Александр Младенов всегда был уверен, что любовь можно купить за деньги.

Александр Младенов всегда держал убеждение, что любовь можно уравновесить деньгами: если обеспечить всё материально, боль уйдёт сама.

Но с тех пор как Ксения Романова переступила порог его квартиры, эта идея начала крошиться, словно сухой хлеб.

Вечера уже не были глухими и тяжёлыми. Из сада доносился детский смех чистый, звонкий, которого в доме не слышали уже годы.

Ксения пела нежным голосом: то старинные русские колыбельные, то самодельные мелодии, где слова просты, но полны ласки.

Александр часто бросал работу, чтобы послушать. Порой улыбался, порой просто стоял в полутени, поглощённый чувством, которое он сам не мог назвать.

Сначала думал, что это лишь благодарность.

Но потом стал замечать её подробнее: ладони, ласкающие волосы Алены; улыбка, когда Пётр целует её в щеку; тепло, исходящее даже в молчании.

И незаметно в нём чтото изменилось.

Однажды вечером он вернулся домой пораньше. Квартира погрузилась в мягкий свет.

С кухни доносился тихий, тёплый голос, рассказывающий сказку.

Он остановился на пороге.

Ксения сидела на ковре. Алена дремала у её колен, а Пётр, опершись локтем о её плечо, слушал с закрытыми глазами.

Голос её повествовал о матери, которая не могла быть рядом с детьми, но каждую ночь спускалась с небес, даря им сны, полные любви.

Александр ощутил, как его дыхание замирает.

Когда она увидела его, замолчала.

Ты знала Елену, верно? прошептал он.

Ксения замерла, долго молчала, потом кивнула.

Да я её знала.

Как? спросил он.

Давно, в Казани. Я была волонтёром в детском отделении. Елена часто приходила с пожертвованиями, рассказывала о тебе и о двойняшках

И дальше?

Глаза Ксении наполнились слезами.

В ту ночь, когда произошла авария я была дежурной медсестрой в больнице.

Александр отступил шаг назад, словно пол под ним задрожал.

Ты была там? переспросил он.

Она опустила голову.

Да. Видела её ей осталось жить всего несколько минут. Она схватила мою руку и прошептала:

«Скажи моим детям, что я любила их каждым вдохом. Не дай им забыть».

После её голос прервался она ушла. А я дала обещание, которое не могло забыться. Когда увидел твоё объявление о помощнице, понял: судьба даёт второй шанс. Не ради работы, а ради выполнения обещания.

Тишина в комнате стала густой, как предбурный воздух.

Александр скинулсь на стул, пряча лицо в ладони, и долго сидел безмолвно.

Наконец поднял глаза и шепнул:

Ты не просто женщина, помогающая по дому. Ты последний её подарок.

Ксения заплакала.

Должна была сказать раньше. Если хочешь я уйду.

Александр покачал головой.

Нет. Ты вернула жизнь в этот дом. Ты сделала моих детей снова счастливыми. Я не могу тебя отнимать.

С той ночи между ними изменилось чтото. Они не стали парой, не стали просто знакомыми их связывало чтото более глубокое. Общая боль, общий смысл.

Через неделю наступил день рождения Алены. Дети сами захотели приготовить торт, а Ксения терпеливо руководила их смехом и суетой. Кухня превратилась в снежную бурю из муки и сахара.

Когда задуты были свечи, Пётр серьёзно спросил:

Папа, а можно ли Ксении остаться с нами навсегда?

Ксения замерла.

Александр лишь улыбнулся и ответил:

Надеюсь, что да, сынок.

В тот же вечер он нашёл её на балконе, глядящей на огни Москвы, раскиданные у подножия Воробьевых гор. Ветер развевал её волосы, а в глазах скользила одновременно и радость, и лёгкая печаль.

Елена была бы горда тобой, тихо сказал он.

Я лишь выполнила обещание, ответила она.

Нет, ты сделала больше. Ты вернула любовь в этот дом.

Она посмотрела на него сквозь слёзы.

Александр я не хотела, чтобы всё так пошло. Не хотела вторгаться в твоё сердце.

Ты не вторгалась, улыбнулся он печально. Просто напомнила мне, что у меня тоже ещё есть сердце.

Они долго стояли в молчании, и в этом мраке царил покой.

В последующие недели дом Младеновых ожил полностью: смех двойняшек раздавался издалека, аромат выпечки наполнял комнаты, а вечерами Александр и Ксения ужинали вместе уже не хозяин и служанка, а два человека, дышащих одним воздухом.

Однажды ночью Алена прокралась в кабинет отца.

Папа я видела маму во сне. Она была счастлива. Сказала, что больше не грустит, потому что у неё есть кто её любит вместо неё.

Александр обнял её и шепнул:

Да, солнышко она теперь в покое.

Когда малыш уснул, он спустился на кухню. Ксения всё ещё мыла посуду, радио тихо играло старую балладу. Он подошёл и положил руку на её ладонь.

Спасибо, сказал он. Что выполнила обещание.

Она посмотрела на него без слов, лишь улыбкой, в которой светилось всё то, что они пережили.

С тех пор дом Младеновых перестал быть просто стенами. Он стал местом, где боль перестала крикнуть и превратилась в воспоминание, а любовь нашла новый путь.

И когда однажды вечером Александр услышал детский смех из детской, он понял: Ксения Романова пришла не просто работать, а спасти их души.

Оцените статью