19марта, среда.
С утра я опять нашла себя в кухне, с полотенцем в руках, глядя на дымящийся гуляш. Думала, что готовлю для Игоря, а он лишь оттянул тарелку под себя, схватил кусок хлеба и, будто бы показывая, что в этом доме хлеб единственный способ насытиться. Я стояла, будто в ловушке, чувствуя, как внутри сжимается пружина, натянутая уже два года, с того момента, как мы с Игорем подписали свидетельство о браке.
Сначала сравнения с бывшей женой случались редко: «Ларисе воротник всегда был безупречен», говорил он, «а шторы у неё были яркожёлтые». Но за последние несколько месяцев образ Ларисы поселился в нашей двухкомнатной квартире, будто невидимый гость, комментирующий каждый мой шаг голосом Игоря.
Игорь, попыталась я говорить спокойно, хотя голос дрогнул, если тебе не нравится, можешь приготовить сам или сходить в столовую. Я готовила этот гуляш два часа по рецепту бабушки.
Ой, началось, закатил он глаза. Я же даю конструктивную критику, чтобы ты росла. Лариса никогда не обижалась, она училась. У неё был характерогонь, а ты, будто амёба, спокойна, но всё в доме блестит.
«Амёба» так я назвала себя в его глазах. Но я действительно была спокойной, терпеливой. Работала библиотекарем, любила тишину, уютные вечера с книгой. Игорь говорил, что после бурного десятилетия брака с Ларисой, которой он назвал «вулканом страстей и истерик», ищет в меня тихую гавань. А теперь в этой гавани стало скучно?
Если Лариса была такой идеальной хозяйкой, почему вы развелись? спросила я, присаживаясь напротив.
Игорь ухмыльнулся, но вопрос заставил его насторожиться.
Мы просто не совпали характерами. Она была требовательна: «Шубу дай, на море вези, ремонт делай». Меня это утомляло, но я чувствовал себя мужчинойгорой. С тобой всё ровно, как в болоте, а гуляш сухой.
Он встал, бросил хлеб и пошёл к телевизору.
Чай мне сделай, сахару добавь, а то жизнь уже пресная, буркнул он, уходя.
Я осталась у плиты, смотрела на остывающий гуляш и почувствовала, как в душе поднимается не обида, а холодная, кристальная ясность. Я устала бороться с призраком, доказывать свою ценность не через кулинарию, а просто будучи собой.
Игорь всё ещё ностальгировал по Ларисе, вспоминая лишь «сочный гуляш» и «крахмальный воротник». Я решила, что если он так страдает, моя задача помочь ему.
На следующее утро я взяла отгул. Не ради отдыха на диване, а ради поиска. Наш город небольшая областная, и найти Ларису было несложно: её страница в «ВКонтакте» была полна ярких фото дачи в сарафане, караоке с подругами, жалоб на протекающий кран и статус «в активном поиске счастья». Пазл складывался.
Вечером Игорь пришёл домой, разочарованный тем, что «в автобусе давка, а машину так и не купили, Лариса умела копить». Я встретила его улыбкой.
Олежка, ужинай, там котлеты. А я хочу с тобой поговорить.
О чём? насторожился он, разрывая котлету вилкой. Снова выяснять отношения?
Нет, ответила я, я подумала над твоими словами. Ты прав, я, наверное, не такая хорошая хозяйка, как Лариса. Мне есть чему у неё поучиться.
Он поперхнулся.
Серьёзно?
Абсолютно. Я нашла её номер в старых бумагах, который ты, видимо, забыл. Может, она поделится рецептом гуляша или пирога с капустой, который ты часто вспоминаешь?
Игорь задумался, глаза его загорелись интересом, но и подозрением.
Не знаю. Она гордая женщина, может и не захочет.
А может и нет, сказала я, я видела её профиль: ей одиноко, нужна мужская поддержка.
Она без мужа пропадёт, пробормотал он. Она умеет готовить, а кран чинить и полку вешать всегда я. У меня «золотые руки», она это ценила.
