Во время прогулки по Москве я занеслась в уютное кафе на Красной площади. Было шумно: толпы туристов, звон посуды, аромат только что сваренного кофе и свежей выпечки с корицей.
Я заказала капучино за 250 и, глядя в окно на Собор Василия Блаженного, думала, что проведу обычный, спокойный послеобеденный отдых. И вдруг среди этого гвалта, смеха и разговоров я услышала голос. Голос, который слышала в юности.
Я замерла. Это был не голос официанта и не случайный прохожий. Это был голос, который невозможно спутать с кемполучее, хотя прошли годы. Он заставил сердце биться быстрее, как в те восемнадцать, когда всё казалось волшебным. Я обернулась и увидела его: стоял за несколькими столиками в тёмном плаще, разговаривал с официанткой и вдруг посмотрел в мою сторону.
Время будто замедлилось. Вспомнились выпускные, прогулки по Парку Горького, наши разговоры о будущей жизни. Он тогда был моим целым миром, держал меня за руку и обещал никогда не уходить. А потом исчез, не сказав ни слова, и я несколько месяцев не могла «вдохнуть». И вот он стоит в том же кафе, смотрит прямо на меня.
Что делать? Подняться, подойти? Притвориться, что не вижу? В одну секунду я снова почувствовала себя девушкойподростком, хотя прошло более трёх десятков лет. Он тоже меня узнал я увидела это в его глазах. Он поколебался, а затем сделал шаг навстречу.
«Василиса?», спросил неуверенно, и его голос пронзил меня вновь. Я кивнула, не сумев вымолвить ни слова. Сердце колотилось, как молоток, руки потели, а в горле сухость, будто всё кафе мгновенно опустело, и остались лишь мы двое.
Он присел к моему столику. Поначалу разговор был осторожным, полным банальных вопросов: «Как жизнь? Где живём? Есть дети?». Но под поверхностью начали бурлить другие чувства. В каждом его взгляде было нечто большее будто он хотел сказать: «Я скучал».
Он рассказывал, что живёт за границей, что жизнь пошла не по плану, что был женат, но брак развалился, и теперь живёт один. В его голосе слышалось усталое тепло, которое я помнила с тех времен, когда первая любовь была единственной. Я слушала его и ощущала, будто три десятилетия растворились, а я снова сидела рядом с тем парнем, в которого влюбилась впервые.
Мы говорили часами. Кафе пустело, официанты убирали столы, а мы всё ещё сидели напротив друг друга. Он признался, что никогда не забыл то лето, что иногда думал, как бы сложилась жизнь, если бы тогда имел смелость остаться. В его глазах я увидела и сожаление, и надежду.
Когда мы вышли на Красную площадь, Москва пульсировала ночной жизнью. Свет фонарей отражался в мокром асфальте, уличные музыканты играли старинные мелодии. Мы шли бок о бок, молчали. Я чувствовала, что любое слово могло бы разрушить эту волшебную минуту.
На прощание он тихо спросил: «Можно позвонить?». И тогда я осознала, что моё упорядоченное, привычное бытие вдруг оказалось под вопросом. Ведь в одну секунду я почувствовала то, что считала давно умершим юношеское дрожание сердца, тоску, жажду близости.
Не знаю, к чему это приведёт. Не знаю, хватит ли нам смелости дать друг другу второй шанс. Но точно знаю: в тот день в Москве я перестала быть той женщиной, которая думала, что лучшие годы уже позади. Я поняла, что жизнь умеет удивлять в самых неожиданных мгновениях.
Одно ясно с того момента моя жизнь уже не будет прежней. Достаточно было одного встречи, одного голоса из прошлого, чтобы разбудить во мне то, о чём я думала, что навсегда погасло.
