
Муж расстроился, тихо спросил:
И что теперь делать?
Таблетки, режим, меньше соли, больше ходить и всё это постоянно.
Ночью долго ворочалась, считая удары сердца. Казалось, каждый слишком громкий, слишком сильный. Представляла себе сосуды, которые могут не выдержать. Вспоминала истории о инсультах у знакомых. В какой-то момент села, включила ночник, достала из сумки лист с врачебными рекомендациями.
Внизу мелким шрифтом: «Факторы, зависящие от пациента». Питание. Движение. Контроль веса. Отказ от вредных привычек. Самоконтроль.
Это слово «самоконтроль» резануло особенно. В голове всплывали бесконечные попытки начать «новую жизнь» с понедельника, тетрадки с упражнениями, брошенные через неделю, приложения на телефоне про воду, отключённые из раздражения.
Опять начать, навряд ли закончить
Утром, вместо кофе, взяла некрепкий чай. Сижу на кухне, достаю из ящика школьную тетрадь сына выцветшие машинки на обложке, несколько страниц уже исписаны. Вырвала их, гладко провела ладонью по чистой клетчатой бумаге.
На первой строке вывела: «Дневник здоровья. Ольга». Потом поменьше: «День 1».
«Утро: давление 152/95, пульс 92. Таблетка 1 выпила. Завтрак: овсянка на воде, яблоко, чай без сахара. Настроение: тревожно, но решимость есть».
Глядела на слова и чувствовала облегчение будто всё можно сложить в ряды, как цифры в балансе. Если есть графы, есть порядок. Значит, можно этим управлять.
На работе поставила на телефон шагомер. В обед вместо обычного посиделок в комнате с микроволновкой вышла кружить вокруг бизнес-центра.
Оль, ты марафонец теперь? смеялась бухгалтерша.
Врач сказал, нужно ходить, и самой показалось, как твёрдо это прозвучало.
Вечером снова открыла тетрадь.
«Обед: овощной суп, гречка, курица, чай без сахара, хлеба не брала. Шаги 4870. Вечером давление 145/90. Таблетка 2 выпила. Состояние: усталость, но горжусь собой».
Через неделю появились аккуратные таблички: дата, давление утром и вечером, таблетки, еда, шаги, самочувствие. Чёртила линейкой, подчеркивала удачные дни зелёной ручкой.
Муж подтрунивал:
У тебя теперь целый проект.
Это не проект, это жизнь.
Внутри действительно чувствовался «проект»: план, показатели, цель нормализовать давление, сбросить десяток кило, стать здоровым. Читала блоги, сохраняла списки полезных продуктов, вывела таблицу калорий к холодильнику.
Первые недели всё шло почти идеально. Вставала чуть раньше, чтобы померить давление. Завтракала овсянкой, брала контейнеры, на обед гуляла, вечером зарядка по видео. Сын говорил по видеосвязи:
Мам, ты крутая!
Я улыбалась и чувствовала, будто внутренняя спина выпрямилась.
Но жизнь не укладывалась в строки. Настал конец месяца, начался аврал: отчёты, проверки, задержки. Возвращалась поздно, голодная и раздражённая. Однажды забежала в «Магнит», вышла с пакетом, где лежал багет, сыр, копчёная колбаса и шоколад.
Дома наложила кефир с огурцом, но взгляд упал на багет. Ну кусочек… я почти весь день ничего не ела. Кусочек растянулся на два, с маслом и сыром, потом шоколад, полоска за полоской.
Проснулась, когда на столе осталась только обёртка и тяжесть в животе. В голове голос: «Всё, опять ничего не вышло».
Села за стол, открыла тетрадь. В строке ужина рука зависла. Писать «багет, сыр, шоколад» казалось признанием. «Если не запишу будто и не было… Но тогда зачем всё это?»
Медленно записала: «Ужин: багет с маслом, сыр (2 куска), шоколад (половина плитки). Давление не измерила. Таблетку выпила. Состояние: злость на себя, тяжесть».
Страница показалась испорченной. Зелёные подчёркивания прежних дней словно издевались. Захлопнула тетрадь, сунула в ящик.
Утром не хотелось ничего записывать. Таблетку выпила, давление 158/98, поморщилась: «Потом занесу». Потом не наступило. В офис кто-то принес торт «Красный бархат» к дню рождения, я после коротких колебаний взяла кусок. Вечером муж предложил:
Может, пиццу закажем? Я устал.
Давай, ответила я, хотя тихо внутри что-то протестовало.
Две пиццы, лимонад, сериал. Тетрадь лежала так и не тронутая.
Через пару дней почувствовала, что избегаю взгляда на стол, где раньше держала раскрытую тетрадь. Давление мерила реже, таблетки сдвигала по времени. «Что будет, если сегодня позже выпью?» успокаивала себя.