Кстати, у нас кран в ванной подтекает, мягко добавила я. Может, позвонишь ей? Просто почеловечески, узнать, как дела. Мы вместе десять лет прожили, не чужие люди.
Игорь колебался, но в конце концов согласился позвонить. Через полчаса он вернулся с балкона, сияя.
Представляешь, Зина, у неё в спальне карниз сломался, свет из уличного фонаря слепит. Она просила помощи. Я сказал, что подумаю.
Иди помогай! воскликнула я. Нельзя бросать женщину в беде. Завтра суббота, помоги ей.
Он кивнул и отправился. На следующее утро я увидела, как он вернулся поздно, уставший, но довольный, как кот после сметаны.
Прибил, розетку починил, дверцу шкафа подкрутил, хвастался он. Кстати, передай привет Ларисе: ты святая женщина, раз меня к ней отпустила.
Она права, улыбнулась я, чувствуя странный холодок в груди.
С тех пор Игорь стал часто ездить к Ларисе: переносить тяжести, чинить обои, возить картошку. Он возвращался сытый, пахнущий чужим ароматом, рассказывая, как Лариса ярка, как её красное платье в обтяжку, как её смех фонтан эмоций. Я слушала и перестала готовить ужины.
Игорь, ты же всё равно к Ларисе после работы заедешь, полку вешать? спросила я. Зачем мне готовить, если там кулинарные шедевры? Я просто попью кефир, мне полезно.
Он сначала протестовал, но быстро привык. Дома тишина, чистые рубашки; у Ларисы праздник желудка, восхищение его «золотыми руками». Прошёл месяц, и я увидела, как он всё больше отдаляется, раздражается, приходит только спать.
Зина, однажды вечером сказал он, глядя в потолок, Лариса сказала, что ошиблась, что не ценила меня. Плакала сегодня.
И что дальше? спросила я, отложив книгу.
Я человек порядочный, но сердце щемит. Она родная мне, столько лет вместе стала мягче, покладистой, как будто ждёт, чтобы ктото бесплатно ремонт делал.
Я вздохнула, но ответила иначе, чем думала:
Игорь, ты мучишь себя, её и меня. Мы живём как соседи, тебе со мной скучно, а с ней вулкан страстей. Может, попробуешь вернуться?
Он замер, глаза расширились.
Ты меня выгоняешь?
Нет, я отпускаю. Ты всё время сравниваешь меня с ней, и счёт всегда не в мою пользу. Зачем мучить себя? Пойди, проведи неделюдве гденибудь, разберись.
Он задумался, потом сказал:
Хорошо, посмотрим, где будет лучше.
Я собрала ему чемодан, положила туда рубашки, носки, любимый свитер и банку кофе. Он стоял у двери, нервно перешагивая с ноги на ногу.
Я ухожу? спросил он. Это временно, Зина.
Конечно, временно, кивнула я. Иди, Лариса ждёт.
Дверь захлопнулась. Я повернула замок два оборота, села на пол и рассмеялась. Смех был нервный, но в нём было облегчение. Наконец я осталась одна: в своей квартире, со своей тишиной, с книгами, без постоянных напоминаний о сухих котлетах.
Первые три дня Игорь не звонил. Я переставила мебель в гостиной, купила новые синие шторы, пошла в театр с подругой. На четвёртый день прозвенел телефон.
Привет, Зина. Как ты? голос был странно безрадостен.
Привет, замечательно, читаю книгу. А ты как? Как пироги?
Пироги да, были. Кстати, где мои зимние ботинки? Не могу найти в чемодане.
На антресоли, Игорь, ты же сказал, что ненадолго. Сейчас осень.
А ну да. Слушай, а ты не могла бы
Нет, Игорь, не могу. Я занята. Пусть Лариса тебе купит новые, она ведь такая заботливая.
Я положила трубку. Через неделю звонки стали регулярными.
