Дорогой дневник,
Вот уж действительно, в который раз убеждаюсь: откровенность не всегда лучший вариант, особенно в нашей семье. Вчера устроили посиделки у бабы Зины, и в какой-то момент кто-то (кажется, это была тётя Галя) задал мне вопрос в лоб, сколько вышли мои брекеты. Я зачем-то честно ответила, что лечение обошлось в сто семьдесят тысяч рублей… Тут и началось.
Господи помилуй, сто семьдесят тысяч на зубы?! Полина, ты уж не обижайся, но зубы Анджелины Джоли тебе не обеспечит даже столичная клиника. Лучше бы матери помогла или племяннице на школьную форму подкинула, вздохнула баба Зина, как будто я только что потратила последнее семейное наследство.
Да уж, ты девочка никому ничего не должна… пробормотала мама Светы, моя родная тётя, скорее для порядка, чем для защиты.
Это только начало же, подхватил дядя Коля. Тысяч триста в сумме выйдет, если все лечение считать. Лучше уж ипотеку оформить, чем железяки во рту держать. Квартиры-то толком нет!
Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули, как после бега по морозу. Нам ли не знать, что родным мои зубы абсолютно неинтересны? Всё равно внутри теплилась глупая надежда, что хотя бы один человек скажет: «Поздравляю, наконец-то!» Или хотя бы промолчат из вежливости…
Да перестаньте, вдруг вступилась моя мама. Это её здоровье, её деньги ей и решать.
В ответ мне так хотелось начать считать их расходы. Упомянуть тётю Галю, которая вечно жалуется на нехватку денег, но работает через раз. Напомнить дяде Коле, сколько денег он тратит на водку. Свете сколько уходит на маникюр и косметику, вместо того чтобы купить Соне хорошие книжки. Да и бабушке сказать: если уж так рассуждать, ей бы и лекарства не покупать всё равно не девочка.
Но сдержалась не хотела превращать кухню в рынок. К счастью, разговор быстро ушёл в другую сторону, переключились на сплетни о соседке. Но настроение уже было сломано.
Дома, возвращаясь под снегопад, невольно вспомнила, как всё это началось.
В школе ни одной нормальной фотографии: всё время напряжённое лицо и губы на замке. Улыбаться только глазами это был мой навык, потому что стоило рот приоткрыть, как следовал поток прозвищ: «лошадка», «крольчиха», «щелкунчик» и это ещё самые мягкие. Даже Игорь, мой муж, с детства называл меня «хомячком» не думая, что этим каждый раз вонзал мне иголку в сердце.
В четырнадцать лет сказала маме, что на день рождения хочу брекеты. Раньше считала, что их ставят только детям, но увидела у девочки из класса и загорелась. Денег лишних никогда не было: жили на съёмной квартире, почти всё уходило на аренду, коммуналку, еду и постоянные дотации родственникам. Но родители видели, как мне это важно, и согласились.
Всем пришлось затянуть пояса. Я отказалась от поездки в Питер с классом, всю зиму ходила в старой куртке, экономила на завтраках. Всё ради мечты о нормальной улыбке.
А потом настал момент, когда мечта рухнула…
Родная, баба Зина попала в больницу, грустно сказала мама. Придётся отложить зубы, ей нужны дорогие лекарства.
Я просто молча смотрела перед собой, прекрасно понимая всё, но так обидно было. Деньги ушли на спасение бабушки, а моя уверенность осталась в прошлом…
Баба Зина быстро оправилась, и, конечно же, так и не узнала, какой ценой это далось семье. Снова принялась читать нотации всем вокруг. И вот прошло почти пятнадцать лет и теперь она упрекает меня за то, что я наконец-то сделала что-то для себя, на свои деньги…
«Мои зубы моё дело», думала я, возвращаясь домой. Никому ничего не должна.
Всё бы и закончилось, если бы не Новый год…
Декабрь выдался бешеным. Снег, грязь, московская суета, постоянные попытки разгрести бюджет. Семейные страсти вроде бы улеглись, но осадок остался. По традиции все должны были собраться у тёти Гали на Новый год.
