В колибе звучала сырость и плесень. Пол скрипел при каждом шаге, а в углу что-то шуршало — вероятно, мыши. Женщина осторожно положила близнецов на старый матрас, накрыла их своим курткой и присела рядом.

Помню, как в старой избушке у кромки тайги, где сквозняки шептали сквозь трещины в стенах, а под полом скрипел каждый наш шаг, в углу слышались шорохи вероятно, ползучие мыши. Я осторожно уложила близнецов на древний матрац, укрыла их пальто и присела к ним коленями.

Сердце колотилось, будто выбито из груди. Не знала, что страшнее: холод, пробирающийся сквозь щели в деревянных стенах, или молчание мужа, который уже не был тем же человеком.

Ты понимаешь, какие они крошечные? шепнула я. Им нужны адаптированное молоко, лекарства Я кормлю их, но хватит ли на двоих?

Иван Петрович резко обернулся.

Считаешь, что я не в курсе? Считаешь меня дураком? его голос дрожал от напряжения. Но в селе всё рушится. Не могу взять двоих сразу. Ни психически, ни финансово.

И что тогда? блеснула в моих глазах искра. Спрячемся здесь, как отшельники?

Он начал ходить по комнате, затем с кулаком ударил по столу.

Я не прячусь! Понимаешь? Пытаюсь придумать, как выжить!

Младенцы заплакали одновременно. Я быстро прижала их к груди, покачала, шепча:

Тихо, малыши, тихо мама рядом.

Слёзы стекали по моим щекам, падая на крошечные лица.

Мы семья, прошептала я, не глядя на него. Ты хотел ребёнка. Теперь их двое. Это дар, а не приговор.

Он стоял у окна, вглядываясь в черную тайгу. Плечи дрожали, но он не обернулся. Промолчал лишь:

На одного я бы рад был. А на двоих всё меняется.

Я вспыхнула.

Меняешь? Ты же отец! Не бухгалтер, который в минусе живёт!

Он резко повернулся. В его глазах пылала смесь гнева и отчаяния.

Ты не понимаешь! У меня нет и копейки! Ноль! Наличные не взял, карты здесь никчемны. Последний литр бензина израсходовал, чтобы добраться сюда.

Я ощутила, как земля уходит из-под ног.

Значит, мы в ловушке? Без еды, без лекарств, без тепла?

Он упал на старый стул, уткнулся в ладони. Впервые выглядел не злым, а сломленным.

Тишину прервало тихое всхлипывание младенцев. Я крепче обняла их и села рядом с ним.

Слушай, мягко сказала я. Я тебя не виню. Но нужно действовать. Дети не могут ждать.

Он поднял голову. В его взгляде вспыхнул страх.

Боюсь, что не справлюсь. Что не накормлю их. Что мы погибнем здесь.

Я схватила его за руку.

Мы справимся. Вместе. Но только если перестанешь убегать от правды.

Он кивнул, потом, будто приняв решение, встал.

Хорошо. Завтра утром пойду в село. Поиск работу, попрошу продукты. Что бы ни было.

Ночь тянулась бесконечно. Близнецы плачали почти каждый час, я кормила их, качала, пела песни, которые сама не помнила откуда. Иван сидел у окна, не зажигая лампу, глядя в мрак тайги, будто там скрывался ответ.

На рассвете я надела пальто.

Я вернусь. Обещаю.

Дорога в село заняла более часа. Первая хата, к которой мы подошли, была низкая, с маленьким садом спереди. Я постучала. Дверь открыла старушка в платке. Иван смущённо прошептал:

Простите моя жена в лесу с двумя новорожденными. Мы ничего не имеем. Готов работать за еду.

Бабушка долго смотрела на него, будто читала душу. Затем тихо сказала:

Работы хватает, сколько сможешь дрова, двор, скот. Но сначала возьми это. Протянула корзину с хлебом, кефиром и яйцами. На детей им больше всего нужно.

Иван едва не расплакался. Он горячо поблагодарил её и бросился обратно, сжимая корзину, как сокровище.

Вернувшись в избушку, жена держала близнецов, измождённая до предела. Как только увидела еду, крикнула и обняла его.

Ты успел?!

Он поставил корзину на стол и обнял её за плечи.

Не знаю, сколько ещё продержимся, но шанс появился. И понял одно бояться нельзя. У меня есть вы. И этого достаточно.

Она прижалась к нему. В её глазах вспыхнула надежда.

Дети заснули сытыми и спокойными. А в наших сердцах впервые за долгие дни поселилось чувство, что путь вперёд существует. Длинный, трудный, но совместный.

Мы справимся, прошептала я.

Да. Вместе, ответил он.

И в его голосе уже не было ярости и отчаяния. Осталась только уверенность.

Оцените статью
В колибе звучала сырость и плесень. Пол скрипел при каждом шаге, а в углу что-то шуршало — вероятно, мыши. Женщина осторожно положила близнецов на старый матрас, накрыла их своим курткой и присела рядом.
L’Âge de Transition : Naviguer entre Enfance et Adolescence en France