Бабушка, эти же можно купить в супермаркете, там дешевле, торопливо произносит женщина, указывая на связки трав.
Но никто не знает, что в этот день жизнь старой женщины меняется навсегда.
Бабушка Галина начинает день ещё до петуха. Не потому, что у неё грандиозные планы, а потому что бедность не спит. Она медленно встаёт с постели, стараясь не разбудить своего мужа Григория. Он уже давно не встаёт сам: болезнь съедает его по кусочку, оставляя лишь слабого человека, растянувшегося на кровати, с глазами, полными стыда перед своей немощью.
Для Галины же Григорий остаётся тем сильным юношей, который когдато взял её в жёны и называл «моя красивица», даже когда её одежда была уже в пятнах.
Каждое утро она умывается холодной водой, поправляет чёрный платок под подбородком, надевает старый густой свитер, который носит годами. Смотрит в небольшое зеркало, висящее на стене, и шепчет себе:
«Давай, Галина, ещё один день. Ещё чутьчуть, и всё будет хорошо хотя бы деньги на лекарства в этом месяце»
Выходит во двор, где её ждут несколько рядов зелени. Почва уже не такая плодородная, как раньше, и тело её тоже. Тем не менее, из нескольких веточек петрушки и немного укропа ей удаётся собрать шестьсемь связок. В тот день у неё было лишь две. Две маленькие связки, скреплённые ниткой, но для неё они означали хлеб, может полупачку таблеток.
Она бережно укладывает их в старый мешок, проверяет потрёпанный бумажник с проездными, а затем снова направляется в дом.
Дорогой, я иду на рынок, попробую заработать, шепчет она, приближаясь к кровати.
Иди, дорогая, и береги себя, отвечает он слабым голосом.
Не волнуйся, ты и так всё успеваешь, пытается она пошутить.
Она поправляет одеяло, ставит стакан воды рядом и нежно гладит его лоб. Затем выходит в дверь, вдохнув аромат липового чая и запах бедности.
На автобусной станции мороз кусает щеки. Галина держит мешок прижатыми к груди, будто в нём находятся не две связки петрушки, а всё её будущее. Автобус всегда переполнен: спешащие люди, сумки, вздохи. Никто её понастоящему не замечает. Её видят лишь как «ещё одну бабушку».
На рынке она выбирает укромный уголок. Платить за место она не может. Сажается на маленький стульчик у большого яркого прилавка, где овощи выстроены в идеальные пирамиды. В нескольких шагах от неё продавщица громко объявляет скидки, улыбается, в белой фартуке, с чистой кассовой машиной.
Галина раскладывает две связки петрушки на белом пакете, разложенном на столе. Контраст резок: позади изобилие, перед ней лишь две хрупкие веточки, словно её собственные руки.
Прохожие проходят мимо, заняты своими мыслями и списками покупок. Одни бросают быстрый взгляд, будто её беда им мешает. Другие останавливаются на мгновение, чтобы произнести пару слов.
Бабушка, эти же можно купить в супермаркете, там дешевле, снова произносит торопливая женщина, указывая на её траву.
Будьте здоровы, милочка, отвечает Галина слабой улыбкой.
Она не отвечает, не судит, не обижается. Можно было бы рассказать, что её петрушка выращена без химии, с молитвой. Можно было бы рассказать о долгих бессонных ночах рядом с Григорием, о маленькой пенсии, о долгах в аптеке. Но она молчит. Её душа закрытый дневник, который больше никто не читает.
Иногда, когда холод проникает в кости, она скрещивает руки в кулак и наблюдает за людьми. Думает, сколько из них несут скрытую боль, сколько ушли из дома, ссорясь с близкими. И неизбежно её мысли возвращаются к дочери.
Голос Марии не слышался годами. Сначала она считала дни, потом недели, потом годы от одной ссоры, от одной закрытой двери. Гордыня дочери, упрямство матери, всё подпитывалось молчанием. Галина часто спрашивает себя, стоит ли ещё надеяться. Но каждый раз, когда видит девушку за тридцать лет, с собранными назад волосами, её сердце ускоряется: «А может?»
В это утро ветер кажется резче, чем обычно. Галина прижимает свитер к груди и разминает ладони, чтобы согреться. Продавщица за спиной громко кричит:
Две связки за рубль! Свежие, только сегодня утром!
Галина улыбается горько. «Мои со вчерашнего дня и позавчера и всю жизнь», шепчет она в себе.
И тогда она видит её.
Элегантная женщина в красивом пальто, с большой сумкой, спешащая походка. Каштановые волосы собраны у шеи, щеки слегка порозовели от мороза. Она останавливается у заднего прилавка, спрашивает о помидорах, огурцах, достаёт бумажник и вдруг оборачивается.
Её взгляд встречается с глазами Галины. На несколько секунд рынок замирает. Шум, крики, торговля исчезают. Остаются лишь два взгляда: один полон тоски, другой вины.
Мама? произносит женщина, едва слышно.
Слово пробивает Галины в груди, как долгожданный удар. Она слышит его впервые за долгое время. Это одновременно ладонь и объятие.
Мария? шепчет она, чувствуя, как силы утекают из ног.
Мария делает шаг к ней, ещё один. Кошелёк дрожит в её руке, падает на асфальт, но ей всё равно. Она подходит к матери и берёт её лицо в ладони.
Мама прости меня Я не знала не представляла, что ты дошла до этого
Фраза не успевает закончиться, слёзы берут верх.
Галина ощущает долгожданное тепло не от солнца и не от ветра, а от души, которая возвращается домой.
Не плачь, мама Я никогда не злилась на тебя. Просто скучала, шепчет Мария хриплым голосом.
Мария обнимает её, словно ребёнка. Люди вокруг смотрят с интересом, но уже не замечают их. Галина опирается головой о плечо дочери и, наконец, плачет открыто.
Плачёт за годы, которые ушли. За дни, когда гордость мешала позвонить. За вечера, когда представляла, как они сидят за столом, пьют чай и беседуют.
Мама, я поеду с тобой домой, всхлипается Мария. Хочу увидеть папу. Хочу заботиться о вас. Я была слепа.
Мы никогда не нуждались в больших деньгах, отвечает Галина, нам нужен был лишь ты.
Две связки петрушки лежат забытыми на пакете. Они уже не товар, а свидетели маленького, но огромного чуда: возвращения дочери к матери.
В автобусе позже Галина держит пустой мешок на коленях. Пустой лишь пластик, но её сердце полнее, чем когдалибо. Рядом держит её Мария за руку, как в детстве, когда боялась темноты.
Знаешь, мама я прошла этот рынок сотни раз. Видела тебя, но не узнавала, была слишком занята собой говорит она.
Всё в порядке, доченька, улыбается Галина. Главное, что сегодня ты подняла взгляд.
В тот день ни супермаркет, ни скидки не имели значения. Важным был мост из двух веточек петрушки, соединивший мать и дочь.
И может, люди и дальше будут спешить мимо стариков на рынке, будут говорить: «В супермаркете дешевле». Но в том маленьком уголке бабушка Галина поняла, что иногда Бог не посылает великие чудеса, а простые встречи в обычное утро, когда их меньше всего ждут.
Её уставшая душа наконец осознала, что тоска не умирает, а ждёт, пока ктото скажет: «Мама, я вернулась».