Однажды вечером, придя уставшая, вновь почувствовала распирание в груди, тяжесть в голове. На диване измерила: 176/104. Цифры показались гигантскими.
Что там у тебя? муж выглянул.
Всё хорошо, машинально пробормотала, выключая тонометр.
Ночью проснулась от удушья, мысли крутятся про провал пару дней и нервы, багет, торт, пицца перечеркнули все старания.
Утром всё-таки достала тетрадь, открыла на пустых строках. Долго смотрела, затем крупно написала: «Перерыв. Срыв. Ела всё подряд, давление не мерила. Страшно возвращаться к записям».
Закрыла тетрадь и неожиданно для себя заплакала тихо, у кухонного стола, слёзы падали на школьные машинки.
Муж замер в дверях:
Ты чего?
Просто устала, выдавила я, вытирая глаза.
Это из-за этих таблиц? Может, не надо себя так загонять?
А что не загонять, если теперь всю жизнь с этим? Если расслаблюсь, у меня и не договорила.
Он подошёл, обнял за плечи:
Ты не железная. Ты и так справляешься. Ну иногда можно ведь.
Можно иногда умереть, да? сказала резко и тут же пожалела, Муж совсем растерялся.
Не то имел в виду…
Потом, за чаем, не мог подобрать слов. Стеснено предложил:
Может, повторно к врачу? Скажи, тяжело.
Я фыркнула:
А что он скажет? «Держитесь»?
Спустя пару дней подошёл плановый приём у кардиолога показать дневник с анализами. Хотела не брать тетрадь, чтобы не стыдиться «позорных» страниц. Потом всё же положила.
В кабинете было душно. Врач посмотрел мои анализы, давление, кивнул:
Лучше, но пока нестабильно. Как принимаете лекарства?
Тянулась достать тетрадь, открыла на середине и зелёные дни, и багет, и срыв.
Он пролистал, задержался на «Перерыв. Срыв».
Это хорошо, что написали, неожиданно сказал.
Хорошо?
Да. Это правда. Никто не живёт идеально. Важно видеть, а не прикидываться, будто всё под контролем. Вы же бухгалтер?
Да
В отчётах ошибки тоже бывают. Что делаете?
Исправляю, конечно.
Не делаете вид, что их нет. Дневник инструмент, не для самобичевания, а для понимания. Не отправляете его на проверку кому-то для себя пишете. И, да, бывают дни с багетом и шоколадом. Главный вопрос: что потом?
Я сидела, молчала, словно что-то меняется внутри. Кардиолог продолжил:
Вижу старания в ваших записях. Но не надо жить, как на экзамене. Вы не сдаёте мне зачёт. Вы живёте. Относитесь к дневнику как к наблюдению.
Дорогу домой прошла обдумывая: «Наблюдение, не зачёт». Всю жизнь либо хорошо, либо плохо; либо диета, либо всё пропало.
Вечером записала:
«День 27. Утро: давление 149/92. Таблетка да. Завтрак: гречка, яйцо, чай. Врач сказал: дневник не экзамен. Попробовать не ругать себя за срывы, а искать причины».
Вспоминала багет случился от усталости, аврала, голода, ощущения «всё равно не выйдет». Осторожно добавила: «Триггеры: сильная усталость, чувство несправедливости, что только я стараюсь».
Понравилось научное слово «триггер» теперь не «слабость», а причина.
Тетрадь постепенно менялась, появлялись не только цифры, но и заметки:
«Сегодня начальница накричала вечером сильно хотелось сладкого. Вместо торта чай, яблоко, вышла гулять. Всё равно осталась обида».
«Выходной. Муж предлагал шашлык сказала, мне нельзя жирное, обиделся: Ты теперь не человек? В итоге кусочек съела без кожи, много овощей. Давление нормальное. Чувство: вроде не предала себя, но всё равно неприятно».
Училась отмечать, не только «что ела», но и «какое настроение». Иногда раздражало проще таблицы, где ясно, но теперь видела если долгие годы с этим жить, нужно понимать себя, не только показатели.
Близкие по-разному реагировали. Сын через «ВКонтакте» спрашивал:
Мам, у тебя как давление? Гуляешь?
Сперва злилась на контроль, потом поняла заботится. Договорились: не спрашивает каждый день, а я сама раз в неделю пишу: «Всё стабильно» или «Скачет, разбираюсь».
С мужем было сложней: то заботится, то забывает.
Ты таблетки выпила? тоном строгости, пряча тревогу.
Я взрослая, помню, отвечала.
Один раз крупно повздорили: вернулась поздно, а на столе жареная картошка с мясом.
