Круг поддержки
Когда я вспоминаю свои первые месяцы с новорождённым, в памяти всплывает не только запах грудного молока и ночные кормления, но и глухое ощущение одиночества. Вокруг все хвалятся, как чудесно быть мамой, как ребёнок меняет жизнь к лучшему. Но о том, как страшно оставаться с плачущим малышом на руках и немытой головой на третьи сутки, почти никто не говорит.
Муж тогда работает посменно, приходит домой поздно. Моя мама живёт в Подмосковье, приезжает на неделю и уезжает. Подруги, которые ещё не родили, приходят пару раз с подарками, а потом пишут, что «не хотят мешать» и «дадут нам привыкнуть». Я кивкую, улыбаюсь в телефон, а потом сидю на кухне в старой футболке, слышу, как в комнате сопит сын, и думаю, что, наверное, со мной чтото не так, раз я не чувствую постоянного счастья.
Самым тяжёлым оказывается не то, что я не высыпаюсь. Тяжело от ощущения, что стыдно жаловаться. Как будто, если скажешь, что устала, сразу перестаёшь быть хорошей мамой. Я молчу. Ночью листаю форумы, читаю чужие истории и вдруг понимаю, что легче, когда знаешь: гдето есть женщины, которым тоже не хватает еды и которым в душе тяжело.
Проходит несколько лет. Сын подрастает, идёт в детский сад. Я начинаю работать на полставки, снова вижу людей, разговариваю не только о подгузниках и прикорме. Но чувство, будто я сидела одна на кухне и делала вид, что справляюсь, остаётся. Оно как заноза под кожей. Когда в нашем районе в чате ктото пишет, что в местном Доме культуры ищут рассказы к конкурсу ко Дню матери, я неожиданно думаю не о своём ребёнке, а о том, как мало мы говорим о взаимопомощи.
Я несколько дней крутую эту мысль. Вечером, уложив сына спать и убрав со стола тарелки, сажусь за ноутбук. Вместо конкурсного рассказа пишу длинное сообщение в наш дворовый чат.
«Мамы нашего двора, здравствуйте. Я хочу предложить идею. Когда мой сын был маленьким, мне сильно не хватало поддержки. Может, создадим маленький круг взаимопомощи? Можно встречаться, делиться опытом, иногда помогать друг другу с детьми или делами».
Я перечитываю текст, добавляю, что могу посидеть с ребёнком пару часов, если комуто нужно в поликлинику или на собеседование, и нажимаю «отправить». Сердце бьётся быстрее, будто я признаюсь в чемто очень личном.
Чат сначала молчит. Я уже готова сдаться, как вдруг одна участница пишет: «Поддерживаю. Я давно об этом думала, но стеснялась предложить». За ней откликается ещё одна: «Мне очень нужно. Я с двумя детьми, муж вахтами, иногда даже в магазин выйти не с кем оставить».
К вечеру около десяти человек ставят плюсик или пишут, что заинтересованы. Мы договариваемся встретиться в субботу в детской комнате в Доме культуры. Я звоню туда, объясняю, что нам нужно пару часов, и администратор отвечает, что время свободно, лишь бы принести сменную обувь и следить за детьми самим.
Суббота оказывается пасмурной, с мелким снегом. Я прихожу чуть раньше, помогаю дежурной расставить стулья вдоль стены и проверяю, что термос не протекает. Завариваю простой чай и печенье, чтобы снять неловкость первой встречи.
Первой приходит молодая мама с коляской и мальчик лет три, сразу бросившийся к горке. Она представляет себя как Лада, снимает шарф и оглядывается, будто проверяя, не ошиблась ли дверью. Затем подходит женщина с девочкой, держащей плюшевого зайца. За ними мать с двумя мальчишками, спорящими, кто первым прыгнёт на батут.
Мы рассаживаемся: кто на стульях, кто на ковре. Сначала звучат вежливые фразы, разговоры о том, где лучше купить зимние сапоги и какие мультики не слишком шумные. Я чувствую лёгкое напряжение в воздухе, как будто каждая ждёт, что ктото начнёт жаловаться, и станет неловко.
Пожалуй, начну, говорю я, когда разговор снова скатывается к ценам. Я затеяла всё это, потому что боялась признаться, что мне тяжело. Я думала, что если скажу, что устала, меня осудят. А потом ночью в интернете читала истории других мам и понимала, что мы все переживаем одно и то же, только молчим.
Я коротко рассказываю о своих первых месяцах с сыном. Не драматизируя, но и не сглаживая углы. Как боялась оставить его даже на пять минут, как в какойто момент поняла, что за день не сказала ни слова взрослому человеку. Пока я говорю, Лада кивает, другая мама, Злата, смотрит в пол и теребит край кофты.
У меня сейчас так, вдруг говорит Злата. Младшему восемь месяцев, старшему четыре года. Муж на стройке, приходит поздно. Я иногда сидю на кухне и думаю, что если сейчас заговорю, голос сорвётся. Потому что целый день молчу.