Зина, привет. У меня спину прихватило. Диван у Ларисы старый, пружины в бок втыкаются. У нас ортопедический был.
Пойди ей диван почини, у тебя же золотые руки. Лариса же хорошо зарабатывает, судя по её рассказам?
Точно, она уволилась месяц назад, ищет себя. Я за двоих работаю, продукты таскаю. Она привыкла к хорошему: сыры, красная рыба, а денег нет. Вчера скандал из-за того, что я мало принёс.
Вот тот самый «вулкан страстей», о котором ты мечтал, ответила я. Ты же хотел быть в тонусе? Вот и будь.
Он рассердился, а я спокойно продолжила занятия йогой.
Через две недели Игорь пришёл к моей двери, запыхавшийся, с красными глазами, и с чемоданом за спиной.
Зина, открой, хрипло сказал он. Я вернулся. Всё, наелся я этой Ларисы. Ты была права, болото гнилое. Она использовала меня как спонсора и рабочую силу. Пельмени из магазина она варила, а мне врут, что сама лепит.
Очень трагичная история, Игорь, спокойно ответила я, глядя в щель. Но я не могу тебя пустить.
В смысле? он попытался толкнуть дверь, но цепочка держала её. Это моя квартира! Я здесь прописан!
Квартира муниципальная, досталась мне от родителей, ты прописан у мамы, помнишь? Мы лишь жили здесь. Завтра поменяю замки, мастер не смог приехать.
Зина, шутка? он бросил голос. Я теперь ценить тебя буду! Ноги мыть и воду пить!
Мне не нужно, чтобы ты пил воду изпод моих ног, Игорь. Мне нужен был твой уважительный взгляд, когда ты жил со мной, а не сравнение с фантомом.
Прости! Открой, холодно же в подъезде!
Иди к Ларисе, там «огонь», согреешься.
Выгнала меня! крикнул он, теряя самообладание. Когда я сказал, что денег нет на шубу, она назвала меня неудачником и нищебродом, а бывший её лучше был!
Я рассмеялась, громко, искренне.
Какая ирония судьбы, правда? Тебя тоже сравнили с бывшим. Как ощущения, Игорь? Приятно? Чувствуешь себя в тонусе?
Зина, хватит язвить! Пусти домой!
Нет, у тебя здесь нет дома. Твой дом там, где тебя ценят. А я я поняла, что мне одной гораздо лучше. Я не хочу больше слышать о крахмальных воротниках. Хочу носить неглаженые футболки и есть то, что мне нравится.
Я захлопнула дверь. Игорь ещё долго стучал, кричал, угрожал, плакал. Соседи вышли на лестничную площадку, и я пригрозила полицией, чтобы он ушёл. Он вернулся к маме, звонил с чужих номеров, пытался меня «охранять» у работы, но я была непреклонна. В тот вечер, когда он ушёл с чемоданом к «лучшей жизни», во мне сгорела последняя искра.
Через полгода мы официально развелись. На суде Игорь выглядел жалко, пытался вызвать жалость судьи, рассказывая, как я коварно обманула его и выгнала из дома. Я лишь улыбалась.
Позже встретила мужчину, обычного, не идеального. Когда я приготовила ему свой фирменный гуляш, он съел две тарелки, вытер соус хлебом и сказал:
Спасибо, Зина. Очень вкусно. Ты, наверное, устала? Иди отдохни, я помою посуду.
Ни слова о бывшей, ни о том, как надо жарить лук.
А Игорь Говорят, он снова с Ларисой, потом разошёлся, снова встретился. Видимо, некоторым нужен постоянный «вулкан страстей», чтобы чувствовать себя живыми. Я же наблюдаю из своей тихой, уютной гавани, в которой чужим кораблям вход запрещён.
Иногда нужно лишь помочь человеку совершить ошибку, чтобы он понял цену того, что имел. И сама понять, что достойна большего, чем быть бледной тенью чьегото прошлого.
