Ключ щёлкнул в замке, и Алёна, стараясь не издавать ни звука, тихо скользнула в квартиру. В прихожей царила полутьма, лишь узкая лучина света едва просачивалась из кухни. Родители всё ещё не спали, хотя часы уже пробили полночь. За последние недели такие ночные разговоры за закрытой дверью стали обычным делом долгие, иногда почти шёпотные, иногда переходящие в глухие скандалы.
Алёна аккуратно сняла туфли, поставила сумку с ноутбуком на тумбочку и, не желая объяснять задержку, прошла в свою комнату. Причина была весомой: в Москве на работе назрела сложная сделка, сроки поджимали, а финансы в рублях требовали быстрых решений.
Из соседней комнаты доносились приглушённые голоса.
Нет, Сергей, я больше так не могу, тихо, но с резким раздражением произнесла мать. Ты обещал ещё в прошлом месяце.
Ленка, пойми, сейчас нельзя, попытался отстоять себя отец, звуча всё более оправдывающе.
Алёна тяжело вздохнула. Родители всё чаще спорили, делая вид, что всё в порядке. С их пятидесятилетием уже не так легко скрывать напряжение, но увидеть, как их брак рушится, было тяжело. Она раздевалась, умылась, запустила одеяло, но сон не приходил. Мысли крутились вокруг брата Андрея, живущего в Санкт-Петербурге, и вопроса: если родители решат развестись, кто получит берлогу в Москве? Почему они прячут свои проблемы?
Голоса за стеной не стихали. Алёна потянулась к тумбочке, нащупала наушники, желая заглушить чужие тайны музыкой. Рука коснулась телефона, который упал на ковер. Поднимая его, она случайно открыла диктофон. Палец замер над кнопкой.
А что, если записать их разговор? прошептала она себе. Прямо услышать, а не гадать. Если спросить их открыто, они лишь отмахнутся.
Совесть бросила холодный укол. Подслушивание и запись плохие поступки, но это же её родители, её семья. Она решила, что имеет право знать правду.
С дрожью в пальцах Алёна включила диктофон, поставила телефон ближе к стене и укуталась под одеялом.
Утром, собираясь на работу в центр Москвы, она заметила, что и мать, и отец выглядят измождёнными. За завтраком они молчали, лишь обменивались формальными фразами.
Ты вчера поздно вернулась, отметила мать, наливая чай. Опять задержалась?
Да, проект закрывали, кивнула Алёна. А вы почему не спали?
Смотрели фильм, отмахнулась мать, не глядя на дочь.
Отец, погрузившись в газету, выглядел будто бы полностью поглощённым статьёй.
Сегодня не рассчитывай увидеть меня к ужину, сказал он, не отрывая взгляда от листа. Переговоры с клиентами, могу задержаться.
Мама сжала губы, но ничего не сказала.
Весь путь в офис Алёна боролась с искушением прослушать ночную запись, но в переполненном метро было слишком шумно, а совесть слишком тяжела. Она отложила прослушивание до вечера.
День тянулся бесконечно. Вернувшись домой, Алёна обнаружила пустую кухню мама ушла к подруге, а отец, как обещал, задержался на работе. Идеальный момент.
Она уперлась в диван, укуталась в плед и нажала «воспроизвести». Сначала лишь отрывки, потом голос отца стал отчётливее.
скажем Алёне? обеспокоенно произнёс он.
Не знаю, вздохнула мать. Боюсь, она не поймёт. Столько лет прошло.
Но она имеет право знать, вмешался отец. Почему мы молчали
Алёна замерла, чувствуя, как сердце сжимается от резкой боли. Что они скрывают? Какую правду пытаются от неё отвести?
Помнишь, как всё начиналось? неожиданно спросил Сергей Владимирович, в голосе проблеск улыбки.
Конечно, усмехнулась Елена Сергеевна. Я думала, это пройдёт, а получилось на всю жизнь.
Зато какая жизнь получилась, пробормотал он. Хоть иногда и нелегко.
Особенно когда появилась Алёна, добавила мать, её тон был одновременно горьким и тёплым.
Алёна ощутила, как будто её называют «нежеланным ребёнком». Страх, обида, гнев переплелись в один клубок.
Но мы справились, продолжил отец. И ты выросла замечательной.
Да, согласилась мать, в голосе прозвучала гордость. Теперь нам нужно решить, что дальше. Я устала от этой двойной жизни, Сергей.
Двойная жизнь? Алёна охладилась: возможно, кто-то из родителей изменил? Эти мысли заставили её тошнить.
