Увидела сообщение на телефоне мужа под бой курантов и выставила его чемодан на лестничную площадку
Серёжа, опять шампанское поставил в морозилку? Я же просила только в холодильник! Перемёрзнет ведь, лёд пойдёт, Мария суетилась у праздничного стола, перекладывая вазочку с красной икрой между селёдкой и салатом «Оливье».
Сергей развалился на диване, не отрывая глаз от «Голубого огонька». Одна рука лежала на пульте, другая на телефоне, куда он быстро что-то печатал, улыбаясь уголком губ.
Ну перестань, Маруся. Двадцать минут не век. Достанем как раз президент закончит, прогреется. Где моя новая синяя сорочка? Ты, вроде, гладила её.
Мария тяжело вздохнула, вытерла руки о фартук. До полуночи оставалось чуть больше часа, а в духовке ещё доходит утка, и прическу она так и не поправила. Каждый Новый год повторялся, как под копирку: она крутилась, чтобы всё стало похоже на советскую открытку, а Сергей участвовал, как наёмный статист, без особого энтузиазма.
На второй полке в шкафу твоя рубашка! Где ей быть ещё, Серёжа? проверила утку, запах яблок и специй наполнил кухню, напоминая детство. Помоги хоть на стол накрыть, салфетки разложи, фужеры достань.
Сейчас, Машенька, погодь, дело по работе, надо ответить, бормотал он, не отрываясь от экрана.
Марии на мгновение стало не по себе. Работа? В канун Нового года? Сергей трудился в логистической компании, а обычно все склады к этому часу пустовали. Но она отмахнулась: мало ли, вдруг груз застрял или машина сломалась. За двадцать с лишним лет совместной жизни Мария привыкла доверять мужу или не доставать с расспросами попусту.
Вернулась к нарезке сыра. В этом году они остались вдвоём; оба сына уже взрослые Павел с женой уехали в Сочи, Миша работу повёз в Питер. Сначала показалось, что дом будет холодным и пустым, но потом решила: самый момент для романтического новогоднего вечера, как во времена молодости. Купила новое платье тёмно-синее, чуть с бархатцем, записалась к парикмахеру, приготовила подарки. Сергею достала часы, о которых тот давно мечтал, но всё экономил.
Нашёл! крикнул Сергей из спальни. Неплохо выгляжу? Не поправился?
Вышел, застёгивая пуговицы, Мария с нежностью посмотрела на мужа. Для своих пятидесяти с хвостиком он держался достойно серебро на висках, добрые морщинки у глаз.
Красавец, сказала она, и это было от души. Пошли, старый год провожать.
Сели за стол. Телевизор переливался огоньками, за окном искрились гирлянды соседей, ель блестела игрушками, подобранными ещё с давних времён. Мария положила мужу салат, налила клюквенный морс. Сергей небрежно кинул телефон рядом с тарелкой, экраном вниз.
Чтобы беды и скука остались позади, произнесла Мария, поднимая рюмку рябиновки.
Согласен! быстро чуть-чуть чокнулся, уговорил рюмку и потянулся к телефону. Секундочку, Маш, рабочий вопрос
Серёжа, убери его, мягко, но твёрдо попросила Мария. Мы ведь вдвоём. Какая ещё работа? Новый год внимание только друг другу
Ма, ну не драматизируй вдруг Миша или Павел что-то напишут, фото пришлют
Этот довод был весомым, спорить смысла не было. Дети могли позвонить.
За окном светились окна, по телевизору шли песни, стол ломился от угощений разговоры были ни о чём, как обычно: погода, дача, планы на длинные январские праздники. Сергей предлагал после каникул поехать в деревню, разгрести снег, пожарить шашлыки. Мария кивала, рисуя в воображении эту мирную картину. Утка удалась, мясо было нежным, яблоки буквально таяли.
Близилось полночь. Сергей потянулся за шампанским.
Открываем, хозяюшка? Сейчас куранты пойдут!
Пробка вылетела, пенистое игристое вино шипело в фужерах. Мария невольно почувствовала дрожь край магии, этот переход старого года в новый всегда трогал до слёз. Наготове лежала бумажка: вписать заветное желание, сжечь и выпить этот пепел с шампанским. Её желание неизменно чтобы все были здоровы.
И вот на экране появилось: «Москва. Спасская башня. Бой курантов».
С наступающим, любимая! Сергей поднял бокал широкой улыбкой.
С Новым годом, Серёжа! радостно откликнулась Мария.
В миг, когда первый удар курантов заглушил всю комнату, Сергеев телефон вдруг завибрировал, экран осветился, лежал как раз рядом с рукой Марии. Сергей, занятый бокалом, не успел прикрыть экран.
