Три года назад мой сын, Иван Петрович, попросил меня, чтобы они с невесткой Любовью пожили у меня «на пару недель». Я сразу согласилась он только что потерял работу, а Любовь говорила, что максимум месяц, пока не найдут чтонибудь получше. Я поверила им: ведь они же моя семья, а я всегда хотела быть им опорой.
Сначала было даже приятно. Мой тихий однокомнатный дом в Москве после смерти мужа опять наполнился смехом, разговорами, ароматом молодой жизни. Я думала: «Вот так, помогу им, а они потом сами встанут на ноги». Но то, что должно было продлиться месяц, растянулось на три долгих года.
Моя квартира всего около пятидесяти квадратных метров, три комнаты, когдато в ней было тепло и порядок. Теперь они превратили её в своё королевство: шум, постоянных гостей, их вещи, которые стали вытеснять мои.
Оставили мне крошечную комнатку старый кабинет моего покойного мужа. Я туда сунула свою кровать, несколько книг, фотографию, которая всегда стояла на нашей ночной тумбочке. Всё остальное стало их. На кухне стояли чашки и тарелки от их друзей, которые «заглядывали к нам на час» и оставались до ночи. Коридор завалили их ботинками. В ванной часы тянулись: Любовь делала идеальный макияж, а Иван принимал длительные души.
Сначала я не обращала на это внимания. Молодёжи свойственно разгуляться, а я всегда была той, кто уступает. Я готовила всем, убиралась после них, даже когда уже не успевала. Я держала в голове мысль: они найдут работу, откладывают деньги и съедут. Они же обещали.
Прошёл год, потом второй. Иван вроде бы искал работу, но всё както «не так». Любовь всё чаще говорила: «Не стоит спешить мама всё ещё может помочь».
И вот я начала чувствовать, что задыхаюсь в собственном доме. По вечерам я сидела в своей крошечной комнате и слышала, как в гостиной гремит вечеринка их смех, музыка. Я чувствовала себя чужой. Как будто моя жизнь исчезла, а их заполнила каждый уголок.
Однажды утром я проснулась и увидела в кухне незнакомых людей, спящих на моём диване под моим пледом. Никто даже не спросил, удобно ли им. В тот момент во мне чтото сломалось.
Я позвала Ивана: «Кирилл, нам нужно поговорить. Я тебя люблю, но уже слишком много. Я живу здесь всю жизнь, а сейчас чувствую себя гостем. Это не отель и не съёмная квартира это мой дом». Он начал возражать, говорил, что я перебарщиваю, что они не оставят меня одну. Но я больше не могла слушать. Впервые за долгое время я поняла, что должна постоять за себя.
У вас есть месяц, сказала я. Потом я хочу, чтобы вы съехали. Мне нужен покой, мне нужно снова почувствовать, что это моё место.
Они недовольны были, Любовь делала кислую мину, Иван умолял меня дать ещё время. Я была твёрда. Собрала все запасные ключи, которые когдато отдала «на всякий случай», и спрятала их в ящик в своей комнате.
Сегодня ровно месяц прошёл с того разговора. Они ушли. Оставили после себя бардак, шум и тишину, которая сначала казалась невыносимой. Но утром, сидя на кухне с чашкой горячего чая в полной тишине, я впервые за долгое время ощутила спокойствие.
Иногда меня всё ещё тянет грусть ведь это всё же мой сын, моя семья. Но я знаю, что поступила правильно. Любовь это не значит отдаваться полностью. Это значит уметь сказать «достаточно», когда в тебя уже нет места для чужой жизни.
Теперь у меня снова свой дом. Он тихий и пустой, но мой. И я, наконец, снова сама.
А Иван? Пожалуй, понял, что ему нужно измениться. Он нашёл работу получше, с Любовью сняли небольшую квартиру. Теперь он приезжает раз в неделю с продуктами, улыбкой и, главное, с уважением. Порой в его глазах я вижу лёгкую досаду, но я уверена, что это было правильное решение. Он наконец понял, что взрослая жизнь это не только брать, но и отдавать.
А я? Я научилась, что даже после шестидесяти лет можно сказать «стоп» и начать жить для себя.