Ленка, давай дождёмся Андрея, обсудим всё вместе, предложил Сергей Владимирович. Без отсрочек.
Хорошо, согласилась Елена. Иначе ничего не поменяется.
Запись оборвалась, вероятно, они ушли из кухни.
Алёна сидела, ошеломлённая, и не знала, как дальше действовать. Стоило ли записать ещё один разговор? Нет, лучше позвонить брату. Он мог знать больше.
На следующий день она набрала Андрея.
Алёна, привет! Был на объекте, телефон в машине оставил, его голос звучал бодро.
Когда приедешь? спросила она без предисловий.
В выходные планирую, ответил он. Родители странные в последнее время.
Шушукаются по ночам, делают вид, что всё нормально. Говорят о двойной жизни, пробормотала Алёна.
Слушай, не берись за это, отозвался Андрей. У всех у родителей свои тайны. Если они не расскажут, значит, ещё не готовы. Дожидайся меня, ок?
Хорошо, согласилась она. А к тёте Вере съездить?
Не надо, быстро ответил брат. Пусть это останется между нами.
Тревога лишь усилилась. Тётя Вера, старшая сестра матери, могла быть в курсе, но Андрей отказывался её вовлекать.
Вечером мать вернулась от подруги в приподнятом настроении.
Ты представляешь, Тома продаёт квартиру! воскликнула она, входя в кухню. Хочет переехать в деревню, в Сосновку.
Алёна кивнула, не зная, как отреагировать.
Ты бы хотела переехать? спросила она сама себя.
Мама замерла, потом тихо ответила:
Иногда кажется, да. Тишина, чистый воздух, огород
А папа?
Спроси у него, ответила Елена. Он будет дома поздно, не жди его к ужину.
Но отец вернулся раньше обещанного. Алёна готовила чай, когда услышала, как хлопнула входная дверь.
Пап, чай будешь? крикнула она.
Буду, отозвался Сергей Владимирович, снимая галстук. Где мама?
У себя, фильм смотрит, ответила Алёна, наливая ему чашку. Как работа?
Нормально, клиент согласился, проект стартует, сказал он, опустившись на стул. Слушай, а правда, что вы чтото важное мне рассказать хотите?
Алёна взглянула в него:
Костя (Андрей) проговорился, солгала она, не встречаясь взглядом. Сказал, что приедет и всё объяснит.
Отец взорвался:
Да, есть разговор. Но дождёмся Андрея, ок? Так будет честнее.
Это чтото плохое? спросила она напрямую. Вы разводитесь?
Что? отец выглядел удивлённым. Нет, конечно! Как ты могла так подумать?
Вы постоянно шепчетесь, спорите, мама говорила про двойную жизнь, пробормотала Алёна.
Сергей Владимирович замешкался, потом понял, что ей нужна уверенность.
Мариш, ты всё не так поняла, сказал он, сжимая её руку. Никто не разводится. Наоборот остановился. Подожди до выходных, всё будет ясно.
Точно? спросила она.
Точноточно, подтвердил он. А теперь чай, пока не остыл.
Этой ночью Алёна не могла уснуть. В голове крутилась мозаика из фраз и намёков. Если не развод, то что? Болезнь? Финансы? Переезд? Мысли тревожили её, ведь она только начинала карьеру в крупной компании, обретала друзей, любила Москву.
Вдруг раздался тихий стук в дверь.
Не спишь? спросила мать, заглядывая в комнату.
Нет, ответила Алёна, подперев голову локтем. А ты чего не спишь?
Думаю о разных вещах, сказала Елена, садясь на край кровати. О вас с папой О чём говорили?
О работе, о Андрее, он в выходные приезжает, отмыла плечами Алёна.
Я знаю, кивнула мать. Он звонил.
Молчание висело тяжёлым.
Мам, у вас с папой всё в порядке? спросила Алёна, голос дрожал.
Елена Сергеевна странно улыбнулась:
В полном порядке. Жизнь иногда подбрасывает сюрпризы, даже после пятидесятки. Нужно лишь решить, как с ними жить.
Хорошие или плохие? уточнила дочь.
Разные, ответила мать, гладя её по волосам, как в детстве. Не переживай раньше времени, всё узнаешь.
Она поцеловала Алёну в лоб и вышла, оставив её в ещё большем недоумении.
Выходные настигли, как внезапный шторм. Андрей прибыл в субботу к обеду, загорелый, шумный, с подарками, но в его взгляде читалась скрытая напряжённость.
Ну что, семейный совет открывается? пошутил он, когда они расселись в гостиной.
Родители переглянулись.
