Мам, что это ты всё письма прячешь?
Это из деревни, от дедушки, отмахнулась она, не отрываясь от жарки картошки.
А у нас есть дед? Ты же говорила, что по твоей линии никого не осталось.
Мама на миг остановила нож, а потом удвоила темп.
Ну, есть И что? Давно уехала из дома, а теперь, будто бы всё бросаю, мчусь к нему на помощь.
Она заплакала, а я не знала, что ответить. В нашей семье не говорили о её родных: мама переехала в большой город сразу после школы, училась, жила в общежитии, потом родилась я, а отец бросил нас ещё до моего появления.
Мама держала обиду на своих родственников, а я даже не знала, что же случилось давно.
Вечером, когда мама спала, я украдкой вынула письмо из её комодика. Почерк был чистый, не старческий, явно чужой. В нём писали, что дедушка совсем сдох, ему нужен хороший уход и дорогие лекарства. Просили, если можно, мама бы забыла прежние обиды и гордость речь шла о жизни человека. Подписи не было. Адрес оказался в деревне Сторожевая, в пятикосых километрах от нашего города. У моей подружки была дача рядом, а рядом жил дед. Холодок пробежал по коже: я часто навещала её, а тут дед почему мама молчала?
На следующий день, собравшись в университет, я прихватила немного рублей, сумку со сменными вещами и пошла на автовокзал.
Выйдя из автобуса, я вдохнула полной грудью чистый деревенский воздух прозрачный, как слеза. Остановившись у старенького падающего в заплатку домика, я открыла калитку и вошла во двор.
Вы к кому? раздался голос, и под яблонёй стояла женщина лет сорока, перебирая свежие грибы.
Я к Семёну Андреевичу, моему деду.
А, значит, Шуркина дочка, улыбнулась она. Заходи, я чай поставлю, дед после обеда уснул, ему полегчало.
Домик пахнул пирогами, а женщина напоминала маму: такие же раскосые глаза, черные как смоль волосы, даже интонация была похожа. Я посмотрела на портрет на стене: выцветшее фото с улыбающимся мужчиной, женщиной и двумя крошечными девочками, похожими друг на друга.
Это мы с твоей мамой и наши родители, сказала она, улыбаясь. Я Софья, её сестра, твоя тётя.
Приятно познакомиться. Почему я о вас никогда не слышала? Мама упорно твердит, что у нас нет родни.
Она вздохнула, села за стол и разлила чай.
Твоя мать обиделась на нас. Я родилась слабой, часто болела. Мама почти не выходила из больниц, отец работал без устали, чтобы держать семью и платить за лечение. Шура (так звали её) жила сначала с бабушкой, потом папа часто оставлял её у соседки. Вся родительская любовь текла ко мне. С детства Шура убеждала себя, что её никто не любит, и даже после того как всё вроде бы наладилось, она уехала в город, а мы её больше не видели.
Она снова вздохнула.
Пей чай, ты, наверно, голодна после дороги. Сейчас мои два внука Алёна и Лёня подрастут, а люди всё спрашивают, есть ли у нас родные. Они уже порадуются.
В тот вечер я познакомилась с дедушкой, двоюродным братом и сестрой. Все приняли меня с открытыми объятиями, и я впервые ощутила, что такое «большая дружная семья», собравшаяся за одним столом. Я осталась в гостях несколько дней, купила всё необходимое лекарства.
Мама несколько раз звонила и требовала сразу же возвращаться домой, но я не могла бросить деда, а тётя уже не успевала и работать, и ухаживать за ним.
Ты же с бюджета слетишь, кто будет платить за твоё образование? кричала мама в трубку. Я всё для тебя сделала, ночами не спала, воспитывала, а ты где? С людьми, которые ни пальцем не ударили, чтобы чтото для нас сделать.
Мам, о чём ты? Ты же даже адрес свой не сообщала пятнадцать лет Родные, чужие Он мой дед. А старые обиды пора забыть. Ему нужен уход, забота. Если ты не едешь, я останусь с ним. Кстати, у тебя прекрасная сестра и племянники. Не обижайся, мам.
Она бросала трубку, злилась, набирала снова, но разговоры ни к чему не вели.
Через неделю я вернулась в город, надо было продолжать учебу выпускной курс, а сердце было гдето в Сторожевой. Деньги, что я зарабатывала расклейкой объявлений и репетиторством, шли в деревню, но это были сущие копейки. Отношения с мамой напоминали натянутые струны: она даже спрятала мой паспорт, чтобы я осталась в городе на праздничные выходные, а не поехала к дедушке.
Так прошёл год в суете, хлопотах и постоянных ссорах. Получив диплом, я сразу собралась и уехала.
В деревне тётя помогла мне устроиться учительницей в местной школе, жизнь шла своим чередом. Дедушка уже вставал на ноги, делал короткие прогулки по саду, радовался мне, но глаза оставались грустными он ждал дочь.
Сентябрь принес новые хлопоты, я получила первых учениковпервоклашек, полюбила их так, что каждый день бегу на работу, будто на праздник. Вскоре заметила, что меня симпатизирует наш учитель истории Алексей, тоже выпускник городского вуза, который недавно оказался в деревне вроде бы все стремятся в город, а он тут.
Аля, не списывай Алексея со счёта, подмигивала тётя. Он хороший парень, руки из того места растут, вот дом какой построил. В городе не остался, потому что у него здесь бабушкаодиночка, сам он сирота, так и живут.
Через пару недель Алексей пригласил меня на свидание, и наш роман закрутился, как юркий вьюн. Дедушка одобрил мой выбор, а когда Лёня сделал мне предложение, он благословил нас.
Свадьба назначилась на конец апреля. Я заранее сообщила маме письмом, но ответа не было обидно было, что в такой важный день её не будет рядом.
Накануне свадьбы, когда мы с тётей и двумя подругами хлопотали на кухне, тихо постучали в дверь. Я бросилась открывать. На пороге стояла мама. Увидев меня, она заплакала.
Я я совсем ненадолго, чтобы тебя поздравить, приехала
Я пригласила её войти, но она робко делала шаги. Тётя выскочила из кухни, а за ней вышел дедушка. Он обнял дочь, они долго стояли, вытирая друг другу слёзы. Дедушка чтото шептал маме, а она плакала.
Сейчас я живу в деревне, у меня большая дружная семья, растут дети, я продолжаю вести уроки в начальных классах, а главное я нашла родных людей, которые раньше мать считала чужими. Мама больше не уезжает, она окончательно помирилась с отцом и сестрой, а прошлое осталось там, где и должно быть.
