Ален, ты только не ругайся, ладно?
Алена отложила тряпку, перестала вытирать кухонный стол и притянула телефон ближе к уху. Суббота, вечереет, дома тишина, и впереди вроде бы почти два дня отдыха и спокойствия. Ну, кажется, так было ещё буквально сейчас.
Что там случилось?
Слушай, мне в понедельник внезапно смену поставили. Начальница говорит некому выйти, ну а я… сама понимаешь, работу сейчас терять нельзя…
Алена прекрасно понимала. Она всегда ведь всех понимала.
С детьми что? уточнила она, хотя ответ был, по сути, очевиден.
Ну да. Каникулы. В садике выходной. А Степка с Мишкой… Ты же знаешь их, одних вообще дома не оставишь разнесут квартиру. В прошлый раз Мишка кота в стиралку запихал. Хорошо, не включил.
Алена невольно улыбнулась. Шестилетний Мишка и правда был ещё тот торнадо. Его брат постарше, десятилетний Степка, казался вроде спокойней, но это «спокойней» так, условно.
Ир, а Андрей? поинтересовалась Алена, про мужа сестры.
Андрюша в командировке будет до среды. Я ж тебе это на прошлой неделе говорила.
Алена этого не запомнила, но спорить не стала может, и правда говорила, просто мимо ушей пропустила, в последнее время чужие проблемы как-то плохо задерживаются в голове.
Ладно, говорит Алена. Привози парней ко мне. На сколько смена?
К восьми, значит к семи их надо бы завести. Если не против. Или вообще в воскресенье вечером, чтоб утром не трястись через весь город. Как?
Алена мысленно прикинула: воскресенье вечером, потом понедельник весь день, может, и ночь… Но отказать не смогла. Слово «нет» просто в горле застряло.
Давай вечером в воскресенье, согласилась. Позвони только, когда выезжать будете.
Аленка, ты золото! Ну спасибо, ты не представляешь, как меня выручаешь!
Ирина ещё долго рассказывала, что обязательно привезёт подарок, как Алена её спасает, какая она настоящая, лучшая сестра
Алена слушала рассеянно, кивала машинально, попрощалась и с облегчением сбросила звонок.
Кресло мягко взяло усталое тело, поскрипывая. Алена смотрела в одну точку на стене и думала: странно ведь все устроено у них с Ириной. Десять лет, целых десять как будто на автомате одной помогаешь.
Память сама подбрасывала картинки. Вот Ирина совсем молодая, с орущим Стёпкой на руках, просит ну побудь с ним «буквально пару часиков». А эти «пару часиков» до полуночи затягиваются. Вот Ирина рыдает по телефону Андрею задержали зарплату, у Мишки температура и лекарства нужны, не могла бы… Могла. Две тысячи ушли на карту за вечер.
И ещё были пробивные походы к хорошему педиатру, потому что у Ирины «совсем нет ни сил, ни времени разбираться». Были бессонные ночи у кровати больного племянника, пока сестра спала после смены. Бесконечные советы, решения, уговоры всё то, чего Ирина сама как-то не могла.
Всё это стало такой бытовой привычкой, что и удивляться перестала Ирина зовёт, Алена приходит. Вот и весь расклад, всегда срабатывает.
Только пару месяцев назад что-то вдруг пошло не так.
Алена устроилась на вторую работу первая, в бухгалтерии у строительщиков, давала стабильность, но ремонт в квартире оплачивался еле-еле. Вторая, фриланс вечерами, должна была прикрыть эту прореху.
Прореху закрыла. Но свободное время исчезло совсем.
Теперь подъем в шесть, к восьми на работу, потом до пяти в офисе домой, ужин-ноутбук, работа до одиннадцати, бывает до полуночи, а то и до часа ночи.
На кухню выбегала урывками чайник, бутерброд с сыром, кружка растворимой «Якутии». Пакет пельменей скучал в холодильнике две недели до готовки всё руки не доходили, даже двадцать минут у плиты казались непозволительной роскошью.
Желудок начал свой протест: сначала небольшая тяжесть, потом уже боль после каждого перекуса, потом тошнота по утрам.