Яркая полоска с текстом сообщения высветилась напротив глаз Марии. Она не хотела читать, но взгляд зацепился сам крупные буквы, знакомый почерк.
Отправитель: «Игорь Петрович Гараж».
Текст: «С Новым годом, мой котик! Не могу дождаться, когда сорвёшься от своей клуши. Шампанское остывает, бельё давно сняла. Люблю, твоя Киса».
Мария застыла, время превратилось в пелену. Куранты били по телевизору бом, бом, бом, а звук будто тону в вате. Она смотрела, пока экран не погас, слова бороздили память: «мой котик», «от своей клуши», «твоя Киса». И под именем «Игорь Петрович».
Смысл доходил мучительно, через боль. Игорь Петрович. Гараж. Сергей частенько ездил в этот гараж последние месяцы говорил, что подвеска барахлит, новое масло, то-шины, то-лампочки. «Старенькая уже, Марусь, требует заботы». Мария жалела, отдавала деньги на запчасти, верила.
Сергей заметил перемену лицо жены побелело, взгляд стал холодным. Он поспешно схватил телефон, сунул в карман.
Маш, ну, давай, желание загадывай, куранты!
Мария смотрела на него, её голос был чужим.
Игорь Петрович? тихо спросила она.
Сергей отчаянно закашлялся.
Что ты! Да это механик поздравляет, массовая рассылка, всем клиентам же шлю, забормотал он.
Механик зовёт тебя «котиком» и ждёт без белья? Мария медленно встала, стул отчаянно скрипнул по полу. И желает выбраться от «клуши»?
Лицо Сергея покрылось пятнами, улыбка стала жалкой.
Это прикол, Мария! В гараже ребята шутят так, начал оправдываться он.
Покажи, спокойно протянула руку Мария. Если шутка, посмеёмся вместе. Дай переписку.
Сергей отпрянул, прикрыл карман.
Не обязан ничего показывать! Каждый имеет право на личное пространство! Ты мне сейчас сцену устраивать под Новый год вздумала? Совсем с ума сошла на старости лет?
По телевизору заиграл Гимн России, экран радовался, народ хлопал в ладоши, а в их квартире хотелось провалиться сквозь землю.
Старости Клуша А там у тебя молодая Киса?
Я так не говорил! визгливо ответил Сергей. Ты всё напридумывала! Остановись и выпей шампанского!
Мария посмотрела на стол утку, салаты, кристалл, доставленный только в праздничные вечера. Всё показалось театральными декорациями. Смех в ушах затих.
Она развернулась, вышла из кухни.
Маша! Ты куда? Сергей не посмел идти следом.
Мария вошла в спальню, включила свет. Покрывало, подушки всё напоминало прошлое. Она открыла шкаф, с верхней полки сбросила чемодан. Тот самый, с которым ездили к морю. Быстро начала забрасывать вещи мужа свитера, футболки, носки, всё летело в кучу.
Ты сдурела? Сергей голосом трясся в дверях.
Новый год, новая жизнь, Серёжа. У тебя с Кисой. У меня без предателя.
Маш, ну что ты творишь, просто переписка, ничего не было! метнулся он к ней.
Мария оттолкнула рукой, в её глазах блестел огонь.
Не трогай меня! «Жду, когда вырвешься» это не просто переписка. Спектакль для галочки, а потом к ней? К друзьям? К работе?
Сергей опустил глаза она поняла, что права. Сценарий был очевиден встретить Новый год с женой, а после исчезнуть к любовнице.
Уходи отсюда. Прямо сейчас.
Маш, ночь за окном! Куда идти?! Квартира ведь и моя
Квартиру мне от бабушки досталась, Серёжа. Живёшь тут, пока я разрешала. После праздников выпишу. Сейчас к Игорю Петровичу в гараж. Пусть греет.
Чемодан закрыла, как могла. Замок не сходился, рукав болтался.
Маша, давай завтра. Оба выпили
Я не пила ни капли. Говорить не о чем. Четверть века Я тебе верила, баловала, а я оказывается, клуша.
Она покатила чемодан к коридору, колёса стучали по полу, Сергей семенил за ней.
Ты рушишь всё! О детях подумай! Что Павел скажет?
Детям сама расскажу. И переписку покажу, если не уйдёшь. Пусть знают, как отец относится к матери.
Это его напугало, сыновья для него были важны.
В прихожей Мария открыла дверь из подъезда пахнуло капустой и вишнёвым компотом, слышались голоса соседей, смех и поздравления.
Куртку бери!
Сергей натянул пуховик, стоя с надеждой, что жена вот-вот станет прощать и истерить. Маруся, ты мне дорога, оступился, с кем не бывает, привязался Ты мне нужна!
