Ну что ты, Людмила Сергеевна, ломаешься, будто калач свежий? Родные люди всё-таки. Я тебе ребятишек не на каторгу везу, а на деревенский воздух, к благодати да ягодам. У вас же в посёлке раздолье, земляника, малинка, воздух чистый. А в моей квартире духота, кондиционер сломался слесарь только завтра обещал посмотреть. Соседка ремонт затеяла, с перфоратором с утра до ночи. Детям разве нормально в таком грохоте?
Голос в трубке звучал категорично, с той самой интонацией, от которой у Людмилы Сергеевны начинала дергаться левая бровь. Это была Светлана сестра её супруга Анатолия. Золовка, женщина с вечной убеждённостью, что всё должно идти исключительно по её плану, и Людмила с мужем, к сожалению, находились в самой близкой орбите этого плана.
Людмила отвела плечом телефон к уху, продолжая раскатывать тесто для вареников. Мука белым облаком лежала на столе.
Света, у детей есть родители. Твоя дочь Ксения в отпуске, а муж её тоже вроде не на работе. Сами пусть посидят, или к тебе съездят.
Ой, ну ты прямо как из тайги пришла! хмыкнула Светлана. Ксюше с мужем тоже отдохнуть надо. Они выгадали горящую путёвку в Сочи, всего на недельку. Молодые, пусть развеются. А я, ты же знаешь, на работе завал, отчетность самой некогда, не то что за двумя шустряками смотреть. Им по пять лет, глаз да глаз нужен. Ты на пенсии, дома всегда. Тебе не в тягость, щи варить хоть двоим, хоть четверым.
Людмила выпустила скалку из рук и тяжко вздохнула. Для золовки она, выходит, «прислуга на пенсии», бесплатный бытовой ресурс. Всё, чего добилась, всё, чем теперь занимается садом, домом, здоровьем для Светы не играло роли.
Света, у меня дела запланированы были. Я обои переклеивать собиралась, да и спина разболелась чего-то. Не до гонки за детьми мне.
Обои не медведь, из леса не уйдут, быстро отрезала Светлана. Спина у всех болит. Люда, эгоисткой не будь. Толик пообещал, что вы поможете. Через час буду, вещи уже собрали. Целую.
Гудки в трубке прозвучали как приговор. Людмила, стряхивая муку с ладоней, опустилась на табурет. «Толик пообещал». Ну конечно. Анатолий, её муж, добрейший человек, но перед сестрой становился бессильным, только плечами разводил. Светлана всегда умела крутить им как хотела, с самого детства у него не было против неё возражений.
В дверь тихонько постучался сам виновник. Анатолий, виноватый, но старающийся улыбку не терять.
Люд, ты чего такая хмурая? Варениками пахнет, хоть выходи встречать гостей.
Вареники, Толик. С вишней. Только поесть спокойно не дадут сестра твоя звонила, малышню нам везёт. И не на пару дней, а на всю неделю.
Слушай… Светлана позвонила, жаловалась: Ксения улетела, у самой работы завал. Люда, ну поможем? Родня, дети-то хорошие, Женя и Павлик. Всего неделька.
Веселее, говоришь, будет? Людмила задумчиво посмотрела мужу в глаза. Толик, а ты помнишь прошлый приезд? На пару суток? Они мою вазу разбили, пионы вытоптали, а Светлана, уезжая, обругала нас полы, сказала, грязные, носки у детей испачкались в этой свинарне. Хотя я специально всё мыла доместосом.
Она бестолково ляпнула, Светланин характер, буркнул супруг. Зато свои родные. Не чужие дети.
Кровные, а уважения никакого. Толик, я не против детей, я против такого отношения. Светлана не просит, а требует. Я ей лишь средство. «Люда, подай, Люда, принеси, Люда, почему суп не солёный». Я устала. Мне уже пятьдесят восемь, хочу жить спокойно.
Потерпи, Люд. Неделя всё-таки. Я помогать буду, обещаю. С работы пораньше прихожу.
Людмила знала, что это обещание не стоит многого. Анатолий задержится, то в гараже, то с друзьями, «срочная халтурка». А она останется наедине с двумя неуправляемыми детьми и Светланой, которая хоть и «работает», но каждый час будет контролировать телефоном.
Через час у калитки загудела машина. Светлана вышла, гордо поправляя волосы. За ней выбежали близнецы, тут же начали с визгом носиться вокруг клумбы. Водитель недовольно выгружал сумки.
Принимайте пополнение! весело сказала Светлана, входя во двор. Даже не поздоровалась осмотрела Люду с головы до ног. Люда, ну как кухарка из позапрошлого века в фартуке стоишь! К приезду гостей и переодеться могла.