Пожалуй, пора, кивнул Сергей Владимирович. У нас новость для вас.
Алёна задержала дыхание.
Мы переезжаем, объявила Елена.
Куда? спросила она.
В деревню, ответил отец. Точнее, в Сосновку, в трёхстах километрах отсюда.
Зачем? Алёна переводила взгляд с отца на мать.
Потому что там наш настоящий дом, просто сказала мать. Мы покупали его пятнадцать лет назад, сначала как дачу, потом превратили в ферму.
Пчёлы? удивилась Алёна. Вы держите пчел?
Двенадцать ульев, мёд отличный, гордо пробормотал Сергей Владимирович.
Куры, козы, в следующем году берём корову, добавила Елена. Всё это у нас.
Алёна вскинула брови:
То есть вы фермеры?
Да, так и есть, улыбнулась мать. Садоводство, огород, пасека У нас яблони, груши, сливы, малина, смородина.
Когда вы туда ездите? спросила она, чувствуя, как внутри закипает гнев. Я думала, что вы просто пропадаете на работе.
Работа не только офис в Москве, но и хозяйство в деревне, пояснил отец. Мы переходим на удалёнку, я буду приезжать в город раз в неделю.
Алёна обернулась к брату:
Ты знал об этом?
Конечно, пожал плечами Андрей. Я часто бывал там, помогал строить. Дом большой, два этажа.
И мне ничего не сказали? возмущённо бросила она. Почему?
Родители снова взглянули друг на друга.
Потому что ты всегда говорила, как ненавидишь деревню, тихо прошептала мать. Помнишь, как возили тебя к бабушке? Ты плакала, просила домой. Когда предлагали провести выходные за город, ты всегда находила отговорки.
Это было в детстве! возразила Алёна. Я уже взрослая!
Да, но ты никогда не интересовалась, куда мы ездим, заметил Сергей Владимирович. А потом стало неловко признавать, что у нас есть другая жизнь.
Вы скрывали! воскликнула она.
Сначала мы говорили, что едем на дачу, ответила мать. Не уточняли, что это не просто дача, а целое хозяйство. Потом это стало нашей тайной.
Двойная жизнь, пробормотала Алёна, вспоминая ночную запись.
Именно, кивнул отец. В городе мы офисные работники, а там крестьяне. И знаете что? Там мы понастоящему счастливы.
И хотите переехать навсегда? спросила она. Как же работа?
Я выхожу на пенсию в следующем месяце, объявила Елена. Папа договорился перейти на удалёнку. Буду ездить в город раз в неделю.
А квартира? спросила Алёна.
Оставим её тебе, если захочешь, предложил Сергей Владимирович. Или продадим, а деньги разделим. Решай сама.
Алёна откинулась на диван, пытаясь осмыслить всё услышанное.
Значит, у вас всё это время была ферма, а я ничего не знала, произнесла она с горечью. Как же так?
Мы не хотели тебя расстраивать, обняла её мать, приживая к плечу. Прости.
Алёна молчала, переваривая правду, потом спросила:
Можно мне приехать и посмотреть? На ваш дом, на поле?
Конечно! радостно сказал отец. Уже завтра!
Завтра, кивнула Алёна. Поеду с вами.
Той ночью она снова не могла уснуть. Обида мешалась с любопытством, раздражение с предвкушением. Сколько же лет она провела, погрязнув в работе, друзьях, московской суете, не зная, что её родители живут в другом мире.
Утром семья села в машину и поехала к Сосновке. Чем дальше от городской суеты, тем оживлённее становились родители: они рассказывали о соседях, об опыте в агрономии, о том, как Сергей сам построил баню, а Елена освоила консервирование.
Когда машина свернула на просёлочную дорогу, мать обернулась к дочери:
Мы давно хотели рассказать тебе всё, но боялись реакции.
Думали, ты будешь смеяться, добавил Сергей. Городские пенсионеры, играющие в фермеров.
Я бы не смеялась, тихо ответила Алёна.
Мы теперь понимаем, улыбнулась Елена. Ты выросла, и нам следовало довериться тебе раньше.
Машина остановилась у ворот просторного участка, где стоял красивый деревянный дом.
Добро пожаловать в наш настоящий дом, сказал отец, глуша мотор. Готова познакомиться с нашей тайной жизнью?
Алёна кивнула и вышла из машины. В лицо ударил аромат свежей травы и цветов, гдето вдалеке мычала корова,Она поднялась на террасу, где закатное солнце раскрасило поля золотом, и впервые ощутила, что её собственное сердце нашло место, где может жить и городская, и сельская часть её души.
