А Леночка уже билет купила, ей сдавать морока, деньги уплывут! Она тебе всё-таки племянница, не чужой человек! У девочки трудная полоса жизни, надо ей в Питер, чтоб душой отдохнуть, по магазинам пройтись, нервы в порядок привести, а ты как хапуга, честное слово. У вас двушка, места пруд пруди, не в царских палатах живёте, чтобы воротить нос от своего рода.
Голос свекрови, Валентины Павловны, раздавался из телефона так грозно, будто сама она сидела на кухне на старом табурете слова прыгали по плитке, как мячики. Павел, муж Оксаны, напротив за столом мешал ложкой черный чай, будто дело это щекотливое, и старался съёжиться, стать прозрачным. Он терпеть не мог эти минуты, когда мать превращалась в генерала, а жена в скалу, и ему приходилось быть между молотом и наковальней.
Оксана хладнокровно вытирала руки о льняное полотенце, вдыхала запах свежей булки, брала телефон, отвоёвывая инициативу у Павла, который уже нацелился пробормотать что-то извинительное.
Валентина Павловна, здравствуйте, произнесла она, голос ровный, как новгородская река. Давайте ясно скажу: у Лены не «сложная жизненная ситуация», это её очередной отпуск, а платить за него должны мы. У нас с Павлом конец квартала, у меня удалёнка, отчёты, мне нужна тишина. А Ленка приедет с шестилетним Гришей, который, простите, неуправляем совсем. Мы это уже проходили два года назад.
Ой, ну не вспоминай старое! тут же затянула Валентина Павловна, голос меняясь вместо напора, сладкое нудение. Мальчик вырос, поумнел! Ленка поможет тебе: полы уберёт, борщ сварит. Вам же веселей будет! Павел по сестре соскучился, они в детстве не разлей вода были.
Валентина Павловна, перебила Оксана, спокойно. Решение окончательное: мы гостей не принимаем. Ни на неделю, ни на денёк. Я Павлу переслала ссылку на недорогие гостиницы и хостелы рядом. Если Леночка хочет отдохнуть пусть выбирает себе номер. Мы в выходные повидаемся, в парк сходим, чаю напьёмся но жить у нас она не будет.
На том конце пауза, как в морозном лесу. Оксана ощущала почти физически, как свекровь набирает воздуха для финальной артиллерии.
Так вот вы как! голос дрожал, будто старый баян. Родную кровь не пускаете? Возгордились в своей северной столице! Квартиру отремонтировали, теперь и людей считаете за вещь? Гляди, Оксана, земля круглая. Самой помощь знадобится, а все отвернутся! Павел! Ты слышишь, что жена твоя говорит?! Ты мужик или половик тряпочный!?
Павел вздрогнул, руку к телефону протянул, но Оксана отрицательно мотнула головой и сама нажала отбой. Тишина повисла, только холодильник тихо гудел, а за окном на Литейном проспекте шептал дождь.
Слишком жёстко, выдавил Павел, не глядя. Мама теперь давление мерить, таблетку пить пойдёт. А Ленка Она правда билет брала
Посмотри на меня, Павлик, Оксана села напротив, ладонь на его руке. Вспомни прошлый раз: Ленка на неделю приехала, задержалась на три. Гриша раскрасил маркером наши новые обои; когда я высказала, Ленка сказала: «Ребёнок творческая натура, новые переклеите». Она съела мои зимние соленья, в магазин не сходила ни разу, а уезжая, прихватила весь мой набор косметики «в сумку нечаянно попал». Мы потом месяц приходили в себя. Ты на кухне на раскладушке спал, потому что Ленке душно в гостиной, а я с ней в одной комнате, слушая её храп. Хотим повторения?
Павел поморщился, воспоминая тот сюрреалистический кошмар. В прошлом всё казалось само собой разумеющимся терпеть, родственники. Но сейчас, глядя на стойкую жену, он понимал: не хочет повторять круг ада. Но сказать «нет» матери всегда не хватает духу.
Они утром приедут, поезд в шесть сорок пять… Просто придут. К нам. По факту.
