Тебя никто не держит
Буду поздно, наш объект сейчас в полном завале, голос Агафьи звучал приглушённо, на фоне гулела угловая шлифовальная машинка. Ты меня слышишь?
Слышу, Егор переложил телефон к другому уху. К ужину ждать меня стоит?
Не жди. Может, и не приеду, сроки горят как свечи в ветре.
Короткие гудки. Так всегда.
Он поставил телефон на стол, на котором стояла кастрюля с остывающим борщом. Готовил на двоих из привычки, хотя давно пора было отучиться. Агафья работала плиточником, её график напоминал линию электрокардиограммы: резкие скачки активности, а затем ровная прямая. Полгода металась с объекта на объект, укладывая дорогой керамогранит, зарабатывая такие рубли, что Егор тихо завидовал. А потом полгода полной тишины, когда заказов не было и она сидела дома, как в пустыне.
Оба режима были посвоему невыносимы. Когда Агафья работала, она исчезала полностью физически, эмоционально, ментально. Уезжала в семь утра, возвращалась за полночь, если вообще возвращалась. Иногда ночевала в подвале стройки, потому что «зачем обратно идти, в шесть всё заново». Егор ужинал один, смотрел сериалы в пустой квартире, ложился в холодную постель. Единственным напоминанием о браке была бумажка со свидетельством о браке, зажатая в папке с документами.
Он попытался подсчитать, сколько совместных ужинов у них было за три месяца, и получил четыре. Четыре!
Настоящий ад начинался, когда работа заканчивалась. Агафья возвращалась домой. Казалось бы, радость жена рядом, можно быть вместе. Не тут-то было. За полгода метаний по чужим квартирам она насмотрелась на столько дизайнерских решений, что собственный дом начинал её бесить. Она смотрела на плитку в ванной ту самую, что сама укладывала два года назад и её глаз дергался.
Это же кошмар, бормотала она, проводя пальцем по швам. Как я могла допустить смещение в полтора миллиметра! Полтора миллиметра, Егор!
Егор, который не отличил бы полтора миллиметра от пятнадцати, кивал вежливо.
А потом всё начиналось.
Сначала она «просто посмотрит, можно ли чтото поправить». Потом «ну, одну плитку отколупну, заменю, и всё». Потом «раз уж начала, надо переделать всю стену, иначе смысла нет». А потом Егор приходил домой и находил ванную, превратившуюся в голые стены, кучу строительного мусора и жену в респираторе, счастливо размешивающую клей.
За три года брака они пережили четыре ремонта ванной, три кухни и один коридора.
Заказ был завершён вовремя, и снова наступило затишье в работе. Но не для Егора.
Привези мне крестики для плитки, позвонила Агафья, когда Егор был на работе. И серую затирку, я пришлю название.
Я на работе.
Заходи в обед. Мне надо к вечеру закончить угол.
Ладно.
«Привези», «забери», «закажи», «помоги». Егор превратился в курьера, грузчика и подсобного рабочего в одном лице. Агафья почти не выходила из дома, лишь спешно забегала в магазин за материалами, иногда три раза в день, потому что «не знала, что этой затирки не хватит».
Она постоянно была уставшей от ремонта, который сама же затеяла. Вечером Егор находил её на кухне грязную, измотанную, с плиточной пылью в волосах и она смотрела на него пустыми глазами.
Ужинать будешь?
Потом. Сил нет.
Сил у неё не было ни на разговор, ни на фильм, ни на близость. Егор нужен был лишь, чтобы принести валики, когда ей самой лень было одеться, или принести мешок цемента, или держать уровень, пока она выравнивает ряд.
Мы же супруги, говорила Агафья, когда Егор возмущался. Супруги помогают друг другу.
Супруги смешное слово для отношений, где один живёт лишь как обслуживающий персонал для амбиций другого.
В субботу вечером Агафья разбирала фартук над плитой. Предыдущий её не устраивал оттенком. Егор сидел в хаосе кухни, пытаясь выпить чай. Чайник стоял на табуретке в коридоре, потому что столешница была завалена плиткой. Сахар нашёл он в ванной, а ложки не нашёл вовсе.
