26 марта. Дневник.
Ты не хозяйка, а служанка, хохотала тётка перед гостями, не подозревая, что несколько дней назад я получил двадцать миллионов рублей.
Злата, подай ещё салату для этой великолепной дамы, пробормотала теща Тамара Петровна, голос её был сладок, как варенье, но пахнул пряным табаско горькой притворкой.
Я кивнул молча, взяв почти пустой салатник. Тётка, двоюродная сестра мужа Сергея, бросила на меня взгляд, полный раздражения, как у надоевшей слепня, которая жужжит над ухом целую вечность.
Тихо пробираясь по кухне, я пытался стать незаметным. Сегодня был день рождения Сергея, а значит, его семья отмечала праздник в моей квартире в квартире, за которую я сам платил.
Смех доносился из гостиной, волнами: гудящий бас дяди Жени, резкая лайка его жены и, наверху, уверенный, почти командующий тон Тамары Петровны. Сергей, вероятно, сидел гдето в уголке, сжёг улыбку и робко кивал.
Заполняя салатник, я украшал его веточкой укропа почти машинально, пока в голове крутилось одно слово: двадцать. Двадцать миллионов.
Вчера, получив окончательное подтверждение по электронной почте, я сидел на полу ванной, скрытый от глаз, и уставился на экран телефона. Три года работы над проектом, бесконечные бессонные ночи, переговоры, слёзы и почти безнадёжные попытки всё свелось к одной цифре: семь нулей. Моей свободе.
Где ты задержался? крикнула теща нетерпеливо. Гости ждут!
Я донёс салат в зал, где праздник уже в полном разгаре.
Ты так медленно, Злата, протянула тётка, отодвигая тарелку. Как черепаха.
Сергей вздрогнул, но ничего не сказал. Пока нет скандала, всё в порядке его главный жизненный принцип.
Я поставил салат на стол. Тамара Петровна, поправляя безупречную причёску, громко объявила:
Что поделаешь, не каждый рожден ловким. Офисная работа не то же, что управлять домом. Здесь нужно думать, выкручиваться, паханить.
Она бросила взгляд на гостей, словно победитель, и все кивнули. Щёки зажглись от смущения.
Подняв пустой стакан, я случайно уронил вилку; она громко упала на пол.
Тишина. На мгновение все замерли. Сотни глаз от вилки до меня.
Тамара Петровна разразилась злым смехом:
Видите? Я же говорила! Руками, как крюки.
Она повернулась к соседней женщине и, саркастически, добавила:
Всегда говорила Серёже: она тебе не подойдёт. В этом доме ты хозяин, а она просто фон. Служить и приносить. Не госпожа а служанка.
Смех снова заполнил комнату, теперь уже более злобный. Сергей отвернулся, притворяясь занятым салфеткой.
А я поднял вилку, выпрямил спину и впервые за вечер улыбнулся. Не фальшивая улыбка, а настоящая.
Они и не подозревали, что их мир, построенный на моей терпимости, готов рухнуть. А мой только начинался.
Улыбка смутила их. Смех оборвался, как только начался. Тамара Петровна даже перестала жевать, её челюсть застыв в недоумении.
Я не положил вилку обратно. Вместо этого пошёл на кухню, бросил её в раковину, взял чистый стакан и налил себе вишнёвый сок дорогой, который теща называла «бесполезной тратой».
Со стаканом в руке я вернулся в гостиную и занял единственное свободное место рядом с Сергеем. Он посмотрел на меня, будто видел меня впервые.
Лена, горячие блюда остывают! резко вмешалась Тамара Петровна, её голос снова прозвучал как сталь. Тебе обслуживать гостей.
Я уверен, Сергей справится, сказал я, сделав глоток, не отводя взгляда. Он хозяин дома. Пусть докажет это.
Все взгляды бросились на Сергея. Он побледнел, потом покраснел. С тревогой он бросал искренние взгляды между мной и матерью.
Да, конечно, пробормотал он и поспешил к кухне.
Маленькая, но сладкая победа. Атмосфера в комнате стала густой, тяжёлой.
Поняв, что открытая атака не сработала, теща изменила тактику, заговорив о даче:
Мы решили поехать всей семьёй на дачу в июле, на месяц, как обычно, подышать свежим воздухом.
Злата, начни готовиться уже на следующей неделе, перевези вещи, подготовь дом.
Она говорила так, будто решение принято давно, а моё мнение совершенно неважно.
Я медленно поставил стакан:
Звучит замечательно, Тамара Петровна, но у меня уже есть планы на лето.
Слова повисли в воздухе, словно кубики льда в жару.
Какие планы? спросил Сергей, неся поднос с горячими блюдами. Что ты придумала?
Голос его дрожал от раздражения и замешательства. Он был так привык к моему согласию, что отказ звучал как объявление войны.
