Дальше вместе
Выезжали из Вологды ранним июльским утром, когда трасса ещё не наполнилась фурами, а придорожные столовые только расставляли пластиковые меню по столам.
Василиса сидела за рулём своей ветхой «Киа», крепко сжимая руль, будто машина могла передумать и свернуть назад. На пассажирском сиденье устроилась Аграфена, с термосом кофе и пакетом бутербродов у ног. В бардачке звенели таблетки от давления, рядом лежали документы на авто и свежий диагностический лист.
Ты уверена, что сможешь управлять? спросила Аграфена, поправляя ремень. Если что, я могу подменить.
Пока в порядке, ответила Василиса и чуть подалила газ. Да и ты со своим выгоранием, усмехнулась она, сама говорила, что тебе пока не стоит напрягаться.
Аграфена закатила глаза, но без обиды.
У меня не перелом, а нервная система, заметила она. И вообще психолог сказал, что смена обстановки полезна. Так что я официально на терапии.
Слово «психолог» ещё звучало для Василисы непривычно. Она недавно только привыкла произносить «развод» вслух, не спотыкаясь. Двадцать лет брака распались после одного удара судейского молотка по столу, и теперь она мчалась по трассе М8 с подругой, которую знала со студенчества, и старалась не думать о том, что дома её больше никто не ждёт.
Куда в итоге едем? спросила Аграфена. Я так и не поняла, у тебя план есть или ты решила довериться вселенной?
План примерный, слегка пожала плечами Василиса. Смоленск, потом Тула, там у двоюродной сестры остановимся. Дальше посмотрим по самочувствию. Вон карта, кивнула на атлас между сиденьями. Я без фанатизма, мне бы просто
Она не договорила. Аграфена поняла, что за словом «просто» скрывается желание выйти из привычной квартиры, где каждый предмет напоминал о бывшем муже, убедиться, что жизнь не заканчивается у дверей ЗАГСа.
Мне бы воздух сменить, мягко закончила за неё Аграфена. И перестать вздрагивать от каждой рабочей рассылки.
Аграфена ушла из рекламного агентства три месяца назад. До этого ночевала в офисе, ругалась с клиентами, писала стратегии для брендов, которым была безразлична. Однажды поняла, что по дороге на работу задыхается, а по вечерам плачет без причины. Врач назвал это выгоранием, выписал больничный и посоветовал пересмотреть образ жизни.
Ты уверена, что это не побег? както спросила Василиса по телефону.
А что, если да? ответила Аграфена. Может, мне сейчас и нужен побег.
Так и родилась идея дорожного путешествия. Аграфена хотела свободы, спонтанности, а Василиса расписаний, понятных остановок и чистых туалетов на заправках. Они договорились попробовать совместить.
За окном мелькали зелёные поля, редкие деревушки, вывески «Домашняя кухня» и «Пельмени». Радио шуршало, меняя шансоны и новости. Василиса ловила себя на том, что ей просто нравится ехать. Дорога вытягивала из головы обрывки ссор, сцен в суде, разговоров со взрослыми детьми по видеосвязи.
Давай музыку повеселее, попросила Аграфена. А то сейчас начнутся сводки и всё опять пропадёт.
Василиса переключила станцию. Заиграла старая поппесня, под которую они когдато танцевали на выпускном. Аграфена засмеялась и подпела. Василиса почувствовала, как внутри чтото оттаивает.
К обеду они остановились у придорожного кафе с выцветшей вывеской «Уют». Внутри пахло жареной картошкой и расстроганным супом. За стойкой стояла женщина в фартуке, протирая стаканы. У окна, у парковки, лежали две фуры и несколько легковушек.
Нам борщ и котлеты, уверенно сказала Аграфена. И чай в чайнике.
Мне только салат и суп, добавила Василиса. За рулём всё-таки.
Они сели у окна. Аграфена разложила на столе дорожные распечатки, блокнот и ручку.
Слушай, сказала она, давай так. Один день едем по твоему плану, ночуем у родственников. Второй день по моему, наугад. Видим озеро свернём. Видим объявление о музее валенок едем туда.
Василиса поморщилась.
Я не люблю «наугад». Потом окажемся в какойнибудь дыре без гостиниц.
Вот и проверим, улыбнулась Аграфена. Может, в этой дыре будет лучший пирог в нашей жизни.