Пусть приходят, пожала плечами Оксана. Адреса гостиниц у них есть. Я дверь не открою, Павел. И тебе не советую. Иначе вся деревня решит, что можно жить в Питере бесплатно.
Вечер прошёл в тревоге. Павел метался между телефоном и окном, тяжело вздыхал. Оксана демонстрировала холоднокровие: готовила ужин, запускала стиралку, переписывалась по работе. Она знала сражение только началось. Для её родни «нет» обозначает лишь «надо сильнее надавить».
Рано утром Оксана проснулась от звонка домофона. На часах восемь утра. Павел смалодушничал ушёл раньше, оставив жену на линии обороны. Она его простила: изменить старые установки дело трудное.
Домофон требовал жертвы, но Оксана нажала кнопку «без звука». Через минуту мобильный затанцевал нервный танец. Ленка, потом Валентина Павловна, потом опять Ленка. Но Оксана, словно во сне, налила себе кофейку с корицей, открыла ноутбук, одела наушники. У неё важная встреча по Zoom, и никто не помешает.
Спустя полчаса настойчивый стук в дверь. Видимо, кто-то выпустил гостей в подъезд. Голос Ленки вопил, как чайник на плите:
Оксана! Открывай! Мы знаем, что ты дома! С поезда пришли, ребёнок в туалет хочет! Нет у тебя ни чувства, ни совести!
Оксана подошла к двери. Сердце стучало, но она держала себя ровно. Не открывала, просто говорила через дверь:
Ленка, я предупредила, что вас не жду. Уходите.
Ты что, совсем больная? орала Ленка. С чемоданами, с ребёнком! Открывай же! Павлик сказал, можно!
Павел такого не говорил. Я выслала тебе адреса гостиниц вчера вечером. Самая близкая два шага отсюда.
Я сейчас маме позвоню! Она устроит тебе разнос!
Звони кому хочешь. У меня рабочий день, дверь не открою.
Последовал грохот то ли удар ногой, то ли падение чемодана. Потом Гриша расплакался: «Мама, я кушать хочу, мама, тётя злая!». Оксана закусила губу. Манипуляция ребёнком приём ожидаемый.
Гриша, не реви, сейчас эта ехидна откроет дверь! кричала Ленка на публику. Мы же свои, родные!
Оксана вернулась к работе, включила музыку, будто в настоящем сне затерялась в шорохе джаза. Стук стоял ещё минут пятнадцать, потом стих соседи пригрозили полицией.
Весь день был как дрожь в сновидении жуткое ожидание. К вечеру Павел вернулся, внешний вид словно вагон угля выгрузил:
Сидят на лавочке у подъезда: Ленка, Гриша, и чемоданы. С утра там. Соседи косятся, баба Зина с первого этажа выговаривала, что мы нелюди.
И что? Впускать? Оксана скрестила руки.
Жалко Холодно, ветер, Гриша кашляет. Может, на одну ночь пустим? Завтра сам отвезу их в гостиницу, обещаю.
Оксана смотрела на мужа долго, как на горловину кувшина: знала если пустит «на ночь», они останутся на месяц. Ленка найдет причины: «денег нет», «гостиница плохая», «у Гриши температура», «билетов обратно нет».
Нет, Павел. Если пустишь я уеду сама. Вернусь, когда тут никого не будет. Выбирай либо сейчас держим границу один раз и навсегда, либо живём во сне, где все проходят через наш дом, как поезд на станции.
Павел вздохнул, молча ушёл. Оксана наблюдала из-за шторы, как муж выходит, подходит к скамейке, где, съежившись, сидит Ленка, а Гриша болтает ножками на чемодане, жуя баранку. Разговор был долгим, Ленка размахивала руками, тыкала в окна, кричала. Приехало такси. Чемодан швырнула в багажник, посадила Гришу, показала окно неприличный жест, села сама. Павел сел вперед, такси исчезло.
Оксана выдохнула. Раунд первый за ней. Но знала, что коридор сна ещё не окончен.
Через час Павел вернулся, усталый, как после разгрузки углеродных слоёв:
Заселил. Оплатил две ночи. Ленка истерила на ресепшне, что я подкаблучник, что ты меня загипнотизировала, что мы московские буржуи. Мама звонила пять раз, не отвечал.