«Ты мне нужна» стало последней каплей. После «клуши» это звучало, как издевательство.
Иди! выставила чемодан на лестничную площадку.
Он глухо врезался в перила, рукав болтался.
Сергей вышел, не застёгнув куртку, в домашних тапках.
Ботинки! Мария бросила ботинки ему под ноги. И ключи на полку!
Маш, ты пожалеешь! Останешься одна, кому ты нужна в пятьдесят-то лет? Я терпел твою скуку, а Киса молодая, весёлая, а ты залежавшаяся пластинка!
Вот и прекрасно, Мария ощутила странное облегчение. Маски сняты, остался чужой человек. Пусть Киса тебе утку готовит.
Она захлопнула дверь, повернула замок, накинула цепочку.
Прислонившись к холодному металлу двери, слушала, как в подъезде возились, ругались, переобувались, катили чемодан к лифту. Звук лифта и тишина.
Мария села на коврик, вздыхала, смотрела на пустую вешалку, где висела мужнина куртка. Слёз не было, только шок и онемение.
Просидела так долго потом встала, поправила платье и пошла на кухню.
Там всё было по-прежнему телевизор показывал фильм, шампанское пузырилось, утка остывала.
Мария взяла свой бокал.
С Новым годом, Маша, сказала себе вслух. С новой жизнью.
Выпила шампанское залпом и поняла нет вкуса, нет праздника.
Взгляд упал на подарок мужу часики в коробочке, дорогие, швейцарские, три месяца откладывала с получки…
Открыла коробочку часики блестят.
Ну ничего, Миша возьмёт, или продам, поеду в санаторий.
Села на место Сергея. Попробовала салат вкусно. Всегда всё у неё получалось вкусно. И дома чисто, и сама ухоженная. «Клуша» слово застряло, но вдруг уже не страшно звучит. Клуша бы стерпела, промолчала, утку доела, в подушку поплакала. А она выгнала значит, не клуша. Женщина с гордостью, с достоинством.
Тут пискнул её телефон сообщение от сына.
Фотография: Павел с женой на Красной поляне, чашки в руках, улыбаются. «Мамочка! С Новым годом! Любим! Как там утка, опять объедаетесь?»
Мария смотрела на счастье детей и слёзы наконец полились. Но слёзы были очищающие за себя, за годы, за веру. Сидела, ела салат ложкой, чего никогда не позволяла.
Потом протёрла лицо салфеткой и ответила Паше: «С Новым годом, сынок! Папа вышел прогуляться. Всё хорошо, любим вас».
Не портить их праздник расскажет потом.
Мария подошла к окну во дворе фейерверки, дети визжат, снег искрится. Где-то там Сергей катит чемодан, ищет такси, а «Киса» Ждёт ли она с чемоданом? Романтика гаража разбивается быстрей любого салюта. А карта-то привязана к её зарплате денег-то нет, всё разбежалось.
Мария усмехнулась, вгрызлась в утку аппетит вернулся, силы тоже.
Тут звонок длинный. Мария напряглась, но в глазок соседка, тётя Валя, с пирогами.
Маруся, с Новым годом! Вот пирог с капустой, давай, соседей угощу! А чего у вас тихо? Серёгу вижу, с чемоданом у лифта стоял. Уехал в ночь?
Уехал, тётя Валь, спокойно сказала Мария. В долгую командировку. Навсегда.
Тётя Валя ахнула, но Мария улыбнулась разом.
Заходи, салаты остывают, одна всё не съем!
И зайду! Мой-то уже храпит, а с тобой посидим!
Они сидели до рассвета, ели, пили, говорили о жизни. Тётя Валя лишь подливала, подкладывала пироги и говорила: «Вот и правильно! Гнать таких надо, ты ещё молодая, видная, вся жизнь впереди».
И Мария вдруг поверила впервые за долгое время. Будущее стало не страшным, а интересным.
Утром Мария проснулась от солнца голова ясная, в квартире тишина не пугающая, а свободная.
Собрала оставшиеся вещи Сергея бритву, книжки, носки и сложила в пакет, выставит потом.
Заварила хороший кофе, села к окну.
Сергей прислал сообщение: «Маша, остыла? Я у приятеля, всё недоразумение, готов простить твой срыв».
Мария засмеялась громко. «Готов простить»… Нажала «Заблокировать». Открыла приложение банка, заблокировала его карты.
Допила кофе, посмотрела на себя в зеркало чуть опухшие глаза, но румянец на щеках.
Ну здравствуй, новая жизнь, сказала она отражению. Подружимся.
Включила музыку погромче танцевальную, задорную и начала убирать со стола. Впереди был целый год, и этот год принадлежал только ей.