Говорила же нельзя жареное.
А что теперь всю жизнь только варёное? Я тоже человек
Готовь себе отдельно, я себе.
Теперь у нас два ужина один для больной, другой для здоровых?
Слово «больная» кольнуло сильно.
Я этого не выбирала. Не хочу, чтоб дома меня делили на «больную» и «здоровых».
Он замолчал, потом виновато произнёс:
Прости. Просто страшно становится, вдруг с тобой что-то.
Договорились: обсуждать меню заранее, чтобы не было сюрпризов, он жарит себе, но на столе всегда есть что-то, что могу съесть спокойно. И не напоминать каждый день про таблетки, а я, если мне плохо говорю сразу.
Дневник отразил и это:
«День 43. Спор с мужем о еде. Поняла ему тоже страшно. Договорились о правилах. Вывод: надо говорить прямо, что хочу и чего боюсь».
Бывали и другие срывы. Иногда настолько уставала, что пропускала таблетку решив: «Один раз не страшно». Ночью просыпалась с шумом в ушах и тяжестью. Давление было высоким. Сидела на кровати, ждала, пока таблетка подействует, и думала как легко забросить заботу о себе.
Утром честно записала:
«Забыла таблетку. На самом деле не забыла, а отложила, потому что устала. Ночью было тяжело. Вывод: не играть с этим. Не ругать себя целый день. Просто сделать вывод».
Постепенно строгие колонки уступали место мягким формулировкам: давление отмечала, лекарства тоже, еду без граммов: «в основном овощи и каша, немного сладкого», «много хлеба, тяжесть». Шаги не гналась за рекордами, поставила цель минимум три тысячи в день, если больше хорошо, но без лишней строгости.
Вместо получасовой зарядки короткий курс на десять минут, найденный на «Яндекс.Дзене». Иногда делала только половину и писала: «5 минут разминки. Лучше, чем ничего».
Оглянулась как-то зелёных подчёркиваний стало меньше, но и жёстких самообвинений почти нет. Вместо «провал» писала «устала», вместо «я слабая» «хочу поддержки».
Спустя несколько месяцев дочь принесла новые анализы к врачу. Давление чуть выше, чем хочется, но в основном держится. Кардиолог пролистал дневник, сказал:
Вы нашли свой ритм. Это важно. Врачебного героизма не надо, нужна устойчивость.
Это слово «устойчивость» мне полюбилось. Без драмы, как табуретка, не качается.
Вечером, придя домой, я не стала спешить к плите. Надела старые любимые кроссовки, лёгкую куртку.
Куда собралась? крикнул муж из комнаты.
Прогуляюсь. Со мной?
Пошли, ответил, выключая телевизор; я про себя отметила победа маленькая.
Мы пошли во двор: вечереет, тёпло, на площадке ребята играют в салки, у подъезда соседки с сумками. Воздух прохладный с запахом сырой земли и чьего-то ужина.
Прошли традиционно: вокруг дома, мимо школы, через сквер. Я чувствовала сердце стучит ровно, нет прежней паники. Шаги не считала телефон тихо фиксирует.
Что врач сказал? спросил муж.
Сказал, всё более-менее стабильно. Главное не бросать, но и не требовать идеала.
Ты спокойнее стала… он словно вздохнул.
Я задумалась тревога всё равно живёт где-то в душе. Иногда просыпаюсь ею ночью, иногда, когда на тонометре цифра выше, замираю. Но теперь есть другое ощущение: не совсем бессильна. Есть инструменты таблетки, пешие прогулки, тетрадь, где можно честно написать «было тяжело», и это не конец.
Вернувшись, зашла на кухню, налила воды. На столе дневник. Открыла свежий лист и аккуратно написала:
«День 123. Утро: давление 138/88. Таблетки да. Днём устала, хотела просто лечь. Сделала зарядку 10 минут. Вечером гуляли с мужем, говорили о летнем отпуске. Диагноз никуда не делся. Иногда тревога приходит. Но есть опора: мои привычки, мои записи, мои люди. Я не идеальная, но я есть».
Поставила точку, закрыла тетрадь положив на край стола, чтобы с утра не искать. На плите тихо кипела гречка, в раковине две тарелки от простого ужина. В комнате муж выбирал фильм.
Я присела у окна, послушала своё сердце стучит спокойно. В голове нет ни лозунгов, ни обещаний «с новой жизни». Есть мысль: завтра снова померю давление, выпью таблетки, запишу, что съела, как себя чувствовала. Может, сорвусь на сладкое. Может, пройду лишний круг вокруг дома.
И в этом «может быть» теперь нет чувства катастрофы. Есть жизнь настоящая, с таблицами, ошибками и маленькими, подлинными шагами вперёд.