Мужика я уже давно отплюсила в землю, так что сердце уже не плачет. Мы были почти ровесниками, а теперь уже больше десяти лет я живу одна и думала, что с мужчинами я больше не ввяжусь. Не то чтобы совсем никто на меня глаз не бросал парни бывали, даже один даже пытался меня «завести», но все они были не тем самым, кого я помню. В этом и дело.
Я обожаю цветы. Когда с моим Димой мы купили дачный участок, он превратился в настоящий цветочный оазис. С уходом мужа мои грядки с овощами почти исчезли, а соленьяваренья теперь никому не нужны. Деда нет, старшая дочь с внуками живёт в Сочи, младшая переехала работать в Москву. Так что места под грядки заняли букеты. Соседи часто хвалились, как всё красиво, а за спиной кивали пальцем, будто бы «давай, псих!» мне было всё равно, считайте меня безумной, но этот уголок радует душу до самой глубокой осени. Кстати, соседям такие букеты к первому сентября нравятся раздаю их налево и направо без жалости.
Прошлым летом я заметила, как к моему забору тайком подкрадывается человек лет пятидесяти. Стоит, вдыхает аромат, улыбается себе. Я бы уже захотела крутить пальцем у виска, но как только я появляюсь на крыльце, он исчезает в зарослях заброшенного участка. Кто он? Почему я его не знаю? Чтото странное.
Что, Настя, у тебя новый ухажёр? подбежала к калитке моя соседка Людмила, хозяйка соседнего участка.
С чего ты взяла, Люда? ответила я, отмахиваясь, у меня никого нет и не нужно.
Да ладно, мы же всё видим, как Петрович к тебе бегает. Ты чего прячешься? Ты же свободная женщина.
Я впустила Людмилу, и она была удивлена, что я «не знакома» с Петровичем. Оказалось, он давно живёт в нашем дачном кооперативе, его дом на самой последней улице. Я туда почти не хожу, я вообще не из тех, кто много общается.
Сергей Петрович хороший человек, главный механик в автопарке, пояснила Людмила, будто бы вездесущая. Он жену похоронил два года назад, у неё был сад, как у тебя, любила цветы. Сейчас он бегает к твоим цветникам, тайком, может, просто на цветы глядит, а может, и на тебя.
Я отмахнулась: «Не смеши меня, Люда».
Стал я присматриваться к этому тайному поклоннику. Он выглядел статным: густые тёмные волосы, лёгкая седина на висках, всегда выбрит. Однажды я увидела его в окошко и, не раздумывая, вышла на крыльцо:
Добрый день, сосед! сказал он, слегка смутившись. Здравствуйте, Анастасия Викторовна. Ваши цветы просто завораживают, у вас душа чиста. Вы и красива, почти прошептал он и пошёл дальше.
Я окликнула его:
Подождите, говорят, у вас тоже шикарный цветник, можно посмотреть? Я бы вам свои цветы показала.
С радостью, сказал Сергей Петрович, и я распахнула калитку.
Дорожка к дому у меня бетонная, Дима её залил. К моему ужасу гость шел по ней в резиновых садовых шлепанцах, шаркая тапками. Это меня раздражало, но я старалась не зацикливаться. Я гордо показывала ему свои достижения: гортензию древовидную, которая сейчас была в полном цвету, обещала поделиться рассадой весной. Он восхищался, а потом я пригласила его в дом, где мы попили мятный чай и поговорили. Оказалось, какой он приятный человек, даже несмотря на шорох его тапок.
До конца дачного сезона мы часто встречались: то у меня, то у него, то у реки, то просто прогуливались по кооперативу. Его сад был уютным, домик аккуратным видно, что покойная жена была хорошей хозяйкой. Лето закончилось, мы разъехались, и, к моему стыду, не обменялись телефонами. Я очень сожалела, ведь мне не хватало общения с ним.
Через несколько месяцев вернулась моя младшая дочь Злата. В ноябре она представила мне своего молодого человека.
Мамочка, это Кирилл, познакомься, мы хотим пожениться, вбежала она в прихожую.
Кирилла я сразу понравилась: вежливый, внимательный, из приличной семьи, хотя, как сказала Злата, его воспитывал один отец, мать умерла. Он любил мою дочку, и это главное.
Мамочка, ты бы видела его отца! Какой солидный человек! Работает в Департаменте образования, начала Злата, может, вас познакомим? Ты ведь одна, а он вдовец, может, вам подойдёт?
Я в шоке: «Алиска, ты что, с ума сошла? Что ты предлагаешь?!» отшлёпала я её. Дочка рассмеялась и убежала в свою комнату.
Вскоре я встретилась с будущим зятем в ресторане во время помолвки. Александр Иванович оказался действительно солидным галантным кавалером, но в его поведении проскакивала какаято излишняя суетливость, почти перфекционизм. За столом он постоянно переставлял приборы, ругался на то, как неправильно положили салфетку, слишком далеко сидел от стола. Я была в замешательстве и почти ничего не ела, боюсь выглядеть глупо перед таким важным гостем.
Он начал ухаживать за мной, приглашать в театр, ресторан, даже на экскурсию по Волге, где мы провели два дня. Потом пригласил меня к себе в квартиру. Там всё было убрано как в музее: всё по полочкам, по цвету, по размеру. За полдня я увидела, как чашка изпод кофе была отперена и поставлена на место, журнал, оставленный мной, аккуратно сложен в стопку на камине, занавеска, отодвинутую мной, снова ровно расправлена. Александр всё поправлял, будто бы я не умею. Я упала на диван, а он, взяв меня за руку, сказал:
Настенька, вы чудесная женщина, не хотели бы
Нет, Александр Иванович, не хотели бы, прервала я, могу предложить лишь дружбу породственному. У меня есть человек, который мне дорог.
Никого у меня, конечно, нет, но эти слова вернули меня в прошлое, к даче с Сергеем Петровичем. Я вспомнила его шуршащие тапки, и вдруг они показались мне милыми. Оказалось, я так по нему соскучилась.
Дочка уже три года в браке, у неё с Николаем сын Ваня, мой замечательный внук. Зять оказался совсем другим, не похожим на отца, они счастливы главное. И я тоже счастлива. С Сергеем Петровичем мы снова вместе, а его походка уже не шуршит, просто шлёпанцы были ему немного широки, поэтому он их шевелил, чтобы не упали. Я уже давно купила ему новые, удобные, и теперь всё в порядке.
