Мужа я похоронила ещё в далёких молодостях, когда сердце ещё не знало, что такое одиночество. Мы с ним были ровно одного возраста, и уже тогда, в сорок лет, я ещё не знала, как будет дальше. С тех пор прошли более десяти лет, я живу одна, и думала, что мужчины уже не представятся в моей жизни. Не могу сказать, что меня полностью игнорировали: хоть ктото и пытался свататься, но ни один из них не был тем, кого я назову Денисом. И в этом, как в старой поговорке, суть.
Я всегда любила цветы. Когда с Денисом мы купили дачу, она превратилась в настоящий цветочный рай. После ухода мужа овощные грядки постепенно увяли, а кто бы ещё мог их полакомить? Сыновья разлетелись: старшая дочь с внуками живёт в другом городе, младшая уехала работать в столицу. Так место под грядки заняли цветы. Соседи часто восхищались красотой, а за спиной, словно крутя пальцем у виска, шептали, будто я сошла с ума. Мне всё равно. Пусть считают меня сумасшедшей этот уголок радует душу, пахнет и цветёт до глубокой осени. С соседями я часто делилась букетами: к 1го сентября они приходят за цветами для внуков, а я без жалости раздаю их налево и направо.
Летом я заметила, как к моему забору тайком подкрадывается мужчина лет пятидесяти. Стоит, вдыхает аромат и улыбается сам себе. Я, как будто бы, захотела крутить пальцем у виска, но лишь на крыльце я появляюсь и он исчезает в зарослях заброшенного участка. Кто он? Почему пришёл? Странный, непонятный.
«Настя, ухажёр у тебя появился?» подошла к калитке наша соседка Лида, хозяйка соседнего участка.
«Откуда ты это взяла, Лида? ответила я. У меня никого нет, и не нужно».
Лида лишь улыбнулась: «А мы же видим, как Петрович к тебе крадётся. Почему таишься? Никто не осудит свободную женщину». Я пригласила её зайти, и мы разговорились. Оказалось, Петрович давно живёт в нашем кооперативе, его дача на самой крайней улице. Я туда никогда не ходила я человек замкнутый, живу своей жизнью.
Лида рассказала, что Сергей Петрович работает главным механиком в автопарке, а жену похоронил два года назад. Его жена, Анна, тоже была любительницей цветов, и он пытался поддерживать её сад, но у него всё не так удаётся. Он, видимо, приходит посмотреть на мои цветы, а может и на меня. Спросил меня о имени, и я подумала: «Что-то тут не так».
Я начала присматриваться к этому тайному поклоннику. Мужчина выглядел привлекательно: статный, густые тёмные волосы, седина у висков, всегда чисто выбрит. Однажды я увидела его в окне и, не раздумывая, вышла на крыльцо: «Добрый день, сосед». Он, немного смутившись, прошептал: «Здравствуйте, Анастасия Викторовна. Ваши цветы просто восхитительны. Вы прекрасны». Затем он быстро ушёл.
Я окликнула его: «Подождите, говорят, у вас тоже шикарный цветник. Можно взглянуть? Я бы вам свои цветы показала». Петрович кивнул и с радостью принял приглашение. Открыв калитку, я пропустила его внутрь. Дорожка к дому была бетонной, залитой самим Денисом. К моему ужасу он шёл в резиновых садовых шлепанцах, шаркая так, как будто бы хотел меня задеть. Я старалась не зацикливаться на походке, а вести разговор о цветах. Показала ему свои достижения, пообещала весной поделиться рассадой. Он особенно восхитился моей древовидной гортензией, сейчас в полном расцвете. Затем пригласила его в дом, угощали мятным чаем, беседовали. Я подумала: «Какой приятный человек», и почти забывала о его странной походке.
До конца дачного сезона мы часто встречались: у меня, у него, у реки, просто прогуливаясь по кооперативу. Сад Петровича был уютен, домик ухожен ясно, что его покойная жена вела хозяйство с любовью. Лето закончилось, мы разъехались, но так и не обменялись телефонами, о чём я потом сильно жалела скучала по общению с ним.
Через некоторое время вернулась моя младшая дочь Алиса. В ноябре она познакомила меня со своим молодым человеком: «Мам, это Коля, мы хотим жениться». Коля показался мне культурным, внимательным, из приличной семьи, хотя, как сказала Алиса, его воспитывал вдовецотец. Я, вначале, оттолкнула её: «Алиска! Ты что, с ума сошла? Предлагать мне такого?» Дочь рассмеялась и ушла в свою комнату.
В скором времени я познакомилась с будущим сватом в ресторане, где проходила помолвка. Александр Матвеевич, работавший в Департаменте образования, оказался солидным и галантным. Но в его поведении я ощутила некую нервную педантичность: за столом он без промедления переставлял посуду, исправлял салфетки, указывал сыну, где сидеть, будто бы всё должно быть безукоризненно. Я растерялась, почти ничего не ела, боясь опозориться перед важным гостем.
Он начал ухаживать за мной ради счастья дочери, приглашал в театр, в ресторан, даже на экскурсию по Волге, где мы провели два дня. Потом пригласил в свою квартиру. Там всё было строго по полочкам: чашка изпод кофе мгновенно находилась на своём месте, журнал, оставленный мной, аккуратно укладывался в стопку, занавеска, отодвинутую мной, вновь расправлялась безукоризненно. Он всё исправлял, пока я, устав, не опустилась на диван. Александр, взяв меня за руку, произнёс: «Настенька, вы чудесная женщина, может быть, начнём».
Я прервала его: «Александр, начнём только дружбу. У меня есть человек, дорогой мне». В тот момент я вспомнила дни на даче с Сергеем Петровичем, его странную походку, и как сейчас кажется милой её странность. Оказалось, я по нему скучала.
Дочерью уже три года, она замужем, с Николаем у них растёт сын Ванька мой замечательный внук. Зять оказался совсем другим, не похожим на отца, и они счастливы. Это главное. И я тоже счастлива. С Сергеем Петровичем мы теперь вместе, а его походка уже не шаркает, ведь шлепанцы были чуть широкими, и я давно ему купила новые, удобные. Всё в памяти бережно храню, вспоминая, как цветы, люди и судьбы переплетаются в наших долгих, тёплых воспоминаниях.
