Я давно уже похоронила своего мужа. Нас тогда не было даже сорока лет, а я и он были почти одного возраста. С тех пор прошла больше десятка лет, я живу одна и думала, что больше ни с кем не встречу. Не то чтобы совсем никто не обращал на меня внимание даже один ухажёр сватался, но все они были лишь чужими, а не моим Денисом. И в этом, как ни странно, и кроется вся суть.
Я обожаю цветы. Когда мы с Денисом ещё в молодости купили дачу, она превратилась в настоящий цветочный уголок. После смерти мужа мои овощные грядки постепенно исчезли некому было их поливать и ухаживать за ними. Дочки с внуками живут в другом городе, младшая уехала работать в Москву, и место, где росли овощи, заняли яркие цветы. Соседи часто восхищаются красотой, а я лишь улыбаюсь, не придавая значения их шёпотам. Пусть считают меня сумасшедшей этому цветочному уголку всё равно, он радует душу до глубокой осени. Кстати, те же соседи приходят за букетами к первому сентября, и я раздаю им свои цветы без малого.
Летом я заметила, как к моему забору тайком подходит мужчина лет пятидесяти. Он останавливается, вдыхает аромат и улыбается сам себе. Как только я выглядываю на крыльцо, он исчезает в зарослях заброшенного участка. Кто он? Почему так странно? Лида, соседка, подошла к моей калитке и спросила: «Что, Настя, ухажёр появился?». Я отмахнулась: «Никого нет, да и не надо». Лида же посмеялась: «А ты что? Петрович к тебе бегает, а ты прячешься? Никто не осудит, ты же свободная женщина». Я пригласила её зайти, а она удивилась, что я не знакома с Петровичем. Оказалось, что Сергей Петрович давно живёт в нашем кооперативе, его дача находится на последней улице, а я к ней почти не бываю. Он механик в автопарке, вдовец уже два года, и, как рассказала Лида, он в очередной раз пытается поддерживать свой сад. Возможно, его тайные визиты ко мне лишь попытка полюбоваться моими цветами, а может и за мной.
Я начала присматриваться к этому скрытному поклоннику. Внешне он выглядел интересным: статный, с густыми тёмными волосами, седина на висках, всегда чисто выбрит. Однажды я поймала его в окне и, почти выкрикнув, позвала: «Добрый день, сосед!». Он смутился, но всё равно подошёл и прошептал почти шепотом: «Анастасия Викторовна, нельзя не любоваться вашими цветами. Вы красивы». Я, не раздумывая, пригласила его войти.
Дорожка к дому у меня бетонная, которую сам заливал Денис. К моему удивлению, гость шёл по ней в резиновых садовых шлепанцах, громко хлопая тапками. Эта щёлкающая походка меня раздражала, но я старалась не зацикливаться. Я с гордостью показывала ему свои цветочные подборки, обещала поделиться рассадой весной, особенно хвалила его древовидную гортензию, которая в тот момент была в полном расцвете. Затем мы сели за чай с мятой, болтали, и я подумала, какой он приятный человек, забыв про его шлепанцы.
До конца дачного сезона мы часто встречались: то у меня, то у него, то на речке, то просто прогуливаясь по кооперативу. Его сад был уютен, а домик как у доброй хозяйки, чей цветник, кажется, не отставал от моего. Лето завершилось, мы разъехались, и, к моему великому огорчению, не обменялись телефонами. Я скучала по его компании.
Через какоето время вернулась домой младшая дочь Алиса. В ноябре она представила мне своего молодого человека Коля. Молодой человек был вежлив, внимателен, из приличной семьи, хотя, как рассказала Алиса, он воспитывался одним отцом, а мать умерла. Я, не скрывая своего удивления, спросила: «Коля, ты любишь мою дочку?». Алиса, смеясь, добавила: «Мам, его отец солидный человек, работает в Департаменте образования, может, и вам подойдёт?». Я, слегка возмущённая, отпинала её: «Ты что, с ума сошла? Какой же ты сводник!». Дочь отперлась и убежала в комнату.
Знакомство с будущим зятем состоялось в ресторане во время помолвки. Александр Матвеевич оказался действительно солидным, галантным кавалером, но в его поведении ощущалась излишняя суетливость, почти перфекционизм. За столом он постоянно переставлял приборы, упрёками упрямо поправлял сына, даже мелкие детали вроде салфеток и расстояний от стула вызывали у него замечания. Я была так смущена, что едва ела, боясь опозориться перед таким важным гостем.
Тем не менее, ради счастья дочери я принимала его приглашения в театр, ресторан и даже на экскурсию по Волге, где провела два дня. Позже он пригласил меня к себе в гости. Квартира выглядела как образец порядка: всё по полочкам, всё строго по цвету и размеру. За полдня я увидела, как он меняет расположение чашки, собирает журнал в аккуратную стопку, развешивает занавеску с педантичностью. Он постоянно поправлял меня, и я, устав, упала на диван. Он, взяв меня за руку, произнёс: «Настенька, вы замечательная женщина, не хотите ли». Я прервала его: «Нет, Александр Матвеевич, я могу предложить лишь дружбу, у меня есть человек, который мне дорог». В тот момент я вспомнила Сергея Петровича, его шаркающие тапки, и как мило я их воспринимала тогда. Оказалось, я просто скучала по нему.
Дочка уже три года замужем, у неё с Николаем сын Ванька мой замечательный внук. Мой зять совершенно иной, не похожий на отца, и они счастливы. Это главное. И я тоже счастлива. С Сергеем Петровичем мы, кажется, всё ещё вместе только теперь его походка не столь резкая, ведь я давно купила ему новые, удобные шлепанцы, чтобы больше не было того странного шарканья.
