12марта, суббота.
Сегодня я вновь оказался в квартире своей тёщи, бабушки Маши, в небольшом дворе недалеко от метро Тверская в Москве. С утра её тревожный сон не оставил её в покое: она видела, как покойная мать угощает её пирогами, шепча «Кушай, доченька». Маша ела, но насыщения не нашла, а потом проснулась в панике, будто бы предзнаменование скорой кончины. Открыв ноутбук, я нашёл статью о буддийском монахе, который гласит: «Если умершие кормят во сне, осталось не более двух недель».
Бабушка сказала, что не готова уходить, мир всё ещё красив, даже в её преклонном возрасте. Сгорбившись от мысли о быстротечности жизни, она решила избавиться от старых фотографий «какой в них смысл?», и разбросала их по мусорному баку. Солнечное утро зовёт выйти, и я, одетый в лёгкую куртку, пошёл к подъездной площадке. От соседней двери доносился плач ребёнка.
Оказалось, за стеной живёт молодая пара арендодатели в их первой квартире. У них четырёхлетняя дочка, а мама в ожидании второго ребёнка. Девочка безутешно рыдала. Когда я открыл дверь, встретил бледное лицо молодого мужчины, которого я знаю как Алексея. Он оторопел, рассказывая, что роды начались неожиданно, и жена, назовём её Ольгой, почти потеряла сознание, когда рожала маленькую Василису. «Она сказала, что сейчас не выживет», прошептал он, пока я подгонял их к машине.
Алексей с женой и Василиса быстро оказались у Маши. Грёзы о молоке и ягодном морсе появились в её руках. Она протянула стакан, на котором казалось, будто плавают крошечные ягоды: «Видишь, как они танцуют? Пей, малышка». Почему «хорошо» она не объяснила, но девочка успокоилась, оглядываясь вокруг.
Тот же Алексей, её отец, сел за стол, но замер, словно застывший в памяти. Маша взяла Василису за руку: «Пойдём, покажу, где я живу». Мы прошли по коридору, где висел старый портрет деда Ивана, военного, участвовавшего в Великой Отечественной войне. Василиса изучала незнакомое лицо, а в глазах Алексея блеснула любопытная искра.
У книжного шкафа стояла полка, уставленная фарфоровыми фигурками: белочка, зайчонок, лебедь и несколько птиц. Девочка выбрала белочку, а Алексей, поглядывая, сказал: «Красивая. Позже её поиграешь». После осмотра квартиры тёща предложила перекусить. Мы вернулись к столу, где Алексей заметил, что чашки не помыты, а Маша быстро разогрела куриный суп. Саша (муж Алексея) добавил немного соли, и я, как сантехник, заметил, что вода в ванной плохо стекает.
Взяв набор инструментов, я принялся за прочистку труб. Ставил фильтр, проверял кран, пока за окном темнело, а Василиса, утомлённая, засыпала в моём кресле, потягивая тёплое молоко от Маши.
«Можно ли я переночую у вас?» спросил Алексей, когда девочка уже спала. Маша кивнула, а я достал раскладушку и укрыл его. Сидя в тишине, он шептал о своей жене, о том, как любит её, о грядущих радостях. Я обнял его, как сына, и почувствовал, как в груди зажглась искра молодости, когда ещё были дни, когда я жил с матерью.
Утром телефон разбудил всех: «Настя, у тебя родилась сестрёнка!». Я бросился за тортом, заплатив за него 500рублей в кондитерской на Тверском бульваре. Весь день мы провели вместе, будто родные, а вечером Алексей с дочкой остались у меня, потому что в их квартире было пусто и холодно.
Через два дня я пошёл на работу, а Василиса осталась со мной в парке рядом с домом. Мы гуляли, пока к нам не приехала мама Ольги с новорождённой дочкой. Теперь в семье стало больше радости, а у меня больше забот, но и больше счастья.
Урок, который я вынес из этих событий: даже если сон кажется зловещим предзнаменованием, жизнь часто дарит новые начала, и стоит открывать сердце, принимая их, потому что в каждом «плачем» может скрываться начало новой, светлой истории.