Эти слова, как будто прорвали плотину. Одна за другой женщины делятся: кто боится, что ребёнок заболеет, кто устал от того, что родственники считают, что ты «сидишь дома и ничего не делаешь». Одна мама признаётся, что боится выйти на работу, не зная, как ребёнок привыкнет в сад, другая стыдится просить помощи у свекрови.
Мы говорим почти два часа. Дети то играют, то подходят к нам, требуя внимания. Кто кормит из баночки, кто меняет подгузник в углу, укрывшись пеленкой. В какойто момент я замечаю, что в комнате стало теплее не от батарей, а от того, что мы честно признаём друг другу свои несовершенства.
В конце встречи решаем создать отдельный чат только для нашего круга. Там можно будет не стесняться задавать вопросы и просить помощи. Я придумываю название, добавляю всех присутствующих, и уже вечером появляются первые сообщения.
«Я завтра с младшим к неврологу, старшую не с кем оставить. Может, ктото сможет забрать из сада и довести до дома?» пишет одна из участниц.
«Я живу через дом, могу забрать», отвечает другая.
«У кого был опыт с аллергией на смесь?» спрашивает Лада.
«У нас было. Могу поделиться, что помогло, и дать контакты врача», отвечаю я.
Идея «поддерживать друг друга» превращается в конкретные действия. Мы составляем таблицу, кто в какие дни может подстраховать с детьми. Не нянчить целый день, а, например, забрать из сада и посидеть час, пока мама в поликлинике. Или зайти вечером, чтобы помочь уложить двоих, пока другая готовит.
Оказывается, у нас во дворе есть женщина с педагогическим образованием, которая согласилась раз в неделю проводить бесплатные занятия для малышей с песенками и пальчиковыми играми. Ещё одна мама, Татьяна, хорошо разбирается в документах и помогла нескольким оформить пособия, о которых они даже не знали.
Самой яркой для меня стала история Оли. Она пришла на третьей встрече, робко заглянула в дверь, будто боялась, что её выгонят. На руках у неё крошечный мальчик, которому, кажется, не больше месяца.
Я живу в соседнем подъезде, смущённо говорит она. Увидела объявление на дверях. Можно к вам?
Мы, конечно, говорим «да» и приглашаем её присесть. Оля долго молчит, поглаживая сына по спине, затем тихо произносит:
У меня муж уехал на заработки, сказал, что вернётся через полгода. Мама в деревне, ей тоже тяжело. Я тут одна. Иногда думаю, что не справлюсь.
Она рассказывает, что недавно родила, был кесарево, шов ещё болит. Ходит в магазин с коляской, тяжёлые сумки тащит сама. Ночью ребёнок плохо спит, днём боится даже вынести мусор, потому что лестничная площадка кажется опасной.
После встречи мы обсуждаем, как помочь Оле. На следующий день одна из нас заходит к ней с супом и домашними котлетами. Другая предлагает приходить вечером пару раз, чтобы Оля могла спокойно принять душ и немного отдохнуть. Мы договариваемся по очереди приносить ей продукты, чтобы ей не пришлось таскать тяжёлое.
Через пару недель Оля уже улыбается чаще. Она говорит, что малыш стал спать лучше, что она смогла спокойно сходить в поликлинику, потому что знала: в чате её ждут и поддержат, если чтото пойдёт не так.
Ещё одна история связана с возвращением на работу. В нашем кругу была мама, бухгалтер до декрета. Она переживала, что «выпала» из профессии и не найдёт место. Мы помогали ей составить резюме, сидели с её дочкой, пока она ходила на собеседования. Когда она наконец нашла работу, мы отмечали это в детской комнате яблочным пирогом и чаем.
Постепенно наш маленький проект растёт. Мы начинаем сотрудничать с Домом культуры, где нам выделяют время для регулярных занятий. Одна из мам договаривается с библиотекой, чтобы раз в месяц проводить там чтения для детей и родителей. Мы организуем обмен детской одеждой, чтобы не покупать каждый сезон новые комбинезоны, которые ребёнок быстро изнашивает.
В какойто момент к нам обращается заведующая местным детским садом. Она услышала о наших встречах от одной из воспитательниц и предлагает провести собрание для родителей в новом формате не просто лекцию о том, что «родители должны», а разговор о том, как сад может поддержать семьи, а семьи друг друга.
Я соглашаюсь выступить. Для меня это страшнее любого экзамена. Я не педагог, не психолог, просто мама, которая помнит, как тяжело было одной. Но я понимаю, что если не сказать об этом, всё останется прежним.
Вечером, перед собранием, я стою в коридоре сада, слышу детский смех и шорох кубиков. В руках дрожит листок с набросками. Я глубоко вдыхаю и вхожу в актовый зал, где уже сидят родители и воспитатели.