Агаф, начал он осторожно, может, хватит уже?
Чего хватит? она не обернулась, примеряя очередную плитку к стене.
Всё это. Ремонта. Ты постоянно всё переделываешь.
И что? Мне нравится. Это мой дом, я хочу, чтобы он был идеальным.
Он никогда не будет идеальным для тебя. Ты переделаешь всё, съедешь на пару объектов, насмотришься нового и начнёшь заново.
Агафья опустила плитку и медленно развернулась. В её глазах вспыхнуло нечто опасное.
И что ты предлагаешь? Жить, когда меня всё бесит?
Я предлагаю жить нормально! Как нормальные люди. Ходить в кино. Ужинать вместе. Разговаривать о чёмто, кроме швов и затирки. Ты вообще помнишь, когда мы в последний раз кудато выходили вдвоём?
У меня работа.
У тебя сейчас нет работы! Ты сама её придумала!
Это не придуманная работа, Егор. Это называется «улучшать жилищные условия». Некоторые в этом разбираются.
А некоторые люди просто хотят жить. Не в стройке, не в пыли, не в режиме «подайпринеси». Жить с женой, которая помнит, что у неё есть муж.
Агафья скрестила руки, словно защищаясь.
Ты просто не понимаешь. Ты программист, сидишь в уютном офисе, стучишь по клавишам. А я создаю чтото руками, что можно потрогать. И когда вижу, что могу сделать лучше делаю лучше.
За счёт всего остального!
Если тебя не устраивает никто не держит.
Она произнесла это почти безразлично, как будто говорила о плохом стуле, который можно выбросить. Егор замолчал. В этой фразе было всё вся их проблема, сжатая в семь слов. Для Агафьи он был лишь опцией, которую можно отключить, если мешает.
Знаешь, он отряхнул джинсы от строительной пыли, может, ты права.
В чём?
Что меня действительно ничего не держит.
Они смотрели друг на друга сквозь завалы плитки, мешки с клеем и остатки того, что когдато было кухней. И оба понимали, что ссора была не о ремонте, а о том, что их ритмы давно разошлись.
Развод оформлен за три месяца. На удивление мирно. Делить было нечего. Егор жил в новой квартире маленькой, но чистой, без мешков цемента и не мог поверить в тишину. Никто не сверлит, не стучит, не требует срочно привезти герметик, потому что старый закончился.
Он мог планировать. Впервые за три года точно знал, что будет делать вечером. Но чегото не хватало, словно в груди зияла дыра, которую нельзя заполнить.
Прошло почти два года.
Слышал новости? позвонил в пятницу Димка, старый приятель. Про твою бывшую?
Егор напрягся. Они развелись, и он избегал любой информации о Агафье.
Какие новости?
Вика вышла замуж. Недавно, совсем.
Быстро она.
Ага, и знаешь за кого? Димка выдержал паузу. За плиточника, представляешь?
Егор хмыкнул.
И как они?
Говорят, светятся оба. По объектам вместе мотаются, бригада из двух человек. Идеальный тандем.
Егор долго думал, что Агафья нашла того, кто говорит с ней на одном языке. Того, для кого полтора миллиметра тоже трагедия. Того, кто сам знает разницу между эпоксидной и цементной затиркой.
Через три месяца он столкнулся с ними в супермаркете, просто зашёл за продуктами после работы. Агафья стояла у холодильников с йогуртами, рядом мужчина её возраста, широкоплечий, с руками, привыкшими к тяжёлой работе. Они выбирали, спорили шёпотом и смеялись. Агафья толкнула его плечом, он ткнул её в бок, она вскрикнула и отскочила.
Они выглядели как влюблённые подростки, которым плевать на мир, потому что он сузился до одного человека рядом. Агафья выглядела живой. Не уставшей, не измотанной, а такой, какой её помнил Егор в начале, когда они только познакомились.
Егор попятился, тихо поставил корзину на пол и вышел, ничего не купив.
В машине он улыбнулся. Они с Агафьей просто не подходили друг другу. Их развод был неизбежен.
Он завёл мотор.
Если Агафья нашла своего человека, то и я смогу.
Густой туман, окутывавший жизнь После развода, наконец рассеялся.