Василиса хотела возразить, но в тот момент им принесли еду. Она решила отложить спор. Скорее, это столкновение двух разных способов жить. Аграфена всегда шла туда, где было интересно, меняла работы, города, мужчин. Василиса же мечтала о доме, ремонте, стабильности.
После обеда они снова выехали. Солнце поднялось выше, в машине стало жарко. Василиса приоткрыла окно, почувствовав тёплый поток воздуха. Дорога шла почти ровно, редкие обгоны, редкие посты ДПС.
Слушай, вдруг сказала Аграфена, указывая вперёд. Там, кажется, указатель на Волгу. Видишь? «База отдыха Речная». Давай заедем, искупаемся.
У нас до Смоленска ещё два часа, ответила Василиса. Я обещала сестре к вечеру.
Позвонишь, скажешь, что задержимся. Мы же в отпуске, а не на службе.
Василиса сжала руль сильнее. Её раздражало лёгкое отношение к чужим планам.
Люди нас ждут. Неприлично.
А прилично жить по расписанию, которое тебе не подходит? тихо спросила Аграфена.
Слова задели. Василиса промолчала. Указатель остался позади.
Через полчаса начался ремонт дороги. Движение пустили по одной полосе, навстречу тянулась вереница машин. Асфальт был срезан, колёса подпрыгивали на стыках.
Сбавь, сказала Аграфена. Тут, похоже, ямы.
Вижу, отозвалась Василиса.
Она действительно видела, но мысли всё ещё крутились вокруг слов Аграфены. «Расписание, которое тебе не подходит». А какое ей теперь подходит? Жить одной в трёхкомнатной квартире? Или снять чтото поменьше? Вернуться к старой работе в бухгалтерии или рискнуть сменой сферы?
Впереди ехал грузовик с гравием. Камешки стучали по капоту. Василиса решила обогнать его, пока участок ещё тянется.
Не сейчас, заметила Аграфена, увидев включающийся поворотник. Тут разметки нет.
Он едет сорок, мы так до ночи не доедем.
Василиса вырулила на встречную полосу. Далёкие фары мерцали, но расстояние казалось достаточным. Она нажала газ, обгоняя грузовик, и в тот же миг правое колесо задело глубокую выбоину.
Удар был резкий, машину повело. Василиса успела выровнять руль, но раздался громкий хлопок, и «Киа» дернулась вправо. Она вцепилась в рулевое колесо, одновременно тормозя. Сердце билось в горле. Грузовик уже был позади, встречная машина притормозила, моргнув фарами.
Они остановились на обочине. Несколько секунд обе молчали, тяжело дыша.
Живы? хрипло спросила Василиса.
Похоже да, ответила Аграфена, отстёгивая ремень. Сейчас посмотрим, что там.
Выходя из машины, жар ударил в лицо. Справа тянулось поле, слева колея, по которой медленно ехали машины. Переднее правое колесо было почти без протектора.
Пробило, констатировала Аграфена. У тебя запаска есть?
Есть, открыла Василиса багажник, откинула сумки, достала домкрат, ключ, запасное колесо. Руки дрожали.
Давай я, предложила Аграфена. У меня опыт.
Сама справлюсь, упрямая ответила Василиса.
Она поставила домкрат, но асфальт под ним был неровный, домкрат чуть съехал. Василиса выругалась, пот спёр в спине.
Аграфена молча наблюдала, потом подошла ближе.
Нат, ну правда, дай я. Ты сейчас вся на нервах.
Я на нервах, потому что ты меня отвлекала, сорвалась Василиса. «Давай свернём, позвоним, не будем думать о приличиях».
Я тебя не заставляла обгонять, спокойно ответила Аграфена. Это было твоё решение.
Конечно, моё. Всё всегда моё. И развод, и пробитое колесо, и жизнь, которую я сама испортила.
Эти слова вырвались громче, чем она хотела. Проезжающие машины оборачивались. Аграфена сжала губы.
Ты не обязана тащить всё одна, сказала она. Ни колесо, ни свою жизнь.
Легко говорить тем, кто всегда жил, как хотел, отрезала Василиса. Ты могла уйти с работы, потому что знала, что найдёшь другую. Могла расстаться с мужем, потому что знала, что найдёшь нового. А я
Вспомнилась кухня, где бывший муж собирал вещи в чемодан, его усталое лицо, её обещания «я всё изменю». Ничего не изменилось.