Алена тянула, игнорировала, сколько могла. А когда уже совсем стало невмоготу поняла вдруг, что просить о помощи некого.
Вернее, кто-то был. Ирина.
Алена набрала номер сестры, объяснила ситуацию, попросила буквально пару контейнеров домашней еды в неделю. Ирина и так готовит на четверых ну, одну лишнюю порцию, разве тяжело?
Это вообще-то была первая реальная просьба Алены за все эти годы.
Казалось, сестра точно не откажет. После всех её лет, всех денег, бессонных ночей у племянников
Но ошиблась.
Ир, мне нужна помощь, Алене самой было тяжело произносить эти слова. Я два дня не нормально ем, желудок уже совсем расстроился. Может, готовить мне пару раз в неделю суп или второе? Я всё оплачу продукты, такси для доставки.
Алена торопилась объяснять, будто боялась, что Ирина сейчас бросит трубку. Будто надо убедить, доказать, что это не прихоть. Почему вообще оправдываться? После такого, после всех этих лет, помощи, денег, няньства
Ален, вздохнула Ирина так, будто это она по два дня не ела и работала на износ. Ну ты же понимаешь… У меня же своя семья, свои заботы. Я не могу тебя тоже кормить.
Я же оплачу всё, перебила Алена. Я тебе столько лет помогала
Деньги ни при чём. Просто… Ну слушай, ты сама выбрала так жить две работы, везде суета. Я тут причём?
Алена молчала, а в душе стало пусто и горько.
И знаешь, добавила Ирина, ты же сама помогала, никто не заставлял. Могла ведь отказаться всегда.
Никто не заставлял. Десять лет. Тысячи переведённых рублей. Сотни часов с чужими детьми. Её выбор.
Поняла, сказала тихо Алена. Спасибо за честность.
Не дослушав оправдания, просто кинула трубку.
В тот вечер что-то внутри прямо хрустнуло. Не сломалось напрочь, а именно хрустнуло как весенний лёд на Волге. Алена сидела в темнеющей кухне и думала какая же была наивная, веря, что помощь работает как вклад в банке: накопил можно снять обратно, когда невмоготу.
А благодарность не накапливается. Ты можешь годами вкладывать себя в человека, а потом услышать: «Ты сама так решила».
И формально Ирина права выбор ведь всегда есть. Помогала сама, а сестра решила не возвращать это тоже её выбор.
С того дня всё поменялось.
Первый звонок Ирины с просьбой посидеть со Стёпкой и Мишкой Алена встретила коротким и сухим «нет».
Как «нет»? опешила сестра. Алена, мне срочно надо, на работе оврал
Нет.
Но почему? Ты же всегда
Теперь не всегда.
Алена не оправдывалась, не объясняла, просто нет.
Следующие недели превратились в нескончаемую борьбу, только по-настоящему боролась в ней одна Ирина. Звонила, возмущалась, ругалась, даже кричала. Она по-настоящему не понимала что произошло с её всегда послушной старшей сестрой.
Ты другая стала! кричала в трубку. Ты теперь злая и чёрствая! Раньше ведь нормальная была!
Алена молчала. Раньше была «удобной» вот чего хотела на самом деле Ирина. Удобной, надёжной, как старый диван, на который всегда можно плюхнуться, не думая.
Я же твоя родная сестра! с надрывом доказывала Ирина. Как ты можешь?!
Но ты же смогла? спокойно спросила Алена.
Я? Что я сделала?!
Ты сказала, что у тебя своя семья и свои заботы. Помнишь?
И что?!
Ничего. У меня теперь тоже семья и заботы.
Тишина в трубке звенела, прямо ощутимо.
Какая у тебя семья? шипела Ирина. Ты одна живёшь! Ни мужа, ни детей!
Я моя семья, отрезала Алена. И этого достаточно.
Отключила звук на телефоне, пошла на кухню. Впервые за два месяца сварила себе нормальный суп, куриный с вермишелью, простой, домашний и горячий.
Может, она стала плохой сестрой. Но больше помогать тому, кто этого не ценит не будет ни за что.
