Отпусти меня, сынок
Я никуда не пойду… еле слышно шептала женщина. Это мой дом, и я не брошу его… в голосе дрожали слезы, которые она так и не смогла сдержать.
Мама, тихо сказал мужчина. Ты же понимаешь, я ведь не смогу за тобой здесь ухаживать Ты же должна меня понять.
Алексей был подавлен. Он видел, как мать переживает и мучается. Она сидела на потрёпанном диване в старом деревенском домике, где родилась и прожила всю жизнь.
Всё хорошо, я сама справлюсь, упрямо ответила она. Не заботьтесь обо мне, оставьте меня здесь.
Алексей знал, что это не так. У матери случился инсульт. Светлана Петровна и так всю жизнь болела, он помнил, как после перелома ноги сидел с ней дома несколько месяцев, взяв отпуск. Она изо всех сил держалась бодро, но первое время без его помощи не могла даже привстать.
Сейчас Алексей наконец стал зарабатывать прилично. Он хотел сделать хороший ремонт в доме для матери на лето чтобы ей было уютно. Но тут инсульт. От ремонта уже не было смысла, нужно было срочно перевозить маму в Москву.
Марина соберёт твои вещи, кивнул он на жену. Скажи ей, если что-то обязательно нужно.
Светлана Петровна промолчала, уставилась в окно. Осенний ветерок шуршал желтой листвой старых лип, тех самых, что она видела целую жизнь. Рабочей правой рукой она крепко держала левую, безжизненно лежавшую рядом.
Марина копалась в шкафу, спрашивала, что взять. А свекровь молча смотрела в окно, будто была очень далеко, не слыша ни Марины, ни треска перекошенного шкафа.
Светлана Петровна родилась и эти 68 лет прожила в маленькой деревушке под Тверью, которая уже полупустая. Всю жизнь она трудилась швеёй: сначала в местном Доме быта, пока его не закрыли людей стало совсем мало. Потом брала заказы на дому. С каждым годом работы становилось всё меньше она уходила в огород, в заботы по дому, и к этой жизни привыкла всей душой. Теперь ей было даже страшно представить, что придется бросить родные стены и переехать в московскую квартиру огромную и чужую для неё
…
Лёш, она опять ничего не ест, устало сказала Марина, поставив полную тарелку на кухонный стол. Я больше так не могу, сил нет…
Алексей глянул сначала на жену, потом на нетронутую еду молча покачал головой. Со вздохом направился в комнату матери. Светлана Петровна сидела у окна, не отрываясь смотрела ввысь. Глаза потускнели, рука лежала на другой, будто хотела согреть её. Везде были тренажёры, ручные эспандеры, а на тумбочке горка таблеток. Но если бы не Алексей, она бы к ним даже не притронулась.
Мама?
Нет реакции.
Мам…
Сынок? негромко и неуверенно откликнулась она. После инсульта речь была неразборчивой, но теперь хоть немного лучше.
Почему опять не поела? Марина старалась, всё готовила
Не хочу, сыночек, тихо отозвалась женщина и повернулась к сыну. Правда не хочу. Не надо заставлять меня, ладно?
Мам, ну что ты хочешь? Только скажи…
Он присел рядом, и она обхватила его ладонь своей рабочей рукой.
Ты ведь знаешь, чего действительно хочу, Лёшенька. Домой… Боюсь, больше никогда его не увижу.
Алексей вздохнул тяжело.
Ты же понимаешь, Марина то и дело мотается по врачам, я пропадаю на работе. На таком морозе ехать ты даже не выдержишь. Может, дотерпим до весны?
Женщина кивнула. Алексей улыбнулся и вышел.
Только бы не опоздать, сынок… Только бы успеть.
…
Простите, но снова неудачно, грустно скажет врач, сняв очки и посмотрела на молодую женщину.
Марина глухо ахнула, спрятала лицо в ладони:
Ну почему так? У всех получается… Говорили, что если ЭКО не получилось с первого раза, это норма только 40% беременеют сразу! Но у нас ведь уже третий раз! Как же так?
Алексей молча держал жену за руку. В другом крыле санатория Светлана Петровна была на массаже скоро надо было за ней идти.
Послушайте, тихо начинала врач. Я все понимаю, вы очень хотите ребёнка, но вы сами себя загоняете. Постоянный стресс, а на этом фоне ничего не получится…
А как НЕ быть в стрессе? Я пашу на двух работах, чтобы оплачивать это дорогое ЭКО, глотаю таблетки, убиваюсь, за свекровью смотрю и пытаюсь не сойти с ума. То она есть отказывается, то пить, то таблетки выбрасывает! Да, я хочу ребёнка! Хочу, чтобы муж не только про маму думал, но и про меня…
Внезапно осеклась, вскочила, схватила сумку и вылетела вон, хлопнув дверью.
Извините, прошептал Алексей.
Не переживайте, вскинула руками врач. Поверьте, видела и похуже. Всё нормально.
