28марта, пятница
Сегодня опять проскользнула в телефонный звонок от Дины, моей старшей дочери, и сердце будто зажмурилось от тревоги. Она просила приехать к маме, и я, уже слегка запыхавшись от мысли о новой «проволочке», согласилась. Сказала ей, что дом её тоже, а значит, можно без лишних вопросов.
Мам, я думала, ты будешь против, мы ведь сейчас живём у отца, шептала она, голос дрожал.
Не важно, где ты спишь, ты всё равно моя дочь, ответила я, стараясь слышать в её словах лишь нужный мне звук. Стас с тобой будет?
Да, со мной, но мама всё плохо, не телефонный разговор.
Всё живы? спросила я, чуть всхлипнув.
Да.
Тогда, может, всё не так уж и плохо. Приходи, расскажи, что случилось.
В голове у меня уже шёл план всех худших сценариев: болезнь, ссора с отцом, снова возвращение в деревню. Отец, хоть и не самый «сахарный» человек, был ей родным, так что не могла не предположить, что их разлад дошёл до предела.
Но разговор принёс совсем иной отклик.
Мам, я не знаю, как так вышло, мы использовали противозачаточные, но запиналась Дина, её пальцы нервно крутил браслет.
Стас, сидящий рядом, ласково гладил её по плечу, бросая взгляды, полные сочувствия, как у щенёнка, которого только что бросили на улицу.
Какие же они, дети, мысленно вздохнула я, борясь с желанием закрыть глаза и прочитать надпись на каждой упаковке «презерватива»: «запаситесь надеждой, даже если шанс один к тысяче».
Дина, сколько уже прошло? спросила я.
Десять недель. Как я могла не заметить? Надо было сразу понять, что цикл сбился не от краснухи.
Он мог сбиться и от краснухи, и от стресса перед сессией, и от любого другого волнения, прервала я, вспоминая, как в юности я сама переживала такие качели. Если берёшь хорошие «резинки», вину за «западню» возьмёшь в последнюю очередь.
Стас попытался вмешаться:
Мы не хотели ребёнка! в один голос выкрикнули они, переглядываясь, а потом Стас, проявив инициативу, продолжил:
Марина Сергеевна, у нас сейчас нет никаких планов на детей. Нам только по 19, нет ни образования, ни стабильной работы. Через семьдесять лет, когда мы научимся зарабатывать, может, и подумаем о семье. А сейчас нам даже собственным жильём не управиться без отцовской помощи, а в коммуналках с тараканами детей не заведёшь.
То есть ты не планировала сохранять? уточнила я, глядя в глаза дочери. У тебя сейчас стоппроцентные противопоказания к вынашиванию и родам, учитывая, что ты перенесла инфекцию в первом триместре.
Я и не собиралась оставлять, мам, вздохнула она. Проблема в отце: он сошёл с катушек, когда узнал, будто ребёнок. Начал орать, мол, если у него внук, то я ему не дочь. При этом запустил религиозные сцены, мол, «не с Богом» и «медики в древности» не помогали.
Ага, до легализации прерываний такие «девочки» бегали от бабок, рискуя здоровьем и будущей материнской ролью, бросила я, с ноткой ядовитого сарказма. Понимаю, его тема больна, но он не имел права так с тобой обращаться.
Почему это больно, мам? спросила Дина.
Стас попытался уравновесить разговор:
Я выйду из комнаты, если будет проще, сказал он, словно соблюдая правила приличия.
Я вспомнила, сколько лет прошли с того момента, как мы с Олегом развелись, и как он, уволившись с работы, стал «домовым» на полтора года, пока я терпела его безнадёжную тоску.
Я помню, подтвердила Дина. Когда я подала на развод, я ещё не знала о беременности. Только позже обнаружила её. Как же я могла в тот момент решить, куда меня везёт этот дом, если там уже младенец?
Олег, узнав о её положении, словно бросил пятку в стену, кричал, что если бы я сказала ему, он бы всё исправил, а потом обещал, что всё устроит. Эти обещания стоили ему лишь грош.
Я бросила тест в мусор, призналась Дина, но он нашёл его, пришёл в комнату, поздравлять. Я попыталась объяснить, что дедушки не будет, а он разозлился, выгнал нас
Я вздохнула, чувствуя, как тяжесть накладывается снова.
Живите пока можете здесь, хоть и в тесноте, без обид. Учеба будет далёкой, но пока нет альтернатив, ищите, куда сможете переехать, а если нет оставайтесь, пока учитесь. Олегу я «покорю» шею при встрече, так что не переживай.
Встреча с Олегом прошла уже на следующий день, он пришёл требовать, чтобы я встал на его сторону, с какимито странными религиозными аргументами.
От сына избавилась в своё время, так помоги сохранить внука! сказал он, и снова повторил:
Вот любишь ты мои труды в трубу пустить, правильно я с тобой развелся!
Если бы Марина в другое время не крикнула, что именно она развелась с этим «чудомужем», фраза о «трудах» могла бы открыть совсем другую мысль.
То есть ты призналась, что контрацепцию испортила? спросил он, запинаясь.
Да, испортила! воскликнул Олег, ощутив, что обжёгся. Ты же тупая, не понимаешь, что их «планирование семьи» оставит нас без внуков.
Я посмотрела на Дину и Стаса: они, несмотря на всё, держались друг за друга, пока я, с молчаливой поддержкой, помогала им избавиться от нежеланной беременности. Мы жили в моём доме, перебивая сложности с транспортом, пока на четвёртом курсе не нашли подработку, совместимую с учёбой, и не переехали в съёмную квартиру.
После выпуска тихо поженились, но отца Дины на свадебный день не пригласили. Теперь ему остаётся лишь коротать остаток жизни в одиночестве, а нам, и нашим будущим детям, не нужна такая «повернутая» семья.
Записываю всё это, чтобы потом понять, где я ошиблась, а где нашла силы простить. Возможно, завтра будет легче.
Марина.