А ты? мягко спросила Аграфена.
Я всегда думала о том, как всем будет удобно: детям, мужу, начальству. А теперь, когда всё разошлось, я даже не знаю, чего хочу сама. Кроме как доехать до Смоленска по плану.
Аграфена вздохнула, присела у колеса, проверила домкрат.
Давай так, предложила она. Сменим колесо вместе, потом поедем к ближайшей Шиномонтажной, проверим остальные. И уже там решим, куда дальше. Без криков и обвинений.
Ты же хотела свободы, с горечью усмехнулась Василиса. Вот она, свобода: стоим посреди трассы с пробитым колесом.
Свобода не когда всё гладко, ответила Аграфена. А когда можно выбирать реакцию на проблемы.
Слова прозвучали почти наставнически, и Василиса ощутила раздражение, но вместе с ним и лёгкое облегчение. Аграфена взяла в руки ключ и уверенно начала откручивать болты.
Они сменили колесо молча. Проезжающие водители иногда сигналили в знак поддержки. Один мужчина даже притормозил, спросив, нужна ли помощь. Аграфена поблагодарила и сказала, что справятся.
Когда всё было готово, они сели в машину. Василиса несколько секунд сидела, не включая зажигание.
Ты права, прошептала она. Это было моё решение, и я чуть нас не погубила.
Но не погубила, ответила Аграфена. Мы живы, машина едет. Это уже неплохо.
Я Василиса сглотнула. Я теперь боюсь рулить.
Аграфена посмотрела внимательно.
Давай я сяду за руль, предложила она. У меня права, опыт тоже. Ты отдохнёшь.
Василиса сомневалась. Машина была для неё последним опорным пунктом, которую она сама купила в кредит, сама оформляла техосмотр. Отдать руль значило признать, что не всё под её контролем.
Хорошо, наконец согласилась она. Но только до Шиномонтажки.
Они поменялись местами. Аграфена уверенно вывела машину на трассу. Василиса, глядя на дорогу с новой перспективы, ощущала, как напряжение постепенно отступает, сменяясь усталостью.
Через двадцать минут они заметили вывеску «Шиномонтаж, кафе, мотель». Съезд привёл к небольшому сервисному пункту и соседнему «Кафе Берёзка».
Мастермеханик, мужчина лет пятидесяти, осмотрел пробитое колесо, покачал головой.
Восстановлению не подлежит, сказал он. Резина старая, боковой порез. Лучше новую.
Василиса кивнула, в голове уже щёлкал калькулятор. Новая шина обойдётся в 3500.
Сколько стоит? спросила она.
Он назвал сумму. Василиса вздохнула.
Ладно, ставьте.
Пока мастер заменял колесо, они вошли в кафе. Внутри прохладно, кондиционер гудел. За столом у окна сидела семья с детьми, а в углу показывали кулинарное шоу.
Заказали окрошку и чай. Аграфена молчала, ковыряя ложкой зелень. Василиса чувствовала натянутую тишину между ними.
Я была несправедлива, первой нарушила молчание она. Сказала о тебе грубо.
Ты была напугана, ответила Аграфена. Я тоже бы закричала.
Но я действительно так думаю, продолжала Василиса, глядя в тарелку. Ты всегда умела жить для себя, а я нет. И сейчас мне страшно, когда ты предлагаешь менять всё на ходу. Внутри от этого сжимается.
Аграфена отложила ложку.
Знаешь, сказала она, снаружи может показаться, что ты «умела жить для себя». На самом деле это часто хаос. Я тоже делала многое не от свободы, а от страха. Боялась застрять, как родители, боялась, что меня бросят первой. Поэтому бросала сама. Боялась, что на работе меня не считают незаменимой, и вкалывала до изнеможения.
Василиса подняла взгляд.
Я не знала, что ты так
И я долго сама не понимала, усмехнулась Аграфена. Пока не начала задыхаться в метро по утрам. Психолог спросил, чего я хочу. Я не могла ответить, лишь плакала. Свобода не в том, чтобы в любой момент бросИ вот, спустя несколько часов, они добрались до Смоленска, где их уже ждал ароматный борщ и обещание новых дорог.