Он вышел за Мариной. Она плакала на скамейке в коридоре, упрятав лицо в руки. Когда подняла на мужа глаза, они были красными, блестели.
Прости Я не хотела ничего о твоей маме плохого. Просто устала. Сил не осталось. Тяжело смотреть, как человек медленно уходит. Да и по тестам опять одна полоска, а денег на это уходит уйма… Я больше не могу…
Если бы я мог хоть как-то вам помочь обеим тихо сказал Алексей.
Я знаю, сквозь слёзы улыбнулась Марина. Знаю…
Чуть помолчали, уткнувшись друг в друга, потом Марина решительно вытерла слёзы, поправила воротник.
Пойдём. Светлана Петровна уже, наверное, ждёт. Она не переносит больницы, после них совсем невесёлая.
…
Почти нет улучшений у вашей мамы, шёпотом сказал невысокий седовласый доктор в круглых очках, когда Алексей спросил о матери. Они отошли в сторонку, чтобы Светлана Петровна не слышала. Если честно, у вашей мамы были шансы. Ни алкоголя, ни диабета, ни давления хронического… Но она будто не хочет жить. В ней нет огонька…
Алексей только кивнул. Сам всё видел: Светлана Петровна исхудала, перестала быть прежней, часами смотрела в окно, не читала, не смотрела телевизор, ни с кем не говорила. Только в окно…
У постинсультных часто бывает апатия, добавил доктор. Но у вашей мамы всё слишком уж выражено.
Я думаю, тут другое, тихо ответил Алексей.
…
Лёша, встревожено заговорила Марина по телефону, ты бы мог не ехать в командировку? Светлана Петровна совсем слаба Я боюсь, что ты не успеешь…
Жалко было Марине эти слова говорить, она знала, как для мужа дорога мать. Раньше Светлана Петровна хотя бы музыку на стареньком проигрывателе слушала привезли из деревни, его купил отец, он музыкантом был. Теперь она просто лежала, молчала, в одну точку смотрела. Ела почти ничего. Только молоко иногда пила, хотя всё ворчала, что не то не родное, не деревенское. Теперь только молоко
Алексей в тот же вечер сорвался и, едва войдя, бросился к матери. Всю ночь просидел у неё.
Ты знаешь, чего я хочу. Ты ведь обещал мне…
Он кивнул. Обещал…
На следующий день в деревню. Светлана Петровна твёрдо сказала врачу: «Не надо больниц. Домой»
День был мартовский, но дороги еще держались, до дома на «Ладе» доехали. Алексей помог высадить маму и посадил на коляску.
Снег таял, солнце пригревало, в воздухе запах капели. Старая липа склонилась, а Светлана Петровна часами сидела на дворе, не переставая улыбаться. Свежий воздух, солнечные лучи… Она смотрела на свой покосившийся домик с потемневшей избой, слушала весенние ручьи, дышала полной грудью и плакала от счастья.
Вечером ещё долго сидела на крыльце, а ночью… Не стало её. Она ушла со счастливой улыбкой на лице. Дома, как мечтала.
Алексей с Мариной остались, чтобы похоронить маму, собрать вещи, решить, что дальше делать с домом. Да и отдыхать хочется надышаться свежим, пахучим воздухом. Ведь когда в последний раз Алексей был здесь дольше пары дней?..
Перед отъездом в Москву Марине плохо стало. Вышла в туалет вдруг стошнило. Вернулась с удивлёнными глазами и тестом на беременность в руке: сразу две полоски! Она эти тесты с собой таскала годами всегда зря. А тут две яркие полоски.
Это всё она Твоя мама… Светлана Петровна нам помогла не веря, дрожащим голосом выдохнула Марина и вдруг засмеялась сквозь слёзы.
Алексей поднял глаза к безоблачному небу и, прижимая жену, кивал: да, это был самый важный мамино дарАлексей молча присел рядом, обнял жену и прижал к себе крепко-крепко. За окном поскрипывал мартовский наст, где-то за забором лениво махал крыльями воробей, а воздух дрожал от запаха прошлогодних листьев и талой воды. Казалось, даже стены дома дышали вместе с ними легко, свободно, по-новому.
Давай весной приедем сюда, Марин, прошептал он, уткнувшись в её волосы. Посадим здесь яблоню. И назовём её по-своему.
Она кивнула, сжимая ладонь мужа крепко-крепко, и вдруг рассмеялась по-настоящему, звонко, словно расцвела внутри весна, смыла всё усталое, тревожное, тёмное.
Теперь здесь всегда будет дом. Не просто для нас, сказала она. А для будущего.
За окнами день становился всё ярче, весеннее солнце наполняло комнату до самого потолка, а где-то высоко-высоко пролетели первые журавли возвращались домой после долгой зимы.
И Алексей понял, что Светлана Петровна сумела отпустить не только себя, но и его. Теперь он мог идти дальше с новой жизнью там, где начинается будущее, и где всё самое важное всегда рядом.