Молодец, сказала Оксана, обняв мужа. Ты сделал всё верно.
Теперь нас проклянут, усмехнулся Павел. Вся родня узнает, какие мы гады.
Пусть знают, рассудила Оксана. Но будут помнить ещё одно: за наше плечо не садятся без приглашения. Это теперь закон нашей семьи.
На следующий день атака продолжилась звонили все, вплоть до двоюродной сестры из Ярославля, даже одноклассница Павла вспоминалась. Все уговаривали, стыдили, напоминали про «русское гостеприимство». Оксана просто блокировала звонки, Павлу посоветовала отключить телефон.
Вечером Ленка прислала смс: «У Гриши температура, в гостинице холодно, мы умираем! Забери нас!» Павел показал сообщение Оксане:
Спокойно, сказала она. Там отопление лучше, чем в нашей квартире. Это манипуляция. Ответь: «Вызывай скорую, если плохо, у нас карантин, я заболел».
Какой карантин?
Выдумай. Грипп, ротовирус всё равно, главное, чтобы они боялись.
Павел написал: «У меня вирусная пневмония, температура, врач запретил контакты. Скорую вызывайте, если с Гришей плохо».
Ответ пришёл сразу: «Вот жук! Сами справимся. Лечись, заразный». О температуре Гриши ни слова больше.
Через дня два Ленка уехала домой. Денег на шоппинг не хватило, жить в гостинице не запланировано было. При отъезде написала злобное сообщение: «Больше в это логово не приеду, всем расскажу, какая ты бесчувственная питерская».
Пришла неделя, буря улеглась, Павел, переживая конфликт, вдруг заметил удивительное: в доме покой. Никто не звонит с просьбами денег, не навязывает советы, не требует участия. Валентина Павловна объявила бойкот, что для Павла оказалось добрым облегчением.
В субботу Оксана и Павел сидели на кухне, в окне весеннее солнце, чай в пиале, свежий пирог на столе, обои чистые, не в детских маркерах.
Ты была права, сказал Павел, задумчиво глядя на корицу. Пусти мы их был бы балаган. Гриша бы носился по диванам, Ленка критиковала борщ, требовала по распродажам водить, я глотал бы анальгин.
Мы бы ссорились, добавила Оксана. А теперь тишина, покой. Сохранили не только нервы, но и брак.
А мама
Мама отмякнет, твёрдо сказала Оксана. Захочет поговорить, чтобы не скучать, а если позвонит уже с другим настроем.
Через три дня звонок Валентины Павловны:
Павел, привет, голос ровный. Как здоровье? Ленка сказала, болел серьезно.
Привет, мам. Было, но прошло, отхожу.
Ну и славно! У отца юбилей, шестьдесят, приедете? Только быстро, у нас после затеи ремонта места мало…
Павел взглянул на Оксану, та подмигнула. Свекровь приняла новые правила игры «места мало» было теперь везде.
Посмотрим, мам, ответил Павел. Работы много. Можем заскочить, поздравить, и обратно. Ночевать не будем, остановимся в гостинице, чтобы не мешать.
Ну как знаете, голос растерянный, возражений нет.
Павел впервые за сорок лет почувствовал себя взрослым.
Что теперь? спросила Оксана.
Позвали на юбилей, но сразу условие: места мало.
Вот и прекрасно, улыбнулась Оксана. Это и есть взаимное уважение.
Эта история стала для них поворотом. Они поняли: «нет» это не враждебность, а щит семьи. А родню родню любят на расстоянии. Чем дальше, тем крепче любовь.
Кстати, Ленка через месяц выложила в соцсетях фото из Сочи: «Вот где по-настоящему отдых, а не этот сырой Питер!» Видимо, деньги нашлись просто тратить их на гостиницу было жалко. Оксана улыбнулась, поставила лайк. Пусть отдыхает где хочет, главное не на их диване.
Если эта история показалась вам знакомой наливайте чай, комментируйте, делитесь, как вы выдерживали осаду родственников. Может быть, не все сны так уж плохи…