Здравствуй, славная ты наша. Я готовлю. Фартук тут нужнее, чем блузка нарядная.
Ой, не начинай оправдываться. Так, вытаскивает бумажку, вот расписание: У Жени аллергия на мед и клубнику, Павлику нельзя жареное печень слабая. Суп только на втором бульоне, курицу без кожи. Гулять два раза по два часа. И мультики им твои советские не включай, пусть смотрят современные планшет положила, там игры умные.
Людмила взяла бумажку, как что-то неприятное.
А продукты привезла? Неделя, всё-таки.
Светлана округлила глаза, да так, что только карандашу на веках могло позавидовать.
У вас хозяйство, огород, куры, молоко своё. Что им надо-то суп да каша. Я тебе радость привезла, не о хлебе думать надо Толик зарплату получает, не обеднеете.
Людмиле аж в душе вспыхнуло раздражение, не из-за денег пенсия и правда не резиновая а из-за самого подхода. Светлана, владелица двух бутиков одежды, привыкшая всем помыкать, легко свалила заботу на пожилых.
Ладно, сквозь зубы сказала Людмила, разберёмся.
Ну вот и славно, хлопнула Светлана. Я побежала, такси ждёт. В субботу вечером заберу. Толик, иди, обниму!
Анатолий выбежал, сияя, как новый самовар. Светлана чмокнула его в щёку, ещё раз окинула двор хозяйским взглядом («Траву бы скосить, Толик, выглядит неряшливо») и уехала.
Неделя превратилась в сущий кошмар.
Женя и Павлик были не просто активными они не знали слова «нельзя». Воспитание Ксении было вседозволенностью, которую нынче называют «гармоническим развитием личности».
В первый же день «личности» устроили испытание для кота Мурзика. Мурзик старый, умудрённый спасся на черёмухе, просидел там до вечера, пока Анатолий не вытащил.
На второй день мальчишки отказались есть суп.
Фу, гадость! заявил Павлик, отодвигая тарелку с домашней лапшой. У нас мама так не готовит! Мы хотим шаурму!
Бабушка Люда, дай планшет! потребовал Женя, стуча ложкой по столу.
Сначала обед потом планшет, ответила Людмила жёстко.
Ты злая! Позвоним бабушке Свете, скажем голодаешь нас! закричал Павлик.
Позвонили, конечно. Вечером звонок.
Люда, что происходит? Малой плачет, говорит, заставляешь бурду есть и ругаешься. Ты же педагог бывший где такт?
Света, устало ответила Людмила, держась за поясницу, «бурда» это лапша домашняя, а «ругаюсь» запретила рисовать маркерами на стенах. Кстати, они уже успели нарисовать.
Ну дети же! Творческий порыв, обои старые будет повод новые поклеить. Не будь занудой. Закажи им шаурму, я деньги потом переведу может быть.
Денег не дождалась, конечно.
К среде Людмила была выжата, как лимон. Давление скакало, руки дрожали. Анатолий приходил поздно, жаловался на работу, хлопал по головам племянников и исчезал в гараже чинить насос. Вся нагрузка легла на Людмилу.
В четверг произошёл переломный момент. Оставив детей смотреть мультики, Людмила вышла в огород собрать огурцов. Возвратившись, обнаружила в гостиной ужас: горшок с десятилетним фикусом опрокинут, земля на ковре, растение сломано. Мальчишки прятались за диваном.
Людмила не плакала было только холодное раздражение. На себя что позволила, на мужа за мягкотелость, на Светлану за наглость.
Молча собрала землю, выбросила остатки фикуса. На ужин не накрывала.
Люд, а ужин? удивился муж.
В холодильнике. Пельмени поставь себе и детям.
А ты?
Я устала. Ложуcь спать. Толик, завтра пятница. К субботе утром, чтобы их тут не было.
Но Светлана сказала…
Утром, Толик. Или я сама их к Светлане в магазин отвезу и на прилавке оставлю.
Пришла суббота, Светлана приехала к обеду с недовольным видом.
Ну что вы всё спешите? Говорила же вечер. У меня маникюр.
У меня тоже дела, твёрдо сказала Людмила, выставляя детские сумки за калитку.
Светлана недовольно скривилась, но детей забрала.
Какие вы все чувствительные. Ладно, хоть спасибо на том. Ксения в понедельник прилетит, заберёт.
Людмила вздохнула с облегчением, думая, что всё, закончилось. Но тишина была короткой.