Родня у нас большая, подарки обычно чисто номинальные: полотенца, кремы для рук, обычные «Аккорды» с акцией. О чём-то серьёзном речи не было ни денег, ни времени. Только что у меня была коррекция брекетов та ещё боль, и минимум десять тысяч ушло только на это. Но я знала, ради чего страдаю.
Сидела вечером, листала ролики на YouTube, когда пришло сообщение от Сонечки, моей маленькой племянницы.
Тётя Полина, я хочу вот такой подарок от Деда Мороза! звонко проговорила она, и тут же прикрепила ссылку.
Открываю: модный смартфон тридцать тысяч рублей! Для ребёнка, да ещё под ёлочку? Молча покачала головой.
Соня, подарок очень классный, но у Дедушки Мороза много ребят, написала я. Мы с дядей Игорем уже приготовили сюрприз, скромнее, но от души. А на телефон можем немного добавить, если твои родители решат покупать.
Не успела допить чай, как пришёл новый войс: визг, слёзы.
Не хочу другой подарок! Хочу телефон! Ты богата, мама сказала!
Прямо в сердце. Уже не о деньгах речь, а о отношении. Чувствую, как сестра Света перемывает мне косточки за мою «жадность», а племянница научилась считать чужие деньги.
Через пару минут звонок от Светы.
Ты зачем ребёнка до слёз довела?! Соня закрылась в комнате, рыдает!
Свет, я не могу купать телефон за тридцать тысяч каждому под ёлку. У нас же договор: не больше тысячи на подарок. Или для твоей дочери особые правила?
Ой, не притворяйся! На железяку в рот деньги нашла! Только на себя не жалко, а ребёнку ничего!
Слышу в голосе укор: «Себя любишь, а на семью жлобишься». Словно уверена, что я обязана всё в мире ради племянницы и мамы. Они считают: раз нет своих детей, значит, не понимаю детской радости. А я хочу лишь быть собой…
После разговора сидела на кухне, сжимая виски. Внутри всё кипело от обиды, и страх скользил по спине как теперь появляться на празднике, смотреть в глаза, терпеть косые взгляды и чувствовать себя виноватой?
Всегда считала, ради мира в семье стоит закрывать глаза, идти навстречу. Но всё же не ценой унижения.
Позвонила маме. Коротко рассказала, как всё было.
Мам, я не поеду к тёте Гале. Не выдержу. Лучше дома, вдвоём с Игорем.
Мы с отцом тоже не поедем, вдруг твёрдо сказала она.
Мам… да не надо, я знаю, как ты любишь эти сборища. Тётя Галя, баба Зина… ты же всегда ждёшь праздника.
К чёрту традиции! почти крикнула мама, и я растерялась: такое впервые. Устала слушать, что тебя плохо воспитали, что жадная выросла. Я бабушке сказала: раз так плохо нечего друг другу глаза мозолить!
Повисла тишина. Я знала: мама готовит салаты, покупает икру, всегда помогает для неё семейные вечера важны. Больше всего не хочу, чтобы она жертвовала привычным счастьем ради меня.
Мам…
Приезжайте с Игорем к нам. Отец уже икру взял, я утку с яблоками запеку, оливье нарежу. Посидим тихо, спокойно, вдвоём-вчетвером. И никакой родни.
А ты сама?
Я уже жертвовала тобой, когда все деньги на бабушку потратили и на твои зубы нечего было. Не хочу больше. Чем больше отдаёшь им тем больше считают чужое.
…Новый год начался тихо, с мягким снегом за окном, запахом мандаринов и уткой в духовке. Не было ни криков дяди Коли, ни недовольных гримас бабушки, ни острых реплик Светы. Только тёплый свет гирлянды, новогодние фильмы, и родные мои, по-настоящему близкие.
Отец поднял бокал за нас, за мою новую улыбку, за то, что мечта сбылась пусть и не сразу, но сбылась.
Игорь приобнял меня за плечи, прошептал, что для него я самая красивая хоть с брекетами, хоть без.
В этот момент я поняла: настоящий дом там, где не считают твои деньги, не требуют за любовь тридцать тысяч, а просто нарезают салат и сидят рядом, когда тебе плохо.
С Новым годом! сказала я, впервые за много лет улыбнувшись открыто, не стесняясь.