Я не придумываю, спокойно посмотрел я сначала на него, затем на мать, в чьих глазах плавал гнев. У меня бизнеспланы. Я покупаю новую квартиру.
Я сделал паузу, наслаждаясь реакцией.
Эта уже слишком тесна, сказал я, глядя на гостей.
Громкая тишина заполнила комнату, нарушённую лишь коротким, хриплым смехом Тамары Петровны.
На какие деньги? На какой ипотеке? Работать всю жизнь, чтобы платить за бетонные стены? подхватил она.
Мама права, Лен, подхватил Сергей, поддерживая. Я крушу поднос, соус брызнет на скатерть.
Хватит этого цирка. Ты позоришь всех. Какая квартира? Ты сошла с ума? выкрикнула теща.
Гости посмотрели на меня с презрительным удивлением, будто я вдруг стал чемто большим.
Почему ипотека? улыбнулся я мягко. Нет, я не люблю долги. Плачу наличными.
Дядя Женя, который до этого молчал, проскрил:
Получила наследство? Умерла какаято миллионерша в Америке?
Гости усмехнулись, чувствуя контроль. Я ответил:
Можно и так сказать. Старой дамой была я сама, и я всё ещё живая.
Я сделал глоток сока, давая им время переварить смысл.
Вчера я продал свой проект, тот, о котором вы думали, что я «только сидел в офисе». Компания, над которой я три года трудился, мой стартап.
Я посмотрел прямо в глаза Тамары Петровны.
Сумма сделки двадцать миллионов рублей. Деньги уже на моём счёте. Так что да, я покупаю квартиру. Может, даже небольшой дом у моря, чтобы не было тесно.
Комната погрузилась в гудящую тишину. Лица стали вытянутыми, улыбки исчезли, оставив лишь шок и недоумение.
Сергей раскрыл рот, но не произнёс ни звука.
Тамара Петровна бледнела, её маска рушилась на глазах у всех.
Я встал, взял сумку со стула.
Сергей, с днём рождения. Это мой подарок тебе. Я выезжаю завтра. У вас будет неделя, чтобы найти новое жильё. Я тоже продаю эту квартиру.
Я направился к выходу, и тишина за мной последовала. Все застыли.
У двери я обернулся и бросил последний взгляд.
И, конечно, Тамара Петровна, мой голос был спокоен и твёрд, служанка сегодня устала и хочет отдохнуть.
Шесть месяцев прошли. Я живу новой жизнью.
Сижу на широком подоконнике новой квартиры. Через панорамное окно вечерний город мерцает, будто живое существо, больше не враждебное.
В руке стакан вишнёвого сока. На коленях ноутбук с открытыми чертежами нового проекта архитектурного приложения, уже привлекшего первых инвесторов.
Работа теперь в радость, она заполняет меня, а не вытягивает.
Впервые за много лет я вдыхаю полной грудью. Теснота, в которой я жил, исчезла. Хитрость тихих шагов, постоянные догадки о настроении других всё ушло. Я больше не гость в собственном доме.
С того дня телефон не умолкает. Сергей прошёл через все стадии: от яростных угроз (Ты пожалеешь!) до патетических ночных голосовых сообщений, где он плачет о «хороших временах».
Слушая это, я ощущаю лишь холодную пустоту. Его хорошие были построены на моём молчании. Развод прошёл быстро. Он даже ничего не требовал.
Тамара Петровна тоже не переставала звонить, требуя «справедливости», крича, что я «ограбила её сына». Однажды она даже поджидала меня у бизнесцентра, где я арендовал офис, пыталась схватить меня за руку. Я просто прошёл мимо, не сказав ни слова.
Её власть закончилась там, где закончилась моя терпимость.
Иногда, в странных ностальгических моментах, я заглядываю в профиль Сергея. На фотографиях видно, как он вернулся к родителям. Та же комната, тот же ковер на стене, лицо с вечным выражением обиды, будто весь мир виноват в его провале.
Больше никаких гостей. Больше никаких праздников.
Несколько недель назад, возвращаясь с встречи, я получил сообщение с неизвестного номера:
Лёня, привет. Это Сергей. Мама просит рецепт салата. Говорит, что сам не может его так вкусно приготовить.
Я остановился посреди улицы, прочитал несколько раз и неожиданно рассмеялся. Не злой, а искренний. Абсурдность просьбы стала лучшим эпилогом нашей истории. Они разрушили семью, пытались меня сломать, а теперь просят вкусный салат.
Я посмотрел на экран. В новой жизни, полной интересных проектов, уважительных людей и тихого счастья, нет места старым рецептам и старым обидам.
Я занёс номер в чёрный список без колебаний, как пыль, от которой отмахнулся.
Затем сделал большой глоток сока. Сладкий, с лёгкой кислинкой. Это вкус свободы. И он восхитителен.
Урок, который я вынес: уважать себя важнее, чем подстраиваться под чужие ожидания.