Через месяц, когда душевный покой вернулся обои новые, розы распустились снова звонок.
Люд, приветик! голос сладкий, как мёд на чёрном хлебе.
Привет, Света.
Тут такое дело… Ксении классную работу предложили, но с ненормированным графиком. Садик у мальчиков закрыли на месяц на ремонт представляешь? Мы тут подумали Им у вас так понравилось! Воздух, вкусное молоко. Может, возьмёшь на месяц, пока сад не откроют?
Людмила замерла.
Нет, Светлана, твёрдо сказала она.
Трубка замолчала, потом голос стал ледяным.
Что значит «нет»?
То и значит. Не возьму, здоровье не позволяет и планы другие.
Какие планы? Сидеть сериалы смотреть? Люда, ты не обнаглела? Мы к тебе как к родной!
Это твои внуки, Света. Дети Ксении, а я просто их тётя. Своих внуков нет, сын еще не женился, когда будут буду нянчить. А твоих, простите, больше не могу. Прошлый раз едва выжила.
Ты с ума сошла! Толик хозяин или ты тут главный?
Решай с кем хочешь. Я сказала окончательно.
Людмила положила трубку. Руки дрожали, но внутри поселилось облегчение.
Вечером Анатолий пришёл смурной.
Люд… Света звонила, жаловалась, говорит, ты её послала.
Не послала, отказала. Не возьму их на месяц, не выдержу ни физически, ни морально. Она считает меня бесплатной няней, даже «спасибо» не сказала. Одни претензии.
Но она ведь сестра…
Хватит, Толик. Если хочешь помочь бери отпуск и сиди сам. Я ни минутой. Уеду к сестре в Воронеж давно приглашала.
Анатолий опешил.
А я?
А ты решай, кто тебе важнее жена, которую надо уважать, или сестра, которая привыкла командовать.
Два дня в доме была ледяная тишина. Светлана звонила по десять раз в день, пыталась давить, угрожать, ругаться. Людмила не брала трубку, откладывала чемодан, собирала вещи.
В эту субботу развязка наступила: Людмила резала розы во дворе, калитка открыта. Машина Светланы подъехала, решительно вывела обоих мальчишек хотела, видно, оставить без лишних разговоров.
Привет, тётя Люда! закричали дети, кидаясь к дому.
Стойте! строго сказала Светлана. Люда, принимай гостей. Другой выход нет.
Людмила не сдвинулась с места.
Света, я сказала нет. Разворачивайся, увози.
Ты что, неадекватная? Оставлю их и уеду! Выгонишь поднимут на смех!
Вызову социальную службу и полицию, спокойно ответила Людмила, скажу, что неизвестная гражданка оставила детей. Заявление тоже напишу.
Светлана замерла. Обычно тихая, удобная вдруг стала жёсткой, уверенной.
Ты шутишь…
Проверь, сказала Людмила, доставая телефон. Номер участкового Петра Ивановича знаю, человек он строгий.
В этот момент вышел Анатолий, всё слышал. Светлана метнулась к нему.
Толик! Ты что творишь? Она меня полицией пугает, родную сестру!
Анатолий подошёл к Людмиле, положил руку ей на плечо.
Светлана, забирай детей, тихо сказал он.
Что?! И ты туда же? Подкаблучник! Мама бы тебя высекла!
Мама нет уже, Света. А семья здесь. Люда устала. Мы не сможем взять их. У тебя есть деньги найми няню.
Вот жлоб! взвизгнула Светлана, хватая мальчишек за руки, Павлик захныкал. Ноги моей тут не будет!
Она запихнула их в машину, хлопнула дверью, подняв клубы пыли.
Людмила с мужем стояли молча, пока тишина не воцарилась. Потом Людмила прислонилась к плечу мужа.
Спасибо, Толик.
Прости меня, Люда, вздохнул он. Долго я боялся разругаться, миров искал, а тебя жертвовал.
Вечером заварили чай, сидели на веранде. Было спокойно, тихо. Телефон молчал номер Светланы в чёрном списке.
Через неделю узнали: Светлана наняла студентку, платит копейки, ворчит на неё и считает себя пострадавшей. Но Людмиле было всё равно.
Она сидела в кресле, вязала носочки для будущего внука сын сообщил, что ожидают малыша и улыбалась. Она знала, что своих внуков будет нянчить с любовью, а не из обязанности. Никто не посмеет указывать ей, что варить и какие мультики включать.
Она поняла: у каждого человека есть границы, и их нужно защищать. Истинная забота никогда не бывает принудительной, а уважение надо заслужить. И только там, где его ценят, рождается настоящая семья.