Я начинаю с того, как наш круг поддержки появился из одного сообщения в чате. Как сначала нас было пятеро, потом десять, потом пришли новые мамы. Я рассказываю несколько историй без имен, чтобы сохранить конфиденциальность: про Олю, про мамубухгалтера, про то, как мы помогали друг другу с визитами к врачам и оформлением документов.
Затем говорю, что многим трудно просить помощи, что мы боимся показаться слабыми, и что иногда хватает просто услышать фразу «я тоже так чувствовала», чтобы стало легче.
Я предлагаю создать при саде минигруппу взаимопомощи, где родители смогут обмениваться контактами, договариваться, кто кого может подстраховать, делиться проверенными специалистами, устраивать совместные прогулки. Всё без навязывания, только по желанию.
Когда я заканчиваю, в зале наступает тишина. Я уже готова к тому, что ктото скажет, что это лишнее, что у всех свои дела. Первая поднимает руку женщина в строгом костюме. Она представляет себя как мать мальчика из средней группы и признаётся, что сама пережила послеродовую депрессию, но никому об этом не говорила.
Если бы у меня тогда было такое сообщество, как у вас, мне было бы легче, говорит она. Я поддерживаю вашу идею.
За ней встаёт отец, предлагает помочь с организацией: создать простую анкету, где родители могут отметить, в какие дни и чем готовы помочь. Воспитательница добавляет, что сад может выделить зал для встреч раз в месяц.
Я стою и чувствую, как внутри чтото щёлкает. Как будто тот круг одиночества, в котором я когдато сидела на кухне с плачущим младенцем, начинает размыкаться. На его месте появляется новый круг людей, готовых быть рядом друг с другом.
После собрания ко мне подходят родители, задают вопросы, оставляют номера телефонов. Одна мама говорит, что боится, что никто не придёт на первые встречи. Я улыбаюсь и отвечаю, что даже если придут двое, это уже начало.
Через месяц при саде действительно работает своя группа. Мы с женщинами из дворового чата помогаем с организацией, делимся опытом. Новые мамы приносят свои тревоги и маленькие победы. Я вижу, как идея, родившаяся из моего одиночества, растёт и выходит за пределы нашего подъезда, двора, даже района.
В тот год я всё же пишу рассказ на конкурс ко Дню матери. Не о идеальных мамах, которые всё успевают, а о тех, кто иногда не успевает, но не боится протянуть руку другой такой же. Я описываю, как мы сидели в детской комнате, пили чай из пластиковых стаканчиков, слушали детский смех и открыто делились тем, о чём раньше молчали.
Рассказ занимает второе место. Мне вручают грамоту и небольшую книгу о воспитании. Я благодарю, но главным подарком для меня уже давно стало то, что в нашем районе теперь есть несколько десятков семей, которые знают: в трудный момент есть кому позвонить.
Сейчас, когда сын уже собирает рюкзак в школу, наши встречи продолжаются. Формат меняется. К нам приходят не только мамы малышей, но и родители школьников, и даже бабушки. Мы обсуждаем домашние задания, отношения с учителями, подростковые протесты. Иногда ктото приносит пирог, ктото распечатки с полезной информацией, ктото просто свою усталость и желание посидеть рядом с теми, кто поймёт.
Иногда мне пишут из других районов, спрашивают, как мы всё это организовали. Я всегда отвечаю одно: всё началось с честного признания, что одной тяжко. С маленького шага сообщения в чате. Потом был ещё один шаг первая встреча. Потом таблица с часами, когда кто может помочь. Потом разговор в детском саду.
Я не считаю себя героиней. Я просто однажды перестала делать вид, что справляюсь без поддержки. И оказалось, что рядом много тех, кто тоже ждал, когда ктото первым скажет: «Мне нужна помощь. А тебе?»
Иногда я думаю о будущем. О том, что нашему кругу поддержки можно придать более формальный вид, зарегистрировать его как небольшое общество, чтобы легче договариваться с учреждениями, искать помещения, проводить мероприятия. Мы уже обсуждаем серию открытых встреч в библиотеках, чтобы к нам могли присоединиться те, кто не живёт рядом, но нуждается в общении.
Но даже если это не вырастет в большую организацию, я знаю, что главное уже случилось. В нашем городе стало чуть меньше мам, которые сидят на кухне и думают, что они одни. У них теперь есть чат, куда можно написать ночью, и ктото обязательно ответит утром. Есть соседка, которая может забрать ребёнка из сада. Есть знакомая, прошедшая через похожую ситуацию, готовая поделиться опытом.
Когда я заканчиваю этот рассказ, за стеной хлопает дверь. Сын возвращается с прогулки с отцом, шумно снимает ботинки и возбуждённо рассказывает про снеговика во дворе.Я улыбаюсь, обнимаю его и шепчу: «Ты всегда будешь моим самым важным доказательством того, что поддержка действительно меняет жизнь».